Scriptorium

Тактический рисунок первых часов войны на Ближнем Востоке понятен: Израиль и США будут систематически бить по намеченным целям, а Иран отвечает ударами по самому широкому спектру (от Израиля до Катара, Кувейта, Иордании, Бахрейну – по американским военным базам). Этот ход просчитан союзниками и большинство (если не все) военные с этих баз покинули свою дислокацию еще до ударов. Это выглядит как удар отчаяния Тегерана, но у него есть конкретные индикаторы и это элемент продуманной тактики. Все что нужно сейчас Тегерану – это жертвы среди американских граждан, и они это могут устроить (пять граждан США были задержаны в Иране еще до войны). Логика ударов по военным базам США на всем Ближнем Востоке именно в необходимости жертв среди американских военных или гражданских. Тактика отнюдь не глупая, а в расчете на американское общественное мнение и давление на Трампа с тем, чтобы он быстрее прекратил сталкивать режим аятолл в пропасть. А сейчас происходит именно это. Есть большие сомнения в том, что у Ирана хватит сил (и ракет) действовать так больше 3-4 дней. Кто-то слышал что-то про работу иранских ПВО? Вот и я тоже не слышал, большинство из них не функционирует. Блокировка интернета с точки зрения аятолл и ксировцев – логичное и результативное действие, хотя, может оказаться, и недостаточное. Логика в том, что нужно погрузить страну в тьму и лишить протестное большинство возможностей самоорганизации. Ни про какую легитимность там уже не думают, а думают про выживание и способность силовиков контролировать власть в стране. О каком идеологическом фронте можно говорить, когда маски давно сорваны. И совсем недавно были убиты десятки тысяч людей. Основной дубинкой тут является басидж – ополчение, которое полностью подчинено КСИР. Они уже показали себя недавно, в подавлении протестов… Пропагандисты тут не помогут. Цель же Трампа создать условия для повторения венесуэльского сценария. В энергию масс он не верит, хотя и начинает в своих постах заигрывать с общественным мнением в Иране.

Итак, неминуемое началось: Израиль и США нанесли «превентивные удары» по Ирану, и новая фаза военного конфликта стартовала. Скорее всего, это не просто превентивные удары, а полноценная кампания. Атакованы ядерные объекты программы (включая обогатительные центры), а также штабы разведки, объекты производства баллистических ракет и резиденции высшего руководства. Били даже по резиденции президента М. Пезешкина, но он успел покинуть ее. Некоторые высокопоставленные функционеры режима ликвидированы. Б. Нетаньяху идет ва-банк и в Израиле доминирует мнение, что удар будет серьезный, риски полноценной войны признаются безоговорочно. В США уже подтвердили свое участие (операция «эпическая ярость»). То есть выбрана стратегия полного навала, а не вариант сохранения США в тени. Министр обороны Израиля И. Кац заявил, что удар был необходим для устранения экзистенциальных угроз и предотвращения получения Ираном ядерной бомбы. Вчера министр иностранных дел Омана делал оптимистичные заявления и рассуждал о возможности договориться, но и он признавал, что, скорее всего, Израиль ударит первым. Те, кто в процессе понимал, что война неизбежна, поэтому сюрпризом сегодняшние атаки для политического и военного руководства в Тегеране не стали. Но и отразить их они оказались не в силах. Слишком серьезная военная мощь собрана. Есть отчетливый риск эскалации. «Хирургические» удары могут перерасти в полномасштабную региональную войну. Поэтому план Д. Трампа принудить Иран к капитуляции на его условиях – весьма рискованный, впрочем, 47-й президент должен рисковать из-за ноябрьских выборов и плохих рейтингов. Несколько важных, но неявных моментов. Китай, конечно, не готов быть сверхдержавой, так как не собирается помогать своим прямым союзникам военным путем. Только дистанцированная, выжидательная позиция, дипломатия и желание получать прибыль и ресурсы от страдающих партнеров, или вассалов (в случае с Ираном – дешевая нефть). Ментальные представления китайского руководства предполагают свой особый статус, а не готовность сколачивать коалицию союзников, противостоящих США. Другой – это в многострадальности жителей Ирана. Только недавно были жестоко подавлены протесты, а сейчас агрессия со стороны Израиля и США. Сейчас важно наблюдать, будут ли союзники провоцировать восстание и смену режима. Да, такая цель есть у Израиля, но вряд ли у Трампа. Ему нужна маленькая победоносная война, а Нетаньяху – полная капитуляция и смена режима. Фактор времени и терпения на стороне аятолл и КСИРовцев, но в остальном у Ирана почти нет козырей. Интернет они уже начали, хотя у оппозиции есть мессенджер, который работает и без него. P.S.Иран отвечает баллистическими ракетами по Израилю и военным базам США в разных странах. P.P.S.Базовый сценарий для США - принуждение к переговорам аятолл на худших условиях. Но, думается, что вероятность его реализации - мала.

