Страхи мужика

Нарядили ее в черное дерьмо, реально вдовьи лохмотья, Джок-Половинка как увидал, побледнел и к ней шагнул, да Крисперы дорогу ему заступили. Вроде кольты у Джока, а у Крисперов всего кулаки, вот только трое их, и все мы видали, как играючи они расправились с молодчиками Теда Байни, я аж рукой заслонился, вспомнив, как Ойл Криспер вырвал одному из них хребет. Пальцами выдрал и к ногам нашим бросил. «Она так не пойдёт», — даром, что накачали девку, на ногах еле держится, а все одно — нельзя так. «Другого нет», — Рок Криспер у них за старшего, он ответил, как скала осыпалась, равнодушно, окончательно. Джок беспомощно обернулся к нам, и в этой неловкости сгорело все его отцовство: и грех, и смущение, и вина до краев, и тут уже я не выдержал, было кое-что, мать с меня ремней нарежет, но я выступил. «Есть», — Крисперы осмертли меня взглядами, и дольше остальных прожигал буркалами своим белыми Фрог, мальчишками водились вместе, а теперь Фрог стал Криспером, а я — гекконом под его сапогом. «Есть, — повторил я, глаз не сбросил, отбрил Фрога, не повелся на дуэль взглядов с Роком, а Ойл вообще на меня не смотрел. — Сестры моей платье». Село оно идеально, и только тут я понял, что натворил. Джок-Половинка поцеловал ее в лоб, и она заплакала, тихо и окончательно. Ойл Криспер положил руки на плечи Джоку, обнял его локтем за шею и так, в замке оттащил, правой страхуя кобуру, нет — Джок начнет рыпаться, а левой задирал его голову, правил. Пятки Джока оставляли в земле глубокую колею. По ней к невесте, вихляясь, подошел Рок Криспер. И как мы оказались в таком дерьме? Почему не стреляем? Бессмертных тут нет. Я уронил ладонь на рукоять кольта своего армейского, и тут ее накрыло ледяными пальцами. «Не спеши», — прошептал голос на самое мне ухо, я не узнал его, в бешенстве был, не сдавать ее пришел, а воспользоваться, как приманкой. «Приманка сработала, — сказал этот же голос, выскальзывая из-под моей власти, — он пришел». С ужасом и благоговениям я чуял, как вскрывается пустыня, как на долгие мили разлетается пыль и из пучин красного лабиринта поднимается тот, кому я давал присягу, ради кого в бой шел. «Как же его имя? — зудело, но не давалось. — Какой он с лица?» Огибая меня, как ветер мертвое добела дерева, шагнула вперед Костяная невеста, выгнула спину дохлая кошка, растопырилась, ощерилась, зашипела на Крисперов, те аж попятились. «Это что же, — за шаг умела Костяная невеста и милю шагнуть и ни на дюйм не приблизиться, — вы такую красавицу под венец да без шафера ведете?» — и обернулась ко мне, безносой своей маской целя. Тут я и понял, кому своими руками невесту поднес, кого звал-звал и дозвался. Тут-то и прозрел окончательно. Шла дочь Джока-Половинке под венец со Скальным Дьяволом. А я под руку ее вел. Пальцы мои стиснули кольт и в три хопа взорвал я головы Крисперам, а Фрогу отдельную, на память дырку навынос обустроил. Джок обернулся, глазам своим не веря, но я руки не опустил, ветер дунул мне в ствол, и я сказал: «Платье-то сестры. Вернуть придется». Не умел я извиняться. #писатьбольшенекому#темныесказкидикогозапада#мормоныады

Говорят, Манижа (которая ультра крутая) едет на «Евровидение», 8 марта 5 минут, как позади, но трек актуален весьма. Меня, как автора «Мужественности», он тоже касается. Своего отношения к этой песне я окончательно не понял, но ехать с таким на «Евровидение» недурно: https://www.youtube.com/watch?v=dBgm_d61K7E #vishot#мужественность#какэтосвязано

Не знаю, почему, но примерно так я вижу открытку на восьмое марта. Любви, снега, солидарности, самоиронии, открытости новому, четкости, радостного безумия и ярких картинок всем, кто считает праздник своим.

Сын своего отца «Ну чего, — сказал отец, положив шершавую, из кремня точеную, ладонь тебе на шею, — идем?» И хотел бы ответить: нет, но пошел. Пробирались зарослями дрока, могли объехать, но отец велел идти напрямую. Дрок цеплялся за ноги, вы шли по нему как по желтому, колышущемуся морю. Ты двигался и слышал, как ползет тебе вслед кустарник, как сонные птицы, не шелохнувшись, следят за вами, как гниют корни — здесь кругом песок, а кажется, что болото. «Сухо, — поправил отец, — только тут они и произрастают». Но ты-то уверовал, что под коркой песка, крепкой, как слипшийся сахар, зловонный омут, толща живой грязи, ошибись, и трясина поглотит вас без остатка. Пришли резко, как-то сразу, в момент. Было их семь или восемь, стояли переплетенные, гибкие, не бывать божьему созданию таким гибким, вроде и стояли, но ноги разведены. Ты так и застыл, но отец подтолкнул. Ты сбивчато шагнул, но сразу отшатнулся, слыша, как мухи говорят друг другу, трут лапки и судачат: «Вот он, небось, как отец, все они одним миром мазаны, одним хреном маканы, одним манером наряжены, одним патроном снаряжены». Отец сунул тебе кольт, рука отвисла ниже колена, но отец рыкнул, и ты поднял ствол обеими руками. «Не целься, — сплюнул отец и отвернулся, — ближе шагни и бей наверняка, — видать, стало ему неловко, подошел, обнял тебя и подсказал, — стреляй в шею, если башка оторвется, так и не настигнет тебя». Но ты знал — настигнет. Были они вылеплены, приготовлены для тебя, сколько же вас, не счесть, что с вами делать, беги, как вас съесть, номер твоей двадцать шесть, воля твоя — молоко, знак твой — козлиная метка. Ты всхлипнул, поднял кольт на уровень лица и приметил самую понятную — то Мэри-Джейн с по-соседства. Выстрелил. Снес ей щеку и выворотил затылок. Мэри-Джейн упала бы да была вжита, перекручена с прочими, и ты видел свою судьбу, читал ее червей на ладони, вот они — любви твоей жизни, вывернутое дьяволово лоно. «Да стреляй же!» — вскрикнул отец, взмахнул рукавами, дурной аист, но ты навел ствол прямохонько ему в пасть и велел, голосом не дрогнув: «Пошел отсюда», — глаза отца разбило вширь, рот скривился чего ляпнуть, но ты тяжело и резко пнул его в низ живота, отец замычал, завалился, ты швырнул кольт прочь, он пробил заскорузлую коросту песка, канул, за ним лопнул пузырь, окатив тебя болотной вонью, но ты шел, не сбавляя шага, шел поднять с вдовьего покрывала пробитую голову Мэри-Джейн, вспоминая, как безотрывно смотрела она на тебя прошлым воскресеньем в церкви, ты шагал и знал, что отец твой сделал так же, ты шел в переплетение рук будущих своих жен, шел в ад, нырял в гнездилище судьбы, ты шел и гадал лишь об одном, кто же из них станет матерью мальчишке, которому ты сунешь кольт, а пока шел. Шел. #писатьбольшенекому#темныесказкидикогозапада#мормоныада

Рик Оуэнс дает какие-то «Звездные войны» или «Дюну» на волноломе. Люблю такое сочетание стиля, мрачности и концепта. И да, это показ мод: https://youtu.be/WfwEHtoy_hA #vishot#какэтосвязано