Страхи мужика

Сиротки/Отцеубийцы В мае прошлого года я попал в больницу, со мной были все три с половиной тысячи книг в читалке, но я нацелился строго на одну: «Сиротки» Марии Вой. Я видел ее иллюстрации в Инсте, слышал восторженные отзывы, читал, что это «эталонное» темное фэнтези. Три суждения навскидку: Это не темное, а каноническое средневековое фэнтези, каким я его себе представляю: грязь и роскошь, необразованность и ученость, магия и сталь, свобода и власть. Это легко, правдоподобно, стильно написанный роман. Это рельефные, обоснованные, дышащие эмоциями герои. Сюжет описывает гражданскую войну в королевстве Бракадия. Конфликт несколько раз взрывался: с одной стороны король и его верный маг Свортек (мы увидим его живым только раз и в самом начале книги, но он — красная нить, сшивающая здесь все, мозг войны и проклятье практически всех героев), с другой — религиозный лидер, его собрат полководец и много простых горячих людей. Из этой руды можно было выковать, что угодно. Мария превратила «Сироток» в павильон из ажурной, где-то вороненой, декоративной, где-то хирургической, но, по большей части, оружейной стали: Свортек и его женщины. Свортек и его «друзья». Свортек и король. Свортек и его настоящие планы. А далее, когда Свортек погиб: Король и его дети Верный слуга короля и дети короля Первая колдунья королевства Первый генерал Последняя шлюха Немой брат этой шлюхи Возлюбленный сын восстания Их много — героев и мотивов. Они не подвешены в воздухе, они — плоть от плоти художественного мира (который уверенно опирается на историю гуситских войн и берет лучшее от крестьянских восстаний и религиозных бунтов). На все вопросы найдутся ответы. «Сиротки» меня откровенно порадовали, но удивили угловатостью, дискретностью событий, когда сюжет понятен, но постоянно опирается на некую тайную, тело айсберга, историю. У всех персонажей есть не просто камень за пазухой — черная дыра в душе, из которой веет смертным хладом, у всех событий есть корни, у всех поступков — обман, горечь или ошибки, совершенные в прошлом.

Ночная Гвадалахара

Белок затянуло алым. - Он ведь тебя не трогал! - обвинил боров. - А ты его уебал. - Чего? - Ты драку начал. Тебя никто не трогал. Ты не прав. И оказалось, что все забыто. Гондон, который ссадил Дису на тротуар, наезды, оскорбления, вопли. Я начал драку. Я разбил пацану глаз. По факту, только это отделяет нас от свободы. Мой косяк. Они обступили меня подковой. Я нащупал лопатками стену. Как так оказалось, что они прижали меня к ней? Из-за спин надрывался чернявый, он пытался свести все на мировую: - Да хорош! Пусть идут! Кончайте уже! Нормальные они пацаны! Но волки почуяли вкус крови, еще переминались, водили пастями, предвкушали. - Пехота, вперед! - завопил вдруг камуфляжный дебил и саданул меня ногой. Толчком меня швырнуло об стену и вынесло за круг гопников. На миг я оказался на свободе. И тут отчаянно завопил чернявый: - Беги! Убегай! Это все из-за тебя! И я рванул, я летел изо всех сил, расстреливая звоном шагов, ночь. Я убегал. По лицу текли слезы. Я бросил Дису. Опять. Оставил одного. Не в кино, не в книге. В своей реальной жизни я предал самого близкого в этом городе мне человека. Я убегал. Никогда облегчение не было настолько громадным. Когда кислота выжгла легкие и заставила меня упасть, я спрятался в кустах и начал думать. Незнакомый город. Ночь. По азимуту вернулся к Ксюхиной квартире, крался, вздрагивая от каждого стука и скрипа. Засел во дворе и принялся ждать. Через полчаса они пришли. Диса и Ксюха. Живой! Когда я убежал, боров повалил Дису и принялся избивать его ногами. Тут же пришла мигалка, сиреной отрезвило шакалов, и они разбежались. Менты повязали обоих, Ксюха не отходила от милицейского «коробка», но внутрь ее не пустили. В «коробке« было душно и сидели какие-то неруси. - Нащальнике, куда ми едим? - В тюрьму, - огрызался мент. - А нас там покормят? - Покормят-покормят. Мент посмотрел на Дису. Документов у того не было. - Откуда? - Из Екатеринбурга. - Что тут делаешь? - К девушке приехал? - Баб наших приехал ебать? - он не шутил. Вся разница между ним и боровом заключалась в погонах. - Эээ, нет. - Что - нет? Не ебать? Диса сглотнул и ощутил острый скол на одном из задних зубов. - Ладно, а ты чо? В тюрьму захотел? - Не-не, - замахал руками боров. - Мы так, поспорили. - Ну чо, решили спор? Нет претензий? - Нет! - хором сказали боров с Дисой. Их выпихнули из «коробка», и он укатил в ночь. Гопаны разбежались, под фонарем боров дал уважуху Дисе: - Ну вы нормальные пацаны. Не лохи. Мы много кого пиздили, вы не лохи. Возвращались в Екатеринбург на электричке. Ехали молча. У Дисы расцветали синяки по всему лицу. Я сбил костяшки, из зуба выпала пломба. Стремнее всего было на душе. - Я тебя бросил. - Если бы ты не убежал, нас бы вообще в больницу закатали, - трезво и окончательно сказал Диса. Чему научил нас летний Тагил 2000 года, не знаю. Но проверять его уроки я нипочем не хотел. А пришлось. #мужественность