В выходные. Советское кино. Социальная архитектура в застойные годы. Фильм «Премия» (1974 г.). Фильм (реж. С. Микаэлян, автор сценарий А. Гельман) описывает беспрецедентный поступок бригады строителей во главе с Потаповым (актер Е. Леонов), которые отказываются от премии за перевыполнение плана (скорректированного), считая его «липовым» и достигнутым за счет манипуляций с отчетностью. Бригада проявляет дух социализма и с помощью вставшей на их сторону главбуха (Н. Ургант) доказывает (на цифрах), что первоначальный план трест выполнить мог, оснований для пересмотра не было и премия, которую получили все сотрудники предприятия, получена нечестно. В итоге, секретарь парткома (О. Янковский), после долгих колебаний и тщательных разбирательств, одобряет инициативу сознательных трудящихся, а директор треста (В. Самойлов) уходит в отставку. В фильме показана система, где каждый уровень управления (от прораба до главка) заинтересован в красивых цифрах отчетов, даже если они не соответствуют реальности. Квинтэссенцией такого подхода в масштабах всего СССР стало хлопковое дело в Узбекистане, расследования которого будоражили сознание советских граждан в Перестройку. Бригада Потапова жалуется на простои, на фоне которой премия является лишь небольшим кэшбеком, однако в реальности такие ситуации были крайне маловероятны, а вот подход товарища Ш. Рашидова (первый секретарь ЦК КПСС УССР) фрактально распространялся по всем порам советской социальности, хотя и не в таких гипертрофированных как в Узбекистане формах. Поступок бригады Потапова –мотивационный принцип всем советским рабочим «работайте больше, лучше и не берите «лишних» денег. Фильм в кинотеатрах посмотрело ок. 13 млн чел., что для производственной драмы с камерным сюжетом – очень много. В реальности обычный рабочий вряд ли пошел бы против системы распределения материальных благ (премий), так как это означало бы прямой конфликт с начальством и риск лишения заработка. Несмотря на споры о достоверности самого отказа от денег, фильм признается точным в описании механизмов манипуляции планами и психологического давления внутри коллектива. Фильм показывает реальные, а не надуманные проблемы в строительной отрасли в СССР времен застоя. В смысле социальной архитектуры – это выглядело как высокобюджетный «тренинг» для населения, призванный решить экономические проблемы государства за счет морального ресурса рабочих. «Система плоха не потому, что она дефектна, а потому, что люди на местах нечестны». Вместо требования структурных реформ (изменения плановой экономики) фильм призывает к «самосовершенствованию». И даже рабочие должны чувствовать свою ответственности (и вину) за срыв плана. Мораль понятна: если ты берешь премию, когда план не выполнен – ты соучастник зла. Но был и другой эффект – катарсис. Трудящиеся смотрели и чувствовали облегчение: «наконец-то на проблемы обратили внимание», «значит ситуация будет исправляться». Аналогичный катарсис, но уже в масштабах страны в 1985 г. затеял М.С. Горбачев в виде политики гласности и Перестройки... Леонов в фильме сыграл искреннего советского человека, верящего в идеологию. Фальши в этом образе нет, придраться не к чему. Но человек которого он сыграл в 1974 г. был, скорее всего, уже давно по ту сторону добра и зла, то есть равнодушен ко всем этим лозунгам и высокопарным обещалкам с партсобраний. Он думал о хлебе насущном и о своих детях, а также о многочисленных бытовых проблемах и о своем здоровье. Фильм «Премия» — это не только талантливо созданный художественный артефакт застойной эпохи, но и прекрасный образчик того, как советское кино «магнитило» (в терминологии политтехнологов) массы, то есть манипулировало ими. Но не стоит сводить фильм только к этому. Он ставил вопрос об искренности в трудовых коллективах и задавал определенные моральные рамки, пусть и даже в кривой системе. Фильм получил массу премий и наград (в том числе и зарубежных), а спектакль «Протокол одного заседания» ставился многие годы в МХТ и БДТ.

