Камертон

Марраны и мимикринцы В слове «марраны» нет загадки: так назывались испанские крещёные евреи, нередко принимавшие христианство лишь для вида, а на деле остававшиеся в иудаизме. Этой теме целиком посвящено заглавное произведение рецензируемого сборника, хотя и две другие повести затрагивают темы аналогичные. А вот кто такие «мимикринцы»? — спросит меня читатель, и будет прав в своём недоумении…

Воскресные «Эпиграммансы» от Евгения Минина

Личное ощущение Великого праздника Личное отношение у меня с детства и в основном от отца, через его рассказы, хотя фронтовиком он не был. Самое яркое его воспоминание, когда он, четырнадцатилетний мальчишка, воспитанник московского интерната, эвакуированного по суетливому недоумию в западное Подмосковье, попал в перекрестье прицела немца. Лето 1941 года, отец сбежал в самоволку, за подростками особо не приглядывали, и валялся где-то на поле, в стогу, наслаждаясь кратковременной свободой. Услышал гул самолёта и увидел вдруг слева и справа от себя фонтанчики пыли. Это летел отбомбившийся по столице немец. Летел, и со скуки решил пострелять по движущейся мишени — по мальчишке. К счастью, не попал. По стечению обстоятельств отца на войну не взяли. В октябре 1944 года ему исполнялось 18 лет. В ожидании даты и неминуемой после неё повестки выпускник того самого интерната шатался по столичным улицам, не зная, куда себя приткнуть. Увидев на столбе объявление о наборе в архитектурный техникум, поплёлся по указанному адресу, и благо рисовал на мой дикарский взгляд бесподобно (от природы или от Бога, это кому как нравится) да ещё и был педантом-отличником — поступил. Оттуда на фронт уже не брали, понимали, что страну надо восстанавливать, готовили кадры. Но я не об этом. О том, что сам ребёнком застал и запомнил ветеранов, когда их ещё было много, бодрых, а вместо слова «ветеран» употреблялось «фронтовик» или же тихая с достоинством констатация «воевал», — и то: — если возникал повод. Запомнил их в том возрасте, в котором пребываю сейчас сам и даже моложе. Громких, румяных, обаятельных выпивох, балагуров, умниц. Будто извлечённых из «Белорусского вокзала». Весёлых, полных сил, на порядок веселее меня нынешнего. Ещё и талантливых. Это я тоскливый, а они яркие. Они приходили к нам, или родители брали меня с собой на какие-нибудь лихие попойки, где дым коромыслом, ибо меня было тупо не с кем оставить. А я тому и счастлив. Я вообще любил взрослых, со сверстниками томился. Этих же любил сильнее прочих. Было в них что-то. Помню артистического остроумца Олега Жагара, громогласного и живописного, ко всему прочему неутомимого рыболова, на чём они с отцом кратковременно и сошлись. Восторженные характеристики Жагара легко найти в сети. Тогда как Евгения Кавина знаю, наверное, только я один да его потомки. Кавин хромал, ходил с палочкой, что не помешало ему стать заядлым автомобилистом-походником. Они вообще деятельно любили жизнь, пытаясь всё на свете успеть. Легки были на подъём. В штыковую прыгнувшему во вражеский окоп Жене Кавину немец воткнул в спину нож. К счастью, не совсем фатально. Не успел. Немца фатально пресёк кто-то из наших. После войны хромой человечек с тяжёлой прыгающей походкой легко, как фронтовик, поступил в МАИ, так тогда назывался нынешний МАрхИ, отучился, женился, состоялся. Другие фронтовики тоже представали перед моими глупыми детскими глазами. А я их любил. А потом всё кончилось. А о Победе что сказать? Повезло. Могли бы и не успеть. Полгода ещё, и фау-три какое-нибудь, успех атомного проекта, сепаратный мир с Западом, отбитые Арденны, обескровленные, держащиеся на волоске русские, то есть мы, и всё. И — ад. И перемирие. И равновесие, переходящее в ползучее доминирование на сырых, липких ещё костях. Или в сорок первом. Перелом хребта. Откат. Столица в Куйбышеве. Медленное тягучее вымирание. Враг ведь наш инфернален. Он за пределами добра и зла. Вернее, он — зло абсолютное. Как тот лётчик, метивший в мальчишку ради забавы. Ясный пень, история не терпит сослагательного наклонения. Но мы-то знаем, что терпит. Не будь нашего старания и вышней воли, всё могло бы статься совсем по-другому. Мог бы Всевышний и руками махнуть, и умыть их на манер одного нечестивого римлянина. Но не махнул и не умыл. Внял. Значит, достойны оказались. Достойны оказались те, кого помним мы, такие как я, и старше, полными сил. Единственный ведь праздник, когда помним, что празднуем. Чувствуем, плачем, чтим. Других таких праздников не имеем. Остальное — ветхая и/или сомнительная история. А тут нет. Тут как пролетевший миллиметром мимо кир

Силовые сильфоны Даниила Гранина Так получилось, что Даниил Александрович не оставил ни воспоминаний, ни дневников. Оправдываясь, дескать: — берясь за мемуары, он регулярно «соскакивал» со строгих шере́нговых рельсов в… Необузданное сочинительство, придумку приключений не в частную копилку, а — для совершенно других персонажей — с гораздо более закрученной биографией, сюжетными интригами-фиоритурами. Тем самым оставляя, забывая себя, писателя Гранина, — далеко в стороне. Пристрастным наблюдателем чьей-то чужой жизни… Отдавая приоритет захлестнувшим фантазию узорчато-витиеватым — не своим и не про себя: — образным сюжетам, типажам и мизансценам.