Мужественность. Гопники (Это большая глава, сам уже не помню, что показывал, а что — нет) Очищение пришло с опытом. Унизительным, страшным, когда их несколько, а ты один, когда он один, но в разы нахальнее тебя, когда надо огрызнуться, когда надо ударить первым, поставив на кон все, здесь и сейчас, когда жутко так, что перехватило горло, когда реально трясутся колени и стучат зубы, когда ты не знаешь, что будет дальше, будущее меньше мошонки, и та поджалась, предчувствуя тупые удары пыром. Самое страшное в драке, что она выбрасывать тебя в абсолютное здесь и сейчас. Это роднит ее с медитацией. Только из этого сейчас ты не можешь вырваться, и тебе дико страшно. Наверное, потому, что любая драка может стать последней. Многому меня научил Нижний Тагил. В августе 2000 мы поехали туда с Дисой, он был влюблен в девушку оттуда, все совпало: день города, каникулы, бесшабашное настроение. Мы гуляли с компанией тагильских ролевиков, ревела толпа, меж людей скользили цепкие пираньи, чиркали по нам холодными злыми глазами, и весь праздник меня не покидал мерзкий холодок тревоги. Чуяла моя задница приближение грозы. И она пришла. Мы нарвались поздним вечером, шли сильно разорванной цепью, впереди Диса с Ксюхой, где-то за ними наши друзья, чьи имена и лица стерлись из моей до бумажной белизны, я замыкал, поэтому прибежал уже на пожарище. Из подворотни вывернул пацан, повыше и покрепче Дисы, спросил покурить, у Дисы не было, пацан зашел со спины и подсечкой свалил его на асфальт. Я влетел в ситуацию с колес. Что-то орал Диса, мелькали кулаки. Напротив меня замаячило лицо. Я увидел, как какой-то пацан замахивается на меня. И отоварил его по морде. Нас расцепили. Как-то вдруг оказалось, что нас двое - где все?! Нас же было человек пять, тагильские пацаны, эй?! Перед строем врагов мы стояли вдвоем с Дисой. Пацан, который его сбил, рычал и размахивал руками. Откуда-то выкатился здоровенный боров, с ним вместе чернявый парнишка. И началась рулежка. Посреди нее вдруг взорвался один из местных, агрессивный дебил в камуфляже, подпрыгнул и попытался ударить Дису ногой, тот увернулся. Дебила оттащил чернявый. Что-то начал ему жевать. Самое мерзкое в уличных разборках того времени, что они могли тянутся часами. Дису схватили за рукав и поволокли куда-то во дворы. На меня выкатился зачинщик драки. - Ооооо, - обрадовался он, оценив мой аутфит. А я был хорош: длинные курчавые волосы, пиджачок, клетчатые брюки. Нынче такие катят за хипстеров, тогда я был вылитый мальчик в стиле брит-поп. - Нихуясе ты патлы отрастил! Царь зверей, барон асфальта, он пасся в тагильских панельных джунглях и ни в чем не знал отказа. Танцевал вокруг меня, примеряясь. Замахивался, смеялся. Они обступали меня, сжимали кольца, коллективная анаконда. Я что-то блеял: - Ты чо, карате знаешь? - Я много чего знаю, - он запустил мне руку в волосы и притянул к себе, играя, - взять бы тебя вот так и буууум! Буууум! - показывал, как крошит мне лицо набитыми своими кулаками. Закипела суета, на меня прыгнул какой-то псих, я вырвался, отскочил на середину дороги. «Помни! Всегда выбегай на проезжую часть!» Мимо тек прохожий, парни прятали лица в прическах своих подруг. Никому не было дела до наших танцев. Все это время где-то на орбите разборки переминались тагильские пацаны, которые тусили с нами. Из кровавой каши нас попытались выдернуть тагильские девчонки, но их быстро задвинули. - Эй, - позвал боров, появляясь из двора, - пойдем с нами. Там твой друг. Поговорим. Не ссы, никто вас не тронет. И я, умирая от ужаса, отказался. Предал Дису. Что угодно готов был отдать, только бы не идти во двор. Мне мерещилось железо, короткий острый удар, несколько толчков, пока сердце гонит в новое отверстие литры крови. Я слышал скрежет, с которым нож проходит меж ребер. Кишки. Вкус крови во рту. Я боялся. Я сходил с ума от страха. Я никуда не пошел. Так и бегал посреди улицы, отвлекая горсть тагильских гопников на себя. Из двора вышел Диса, с ним чернявый и боров. Подошли ко мне. Вытащили из-за спин парнишку, которому я выписал по лицу. И оказалось, что у того лопнули сосуды в глазу.