В России глава государства подписал указ о создании Комиссии по вопросам развития технологии ИИ. Какие модели госполитики в сфере ИИ сейчас есть? Политика того или иного государства в сфере ИИ в перспективе ближайших 10-15 лет станет не менее важной чем сейчас социальная политика. 1.Либеральная (США, отчасти Сингапур). Государство минимизирует барьеры, чтобы быть лидером технологической гонки. Контроль децентрализован, есть конкуренция различных ИИ-проектов, что обеспечивает лидирующую и проактивную позицию. Отчетливые риски (особенно долгосрочные) того, что корпорации смогут навязать логику государству. Сейчас техногиганты активно борются против ограничений на уровне отдельных штатов в сфере ИИ. 2.Регуляторная, риск-ориентированная (Европа, Канада, Япония, Южная Корея, отчасти Индия). Жесткая бюрократия и подчеркивание этических императивов. Дефицит ресурсов для технологического лидерства, но диспозиция «передовики второго плана». Модели ИИ оцениваются с позиций риска и недопущения стратегий поглощения ресурсов со стороны сверхгиганта США. Мягкое регулирование, ориентированное на экономический рост и социальный прогресс. В Европе «золотой стандарт» защиты прав человека, который не позволит ей быть лидером в сфере ИИ, но и не приведет к антиутопийным стрессам в будущем. 3.Суверенная (Китай, Россия, Иран и др.). Государство жестко контролирует ИИ как инструмент власти и безопасности. Создание условий для невозможности альтернативных вариантов развития ИИ. Мощный (а, возможно, и самый важный, в будущем) инструмент контроля и удержания власти. 4.Периферийный неоколониализм (большинство стран полупериферии и почти все страны периферии). Нет возможности реализовывать собственные ИИ-стратегии. Вопрос либо ограничивать неоколониальную экспансию ИИ, либо принимать ее ради краткосрочных выгод элит. Возрастающие риски стать неоколониальными придатками цифровых гигантов. Некоторые страны пытаются копировать более мягкие законы ЕС в сфере ИИ, но не имеют возможностей для их реального исполнения.

Тема ИИ как убийца рабочих мест перешла из разряда футурологии в стадию активной коррекции. В США за последние два года более 276 тыс. ИТ специалистов потеряли работу. Упреждающие сокращения – базовая стратегия для бизнеса. Отголоски этого сценария слышны и в крупных корпорациях в России, но там дело не только в ИИ. Долгосрочные перспективы зависят от типа политического режима и воли элит. Вырисовываются несколько вариантов. 1.Либеральные демократии. Сталкиваются с давлением профсоюзов и необходимостью вводить концепции безусловного базового дохода (Испания, Финляндия). Демократия позволяет навязать элитам волю в этом вопросе и миновать значительной части возможных антиутопийных сценариев. 2.Авторитарные/тоталитарные режимы. Массы ограничены в своих правах и возможностях, но риски дестабилизации из-за массовой безработицы заставляют элиты быть аккуратными в стремительной ИИ-зации. Тем не менее, снижение зависимости от живой рабочей силой грозит целым букетом дискриминационных практик, направленных на социальную изоляцию или уничтожении ненужных (особенно в странах глубокой периферии). В Китае сформировалось массовое понятие тан пин («лежать плашмя»). Само явление предполагает отказ от «крысиных бегов». Молодые люди решают работать ровно столько, чтобы хватало на еду и базовые нужды, отказываясь от покупки жилья, брака и карьеры. Этот феномен с развитием ИИ будет множится во всем мире. 3.Общество досуга. Меритократия в богатых и небольших государствах (Норвегия, Швеция, Дания Швейцария, Ирландия) может сформировать общество досуга, в котором основная масса людей будет иметь лишь частичную занятость и иметь возможность много времени уделять самосовершенствованию, спорту и творчеству. К таким обществам могут приблизится и страны побольше – типа Испании и Италии, но в крупных государствах с высоким уровнем социально-экономического неравенства такая модель невозможна. Общество досуга в чем-то напоминает коммунизм в описании К. Маркса. 4.Нефтяные монархии (ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар). Огромные деньги и готовность элит делится благами с подданными может сформировать модель в которой природная рента меняется на технологичную. Подданные государств станут акционерами и будут получать безусловный доход без необходимости работать. Здесь также будет ключевой идея личностного развития, но с соблюдением канонов Ислама и развитием глубокой религиозности. Успешная адаптация экономик к ИИ зависит от системы образования. Стратегическая задача научить людей работать в паре с ИИ (ИИ-кентавры. или симбиоз Человека и ИИ) быстрее, чем ИИ вытеснит старые роли, а правящие элиты посчитают что это состояние им выгоднее. Такие угрозы есть не только в авторитарных и тоталитарных странах, но и в США, где ИИ-гиганты мнят себя технократическими демиургами будущего и собираются навязывать свою тоталитарную волю остальным.