Лучший канал про кино «Федор, Бонд и Чук» сделал колоссальный сборник твитов от сотни телеграм-каналов на тему: Что там по премиальному кино. Суть затеи: У тебя есть канал Про тебя знает «FBChu» Выбираешь один фильм Пишешь про один фильм отбивку длиной в 95 символов Из всего этого собирается мега-простыня, смешная, убойная, обычная, на повторе, с фишками и погремушками #приниматьад#мояжизньидругиеживотные

- Кто тебе задвигает? - парень продолжал таранить меня взглядом, не отпускал. - Ты чего меня грузишь? - Гогуля не вмешивался, мои новые друзья стояли, потупившись, блатным разговорам они явно были не обучены. - Кто тебя грузит? Ты слыхал вообще как грузят? Ты за словами вообще следишь? Я потерялся. - Ты вообще понимаешь, на какие деньги ты уже наговорил? - А чо я такого сказал? - Ты сказал, - пошел перечислять мелкий гопник, - что мы тебя грузим гнилым базаром, чтобы мы отвалили, люди к тебе вежливо подошли, ты начал дерзить. Знаешь, что с такими бывает? Я летел спиной вперед в мутную ледяную бездну. А так хорошо все начиналось. - Ты здесь новенький? Недавно приехал? А че так дерзко разговариваешь? Я тебя запомню. Каждый день тебя будут встречать люди. Ты им будешь заносить денег, мама-папа не помогут, мусора тоже. Бегать станешь? Найдём. Ты думаешь, сложно узнать, где ты живешь? В каком подъезде? Я видел, как разворачивается это будущее, дикое, беспросветное. Помощи ждать неоткуда. Денег у меня нет. Будут бить. - Я тебе щас зубы выбью, - услышал я себя со стороны. - Ты че, восстал что ли? - напружинился пацан. Я умирал от страха, он смотрел в упор. Так и стояли. Потом Гогуля его увел. Никто не стал меня караулить. Никто не пришел по мою душу. Но обосрался я в тот день знатно. #мужественность

Нашел отрывок про первые впечатления от Еката: Мужественность. Гопники Разговоры и лица. Прошло больше четверти века, ветром времени унесло и первое, и второе. Я придумываю их себе заново. Позы и слова. Мы сидим у самодельного стола для настольного тенниса в тенистом зеленом дворе между 88 школой и Ленина 62/6. Сетки нет, вместо нее мы ставим доску. Ракеток нет тоже - здравствуйте, учебники. Только мячик для пинг-понга настоящий. Веселый рыжий целлулоид. Лето 1996 сгорает в топке августа. Я только что отработал две недели вместе с Зезькой на рынке автодеталей на Белой башне. Я свободен и счастлив, через неделю я начну учиться на журфаке. Я не умею заглядывать в будущее, мне отлично сегодня. Сейчас. И мне нужна компания. Друзья, с которыми я разделю момент. С мальчишками во дворе я познакомился рывком, как в прорубь ухнул, подошел к этому самому столу, они сидели там, смотрели настороженно, ждали и сказал: - Привет, как дела? Меня зовут Юра, я из вон в того дома. Вижу, что вы тут играете. Можно к вам? - в моем мире крапивинские мальчишки всегда так поступают. Боятся, но делают. - Привет, - они немного удивились и смутились. Какой-то отдельной жилкой я почуял, что они - такие же, как я. Добрые интеллигентные ребята. - Ты надолго сюда приехал? - Насовсем. Крупное слово. Весомое. Я произношу его и чувствую еще большую радость. Я переехал. Поступил. Смог. Начинаю новую прикольную жизнь. Мы уже немного разведали друг друга. Я не ошибся. Классные ребята, интересуются кино, делают самодельные клипы, монтируют их на двух видаках. Мы болтаем про компьютерные игры, компьютер есть у Макса, пищащий 286 «пень». Зато у Лехи первая «Playstation» - вот это прям круто! Гоняем шар по столу, слово за слова, я показываю на Женьке - самом высоком, чутка несуразном, какие-то приемы, заламываю ему руку, возбужденно о чем-то толкую. Женька потирает запястье и непонятно говорит: - Дааааа, такие навыке тебе здесь пригодятся. До поры пропускаю, о чем он. Со стороны дороги к нам идет странный парень, высокий, здоровенный, он щурится и жует губами, точно хочет произвести угрожающее впечатление. Мои новые друзья встречают его презрением: - Чего надо, Гогуля? - А че вы сразу так подпрыгнули? - Иди отсюда. - А это кто? - парень смотрит на меня. Выше на полголовы и шире в плечах. Не хотел бы я с таким схлестнуться. Так неплохо все начиналось и вот. - Я тут живу. - Где - тут? В кустах? - Че ты докопался? - спокойно говорит Вано, он моих габаритов, но крупного Гогулю ничуть не боится. - Иди, куда шел. - Смотриииите мне, - сплевывает человек-пригорок и уходит. Новые друзья смотрят на меня с пониманием. - Это он с виду такой крутой, а на самом деле, трус. Всех боится. И тебя зассыт, вот увидишь. Начнет лезть, сразу ему врежь и все. Мотаю на ус. Веду дневник бытовых наблюдений. Спустя пару дней Гогуля подваливает к нам не один. С ним парнишка, невысокий, угрюмый. Садятся смотреть, как мы играем. Чок-чок - стучит пластмассовый шарик. Чок-чок. - Эй, новенький, ты кто по жизни? - начинает раскручивать классическую пластинку Гогуля. Показывает царя горы. - А тебе какое дело? - зря, ох, зря отвечаю я. Гогуля оживляется и расчехляет сопло: - Что значит, какое дело? С кем я говорю? - С человеком? - С каким человеком? Ты кто? - Гогуля, отвали, - пацаны хотят отвязаться от этого приставучего животного, но он уже вцепился и тянет. - А ты кто по жизни? - безнадежно проигрываю я схватку, но Гогуля внезапно очень охотно отвечает. - Я? Воришка. Есть воры, есть мусора. Они живут по понятиям. Есть бродяги. Я - воришка. А ты кто такой? Меня оглушает примитивность и ужасность это классификации. Я говорю ему: - Отвали. - Ты чо, лох что ли? - Гогуля наслаждается ситуацией. Я поднимаюсь, помню, что надо обрывать ситуацию резко. - Я же тебя ясно сказал, отвали. Кончай свой гнилой базар. - Ты где гнилой база увидел? - поднимает на меня взгляд угрюмый парнишка. До сих пор молчал, а теперь включился, и по тону, общей силе, что он излучал, я понял: в этой паре нужно бояться не брехливого пса, а крысу. - Ну вот это, что он мне задвигает, - придал я голосу уверенности.

После пяти суток самолетов и дороги (Нижняя Калифорния — Центральная Мексика — Стамбул — два дня там — Москва — Екатеринбург) мы, наконец-то прибыли. Не знаю, чем приковал меня этот город, всерьез и надолго я приехал сюда в 1996 (родился я в Свердловске) и бесконечно люблю Екат. Ровно год назад, подсказывает фотоподборка айфона, я уже немного отошел от первого шока, мы закатили в хижине у Кабана мощную пирушку: с сортовым чаем от мастера, десятком фильмов, белой собакой, царем Мякишем и развеселым угаром. #мояжизньидругиеживотные#noplacelikehome