Последняя советская мегамашина. Демонстрации в эпоху позднего СССР. В 1970-е гг. демонстрации (1 мая и 7 ноября) оформились в качестве «добровольно-принудительной» формы выражения лояльности государству и партии. Рождение советской демонстрационной мегамашины относится к 1920-1930-м гг., но здесь разберу лишь позднесоветский период. Демонстрации собирали и по 20-30% взрослого населения городов. То есть в Москве могли быть демонстрации с 1-1,5 млн участников, в Ленинграде 500-600 тыс., а, например, в Уфе 150-300 тыс. В индустриальную эпоху, в формате плановой экономики и при отсутствии частного бизнеса – собрать людей было проще. Это был сложный социальный ритуал демонстрации советской мегамашины – единства трудящихся и партии. Для большинства участие было обязательным, но санкции за неявку сильно разнились от места и позиции руководства. Часто могли просто пожурить за неявку, но на многих возлагались организационные обязанности, и они пропускать мероприятия никак не могли. В Советском обществе было гораздо меньше выходных чем в современном российском, а эти демонстрации «съедали» полдня или даже целый день. Конечно, неправильно говорить, что это пустое времяпровождение, люди общались, шутили, жили обычной жизнью, но в годы застоя это уже воспринимался как малосодержательный ритуал. Пройтись и поскорее домой, а транспаранты сдать завхозу, который относил их пылится на склады, до следующего ноября или Первомая. Визуальное оформление процесса – огромные транспаранты, портреты лидеров мирового коммунистического движения, лозунги. Картинка на весь мир была внушительной. Были и гонки между разными райкомами, обкомами и горкомами (скорость прохождения колонн, слаженность, количество участников). Партийное руководство городов стремилось доложить в Москву, что «в едином порыве вышло рекордное количество трудящихся». Это влияло на репутацию регионального секретаря обкома. Ключевой смысл – единство и синхронизация общества. Все кричат «ура» и десятки миллионов людей делают одно и то же по всей огромной стране. Такая мегамашина снимала с людей ответственность и сомнения в правильности курса. Ведь 1980 г. давно уже настал, а коммунизм, который обещал еще Н. Хрущев, никак не наступал. В толпе демонстрантов возникало ощущение тотальной безальтернативности, а повторяемые из года в год ритуалы формировали ощущение экзистенциального и социального безвременья. В годы застоя люди не использовали это выражение, но с началом Перестройки оно быстро вошло в социальное сознание советских граждан. Перестройка, а также Чернобыль и демонстрация других форм солидарности (прежде всего национальных) в балтийских республиках достаточно быстро сформировали в обществе ощущение бессмысленности, и последняя советская мегамашина начала быстро буксовать. Навыки административной мобилизации переросли в принципы самоорганизации по экологическим, экономическим и национальным вопросам по всему Союзу. И на улицы стали выходить не колонны казенных демонстрантов, а стихийные группы людей, возжелавших ощущать себя гражданами. Мегамашина не смогла переварить энергию недовольства и запрос социума на изменения. Демонстрации и митинги из способа выражения лояльности власти стала инструментом давления на нее, а тезис «контроль над улицами» стал в России классикой политтехнологий начиная с 1990-х гг. В цифровую эпоху он трансформируется, но все еще остается краеугольным элементом внутренней политики.

Про Telegram, без эмоций и обьективно. Сегодняшние сообщения показывают, что вердикт Telegram в России вынесен. Это не значит, что судьба определена, но вердикт вынесен и выбранный сценарий уже реализуется. Сейчас много вбросов от лукавых инсайдеров. Они заявляют: по поводу Telegram еще ничего не ясно «происходит мощное противостояние наверху», отголоски которого доходят до всех остальных. Считаю бессмысленным это комментировать, запретительный стандарт уже обозначен открыто. Это значит, что в ближайшее время будет запрет на рекламу в в Телеге, которая превращается, как и предсказывалось, в информационное подполье в России. Юридический статус Telegram в России тоже поменяется. Возможности использования мессенджера сохранятся, но все алгоритмы оттока аудитории уже апробированы на другом, еще год назад очень популярном в России мессенджере. Ключевой вопрос сейчас – это готовность госвласти терпеть информационное подполье. Уже без губернаторов, мэров, официальных каналов федеральных органов госвласти и т.д. Кого-то удивит то, что «Ведомости», РБК и «Коммерсант» уйдут из телеги за один день? Кто-то считает, что они не захотят терять аудиторию? Уже, наверное, нет. И ведь так и будет на самом деле. Разных неполитических инфлюэнсеров заставят покинут площадку административными мерами и добрыми советами, а бизнес-организациям запретят вести переписку с клиентами в телеге. «Подпольную» телегу будут терпеть, но с постоянными ограничениями и при первой же возможности будут совершать атаки на нее. То есть вряд ли от нее отстанут, хотя и не добьют окончательно. Что тоже достаточно важно. Одна из проблем – это анонимные телеграм-каналы. Ее не стоит переоценивать. Задушат или нет анонимщиков – вбросы по внутренней и внешней политике пойдут через западные платформы. А реальность показывает, что нынешнее информационное пространство пока в силу разных, в том числе и высокотехнологичных, причин далеко от советских, герметичных, газетно-телерадиовизионных реалий. Хотя и в той герментичности многое текло, но со своей спецификой (сарафанное радио, кухонные разговоры, масса слухов и вещение диссидентских радио под звуки глушилок). Дело даже не в административной победе Мах, а она станет очевидной через полгода-год даже протестным и недовольным. Дело в том, что создается тип информационной культуры и коммуникации, в которой анонимным и нелояльным просто не место. Внутренние диссиденты и недовольные должны демонстрировать публичную лояльность и/или молчать. Такое происходит много где: централизованным государствам нужно подчинить децентрализованные структуры (интернет, криптовалюта и т.д.) и они это делают. Полагаю, что трезвомыслие и отсутствие лапши на ушах, навешанной «инсайдерами», - важно в этой ситуации. https://t.me/Scriptirum/2096

К. Каллас анонсировала бессрочный запрет на въезд в Шенгенскую зону для российских военных, участвовавших в СВО. Фактически, это первый шаг к полному запрету россиянам посещать Евросоюз. Возможно, до этого еще далеко, но вектор именно в эту сторону. Не углубляясь в детали: у консулов стран ЕС, рассматривающих заявления на шенгенскую визу, нет никакой возможности проверить служил ли в армии подающий заявление на шенгенскую визу или нет. У них нет даже возможности проверить реальный ли банковский вклад у подающего на визу россиянина в отечественном банке или нарисованные с помощью PDF цифры, которые были аккуратно напечатаны на принтере. А про участие в военных действиях и говорить не приходится. Понятно, что 99,999% таких людей не подают заявлений на шенгенские визы, но это верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности – не беспокоит. К своему мужу, торговавшему с Россией еще совсем недавно она таких жестких требований, кстати, не применяла. Какие реальные меры возможны евробюрократов и чем это грозит? 1.Введение бессрочного запрета для участников СВО и создание черного списка. Как он будет пополняться – это вопрос к безопасникам в Брюсселе и, похоже, в Киеве. Но я его задавать не буду. 2.Усиленная проверка биографии, глубокий скрининг документов заявителей на визу и их профили в соцсетях. 3.Удлинение сроков рассмотрения, особенно для мужчин до 65 лет. 4.Запросы на дополнительные документы. 5.Риски значительного увеличения необоснованных отказов. 10 ноября 2025 г. вступило в силу решение об отказе россиянам выдавать мультивизы. Некоторые страны иногда все-таки выдают такие визы, но крайне редко. Этот отказ от мультивиза сопровождался предложением ввести полный запрет на выдачу виз россиянам еще в прошлом году. Его не приняли, но сейчас предложение Каллас – такого же рода. Если победит подход Каллас – речь пойдет о второй институциональной попытке запретить полный въезд россиянам в ЕС. Однако, скорее, победит (по крайней мере на текущем этапе) подход с черными списками и отсутствием подозрений ко всем остальным. Тем не менее, если конфронтации будет усиливаться в перспективе еще 2-3 лет полный запрет для всех россиян (кроме имеющих ВНЖ или ПМЖ в странах ЕС и их ближайших родственников ) может реализоваться.