Стамбул не отпустил: уже в аэропорту обнаружил/вспомнил, что нам перенесли рейс с 17-15 на 8-15 утра, сделали это 17 января, за сутки не предупредили, о начале онлайн-регистрации — тоже, но корить, кроме себя, некого. Еще вечер в Константинополе, а завтра — долгая дорога в столицу Урала. #newtrip#приниматьад#мояжизньидругиеживотные

Всех с днем весны, любви, радости, равности, солидарности и тепла. Мексика отпустила, сегодня прощаюсь со Стамбулом. #приниматьад#нетинебудет

Морские котики и проявление себя Один из вопросов, на которые я постоянно отвечаю: «Как вы докажите, что игры работают?» У меня будет серия постов про то, что мы можем наблюдать/оценивать/диагностировать в процессе игры, но сначала хочу рассказать историю из отпуска. В Лорето (Нижняя Калифорния, Мексика) у нас было купание с морскими котиками: вас сажают на катер, везут к острову, где живут котики, переодевают в гидрокостюмы, дают маску/трубку/ласты. И вперед! Вода весьма прохладная, вы плаваете около скалы, котики ревут, приближаться к ним нельзя, течение тащит. Весьма интенсивный опыт. И эта прогулка показывает, как кто себя ведёт: кто решает остаться на катере (а за аттракцион уплачено), кто сомневается, кто боится, но прыгает с борта (а многие сползают с него), кто лихо ныряет и начинает сноркать, кто не умеет, но старается, кто ведет себя по инструкции, кто самонадеян, кто рискует, кто позирует, кто вообще слушает инструктора, а кто уплыл и охотится на котиков, невзирая на их размер, клыки и фантастическую ловкость в воде. Это крайне поверхностный пример того, что в любой герметичной (а в случае игры, упрощенной/смоделированной) реальности, люди будут проявлять себя, и, если мы спроектировали их опыт внутри игры так, как нам надо под задачу, то покажут свое отношение/умения/компетенции. Поэтому я горячо люблю живые игры, в основе которых лежит действие: Чтобы что-то сделать/чего-то добиться, придется реально это делать: Уговаривать, сражаться, планировать, вести за собой, сопротивляться, искать выход и тд. #прикладныеигры#методика#художественныеигры

Альков Прежде, чем лишиться головы, Голубев услышал свист. Началось все пасмурно и печально: жена Голубева — Троя умерла. Голубев скулил, сорвал ногти, проклинал стены, обдирал обои, а после — знал, что хоронить Трою будут в закрытом гробу, изуродовало ее жутко, а Голубев не страшился, гладил и гладил по разорванной щеке, нашептывал Трое — и украл ее голову. Больше ничего не сумел вынести и голову-то спрятал под пиджаком, боком выскользнул из траурной залы, припрятал Трою в смывном бачке. Никто не заметил. На кладбище Голубев опоздал, мать Трои выжгла ненавистью ему все лицо, пустые ее крики теснились над узкой могилой, мать Трои была нема, но рот ее не закрывался ни на миг, дядя Трои — сводный брат ее матери, держал ту под руку, то ли поддерживал, то ли не пускал. Могила дышала тьмой. Голубев склонился над ней и увидел, как тонет гроб, и обрадовался, что голова Трои с ним. Спасена. Дома Голубев избавил голову от полиэтиленового плена и поразился, до чего злобным стало выражение лица Трои. Смерть изобразила себя, изваяло из черт Трои. Глаза смотрели косо, веки не желали сдерживать их натиск. Сколько Голубев ни пытался, глаза оставались открытыми. Рот изрезала кривая усмешка. Меж зубов торчал кончик языка, непристойно похожий на головку члена. Прищурившись, Троя изучала мужа. Голубев так не хотел. Шерстяными нитками потолще зашил ей веки. Подступился было ко рту, но зубы встали частоколом, губы не прятали их за собой. Тем более, рот Голубева не пугал. Он не следил за ним. Рот заразился безмолвием. Голубев поставил голову Трои на шкаф. С кровати он видел ее лицо, а из коридора уже нет. Ложась спать, Голубев говорил: «Добрых снов», а, просыпаясь, звал, забывшись: «Троя, милая, где ты?» С первой же ночи стал Голубев слышать свист. Тонкое журчание звука. Он проходил сквозь грудную клетку Голубева и вызывал томление. Точно меж ребер у него поселилась птица, поет и тоскует о свободе, темном вечернем небе, других птицах. Голубев под этот свист мгновенно засыпал. Ему ничего не снилось. #приниматьад#инеосталосьничего#писатьбольшенекому#какэтосвязано