Время, а не военные расклады – ключевой фактор для анализа вероятного военного конфликта Израиля и США с Ираном. Д. Трамп дал Ирану «10-15 дней» для подписания сделки. Это означает, что Трамп не спешит, колеблется и пытается договориться с Тегераном о символической победе без войны. 10-15 дней из его уст – это может быть и месяц и даже больше. Это не два дня, поэтому интерпретация этого заявление как желание некоторой деэскалации – логично. США на Ближний Восток стягивают очень серьезные силы, но Трамп не может себе позволить длительный военный конфликт (3-6 месяцев). Израиль может, а у Тегерана времени достаточно. Поэтому даже в случае очевидного доминирования в военном плане Тегеран будет глух к переговорам, озлобленно огрызаться и ждать, когда Трамп увязнет в военном конфликте. Затяжная война (более трех месяцев) приведет к рецессии в экономике и возрастающему недовольству внутри США, которое окажется губительным для рейтингов республиканцев к ноябрю. Стратегическое терпение Тегерана и готовность признавать своей победой закончившиеся через 2-3 месяца бомбежки – это его главный политический ресурс, позволяющий надеется на удобоваримый исход (потрепанные, но уцелевшие). Этот риск администрация 47-го президента США оценивает как очень серьезный. На определенные жертвы (то есть бомбежки) в Тегеране, похоже, уже готовы. Трамп пытается играть в политического «ювелира», который за счет точечных и быстрых действий попытается поменять расклад в Тегеране в свою пользу. Этот сценарий тщательно прорабатывался с руководством Израиля, но, возможно, у Б. Нетаньяху другие приоритеты. Израиль будет провоцировать опрокидывающий сценарий в Тегеране, то есть полноценное восстание или гражданскую войну. Китай оказывает поддержку Ирану, но втягиваться в военный конфликт не готов. В Поднебесной смотрят на все с огромной дистанции и без значительного эмоционального вовлечения. Несмотря на военное и прочее преимущество Трамп замахивается на слишком амбициозную цель, на пути к которой он может увязнуть. Трамп доскакал до ситуации близкой к цугцвангу и ему вроде бы нужно рисковать. Только риск это обоюдоострое орудие, которое может резко ухудшить текущую ситуацию. Трамп (несмотря на свою публичную экспрессивность) не склонен принимать волюнтаристских решений, поэтому вполне возможно сдать назад. Конечно, не полностью, но ограничить дело 1-2 недельными ударами по Ирану и ликвидацией отдельных представителей военно-политического руководства без особого результата, но с пиар-эффектом. Это сейчас – наиболее вероятный сценарий развития ситуации.

«Бережливая» олимпиада, исчерпание «белых слонов» и финансовые проблемы на фоне геополитической конфронтации. Основные эффекты завершающейся зимней Олимпиады в Милане и Кортине-д’Ампеццо. 1.Функционерский прагматизм. МОК столкнулся с тем, что желающих строить «белых слонов» (гигантские спортивные объекты, которые потом используются лишь частично и убыточны) больше нет. Олимпиады в Сочи (2014 г.), Пхёнчхане (2018 г.) и Пекине (2022 г.) были иными, более масштабными по тратам принимающих сторон. Но сейчас желающих вкладываться нет. Поэтому дальнейший выбор (французские Альпы 2030 г. и Солт-Лейк-Сити в 2034 г.) – это выбор стран с уже готовой инфраструктурой и опытом проведения олимпийских игр. 2.Рассеянный формат. Игры 2026 г. были разбросаны по всей Северной Италии, что дешевле, но распыляет атмосферу олимпийской столицы. Впрочем, это вполне в духе европейской бережливости. 3.Умеренная прибыль. Игры в Италии не оказались сверхприбыльными. Они стали возможными из-за готовности итальянского государства влить 3,5 млрд евро в логистику и дороги. Маркетинговый успех неплохой. Показательно, что, например, североамериканская НХЛ продавила МОК и провела хоккейный турнир на своих условиях. Канадские судьи, судящие канадцев и финнов в полуфинале – это нонсенс, но почти все сделали вид, что все нормально и никаких спорных (на самом деле ошибочных, повлиявших на исход турнира) решений, оказывается, не было. 4.МОК: между деньгами и политикой. Элитные функционеры из Лозанны «страдают» от геополитической конфронтации (нам бы их проблемы). Им и их спонсорам очень нужен возврат к глобальной универсальности, отсюда и реальная готовность делать шаги на встречу России. Голос спортивных функционеров и их спонсоров слышен, но не является приоритетным в нынешних реалиях. МОК пытался балансировать и разрешил нейтральным атлетам участвовать в церемонии закрытия, но сохранил жесткие фильтры, что вызвало критику с разных сторон. 5.Стриминговый формат. Основной доход сейчас приносят не продажа билетов, а стриминговые платформы, что окончательно превращает Олимпиаду из запоминающегося ивента в контент-продукт. 6.Без парада политических лидеров. В отличие от прошлых зимних олимпиад на этой не было парада лидеров. Д. Мелони и Э. Макрон использовали площадку для роста рейтингов внутри своих стран, но большой геополитики в Италии не было (в отличие от Пекина 2022 г.). 7.Спортивные итоги радуют. В неофициальном зачете победили Норвегия – страна здорового патриотизма, с очень высоким вкладом в человеческий капитал и моделью сбережения нефтяных доходов для будущих поколений. Северяне победили в общем зачете сверхмощные США. Нидерланды и Италия тоже показали отличные результаты. Одна серебряная медаль российского спортсмена (под нейтральным флагом) – это лучше чем ничего.

В выходные. Советское кино. Фильм «Слуга»: диалектика Господина и Раба во власти. «Слуга» (реж. В. Абдрашитов и сценарист А. Миндадзе») вышел в 1989 г. В нем показана оборотная сторона диалектики власти. Тогда фильм воспринимался как обличение номенклатурных порядков, хотя сам Абдрашитов подчеркивал, что его интересуют тайные механизмы власти и психология господства в любые времена. И своим творчеством он доказал, что способен показывать глубинные процессы человеческого бытия. Фильм мрачный, может быть даже некрасивый, но очень сильный. Крупный партийный функционер (фактически, хозяин региона) Гудионов (актер О. Борисов) берет себе водителем молодого человека, Клюева (Ю. Беляева) после армии и полностью конструирует его под свои потребности. Причем приручение идет очень изощренными мерами – от дружеских разговоров до угощения шоколадными конфетами с золотом внутри. Клюев есть конфету, ломает зубы и получает в подарок кусок золота для похода к дантисту (в СССР вставные золотые зубы считались символом успеха). Гудионов дает Клюеву все: дом, жену (свою бывшую любовницу), престижную работу. Но потом, спустя много лет возвращается и требует (не явно, но настойчиво) расправиться с многолетним оппонентом Гудионова. Клюев, как верный слуга, после мучительных сомнений, соглашается на это. Гудионов уходит на повышение в Москву и там уже у него другой Слуга, с тем же социальным профилем что и у Клюева. В финале Клюев, полностью истощенный, не получает правового наказания за преступление, но платит за содеянное распадом личности. Гудионов исчезает из жизни Клюева, он ушел на повышение в Москву и бывший водитель (а ныне дирижёр хора, окруженный славой) ему уже не нужен. Клюев не знает, что делать со своей пустотой, он «прошит» волей Хозяина. Он не свободен, а опустошен. Его «свобода» – это заброшенность механизма, из которого вынули батарейку. При этом власть Гудионова обширна и она покрывает совершенное Клюевым преступление. Чтобы не говорил сам Абдрашитов в фильме показаны и нравы советской номенклатуры. Прекрасная игра актеров усиливает ценность этих эпизодов. Например, когда Гудионов (О. Борисов) заставляет танцевать футбольную команду несколько часов подряд после серии поражений и называет их «дармоедами». Вполне себе хозяйски-кулацкий подход, но с номенклатурным изяществом и тонкостью унижения. Фильм очень сильный и философская притча действительно получилась. «Слуга» выше примитивных штампов типа «антисоветчина». Абдрашитову удалось показать диалектику отношений Господина и Слуги, которая представляет единое целое, но в определенный момент (по воле Господина) распадается или ослабевает. И освобожденный Слуга (Э. Фромм сказал бы «убежавший от свободы») не знает, что делать с этим состоянием. В фильме показано, что без Господина Слуга становится другим, нормализуется, но это неустойчивый и временный эффект. Тяга к поиску нового Покровителя сильнее, с неизбежным моральным распадом.

Антропологические заметки внутренней эмиграции: от советской эпохи к современности. Советский человек жил в двух парадигмах одновременно – официальной (повторял лозунги) и частной (семья, узкий круг друзей). Для прошедших сталинские годы идея сделать свою частную жизнь публичной (как в современных соцсетях) выглядела как самодонос. Подозрительность как норма выживания. В эту эпоху сформировался запрос на закрытость и очень сильный самоконтроль личности. Безопасность эквивалентна невидимости. «Живи незаметно» афоризм древнегреческого философа Эпикура стал важнейшим элементом этики и социального поведения нескольких поколений внутренних эмигрантов в Советском Союзе. Эпикурейцы – представители эллинистической философии, в которой отразилась усталость от эпохи завоеваний Александра Македонского и желание жить своей, счастливой и закрытой частной жизнью (в эпикурейских садах). Антропология речи: победа монолога над диалогом. Цензура и страх наказания породили культуру лаконичности и иносказаний (Эзопов язык). Вместо диалога и полемики (в современных соцсетях) в экзистенциальном плане предпочтительным оказались монолог и дневники. Для советского человека публичное высказывание было ритуалом, а не актом коммуникации. Быть уникальным и выделяться означало стать мишенью. Стратегия — «быть как все». В сталинское время соцсети (если бы они существовали) были бы инструментом коллективного ритуала и обличения инакомыслящих. Без демонстрации всякого экзистенциального опыта. Нынешняя внутренняя эмиграция гораздо менее ограничена в возможностях и предполагает демонстрацию способности быть отличным от других, но с соблюдением политкорректности (или без перехода красных линий, которые постоянно меняются). Это лайт режим, который не ведет к устойчивому отторжению; многим он не нравится, но подход «некритично» и «есть другие радости жизни» доминирует, что и порождает аморфную, но достаточно большую группу потенциальных внутренних эмигрантов в стране (15-20%). Российская социальность гораздо более дифференцирована чем индустриально-аграрная социальность в СССР и это тоже очень важный фактор невозможности быстрого сжатия и сведения всей социальности к индустриально-колхозным схемам унификации (свой-чужой). Сейчас (на фоне ограничений мессенджеров и суверенитизации интернета) разворачивается процесс трансформации публичности. У людей 45+ есть опыт существования в иной публичной реальности, остальные быстро его получают. Вряд ли этот процесс будет очень болезненным для масс, скорее, для внутренних эмигрантов и, частично, для молодежи. Хотя и, например, возможная блокировка Telegram плотно войдет в ткань социальной памяти и ее будут помнить и через пять лет (как помнят пенсионную реформу те, кто от нее пострадал). Люди не хотят терять цифрового разнообразия, но внутренние эмигранты к этому гораздо лучше подготовлены (экзистенциально и технически чем остальные. От внутренних эмигрантов не требуют советских стандартов (по крайней мере пока), их обязывают отказаться от нежелательной для правящего класса публичной политизации и минимизации критики в ее адрес. И с этим справляются достаточно легко за счет запретительно-ограничительной политики. Правила публичности трансформируются и маска закрытости, которая для предков была «естественной кожей» для многих внутренних эмигрантов и сейчас становится актуальным экзистенциальным опытом.