Пару слов о культе личности и не только… В двух очерках, главах планируемой книги, была освещена «беда Террора», прочно вошедшего в жизнь страны, перешедшего через Революции, Гражданскую войну в — Репрессии, «Мертвую воду» России. Еще одна «беда»: Культ личности Сталина, кратно умноживший последствия для страны некоторых черт его характера. И опять объективному рассмотрению этой «беды» мешает ограниченность взгляда, нарушение принципа историзма и лицемерные манипуляции вроде рассмотренных ранее: «Репрессии в СССР начались в тот год (уточнять могли даже месяц и день!) когда расстреляли "нашего" (Каменева или Бухарина…)». — Так и начало явлений «Культа личности» в политике СССР прочно привязывают к моменту, когда «Сталин, сосредоточив всю власть в партии…», и далее — по известному письму Ленина, далее — к обвинениям эмигранта Троцкого, далее — речам Хрущева. Попробуем кратко рассмотреть, стилизуясь под летописца Нестора: «Откуда есть пошла политика культов на Руси». — В ХХ веке самыми зримыми приметами культов (именно культов!) становились прижизненные памятники, переименования улиц, городов в честь культивируемого политика. Напоминания, что этой чести многократно удостаивались не только Ленин, Троцкий и десятки деятелей СССР, но и после всего, после всех разоблачений, спустя годы, даже такой персонаж… как Хрущев(!) получал в свою честь улицы, и город в Кировоградской области покровительствуемой Украины.

Первое становление советской власти на Кавказе В современной историографии распространен миф о том, что местное население национальных окраин было всегда настроено против Советской России, а всякое положительное к ней отношение было выдумано в советский период. Февральская революция 1917 г. затронула все народы России, в том числе и народы Кавказа. В Порт-Петровске советская власть установилась относительно мирно весной 1917 г., при этом большевики поначалу не имели в Советах большого влияния, наибольший вес тогда имели эсеры и меньшевики. Часть последних состояла в «Дагестанской социалистической группе» — неоднородном по идейному составу объединении буржуазных социалистов и революционных демократов без оформленной программы и устава. С Советами власть тогда делил расположенный в Темир-Хан Шуре (ныне — Буйнакск) Временный Дагестанский областной исполнительный комитет, представляющий власть Временного Правительства, в который вошли представители дагестанской буржуазии и помещиков, духовенства, буржуазно-националистической интеллигенции. Приезд из Москвы большевика Уллубия Буйнакского укрепил позиции большевиков. Большевик Уллубий Буйнакский, приехав из Москвы, сразу взялся за восстановление большевистской ячейки, загнанной в подполье. Влияние партии в Петровске росло, и к началу Октябрьской революции город уже считался большевистским. Буквально через день после Петроградских событий Петровск полностью перешёл под власть ВРК, бывшие городские власти сдались почти без боя.

В конце 2021 г. в издательстве «Вита Нова» совместно с издательством Пушкинского дома вышло наиболее полное издание стихотворений поэта Юрия Левитанского (22.01.1922—25.01.1996). Издание приурочено, без сомнения, к 100-летию со дня его рождения. Книга шла в серии «Новая библиотека поэта», и это все вселяло надежду, что читатели смогут познакомиться с именно академическим изданием его сочинений.

14 февраля исполняется 170 лет русскому писателю Всеволоду Михайловичу Гаршину, автору "Лягушки-путешественницы". Он прожил короткую, но яркую жизнь, будучи свидетелем и непосредственным участником важных исторических событий последней трети XIX века, таких, как Русско-турецкая война 1877-1878 гг. Подробнее в видеоролике.

Ошибка машины, которая могла погубить мир. Его спас советский офицер Сегодня все хорошо знают, что в октябре 1962 года мир был на грани термоядерной катастрофы. Это был так называемый «Карибский кризис». Об этом кризисе люди знают не только благодаря специальной литературе. Детали событий того времени отражены также в театральных постановках, многочисленных фильмах (советских, постсоветских, зарубежных), песнях и музыкальных произведениях. Это был не единственный случай, когда мир оказывался на грани гибели. В специальной литературе отмечается, что в годы «холодной войны» было не менее десятка раз ошибочного срабатывания систем предупреждения о ядерном ударе как с советской, так и американской стороны. С некоторыми случаями я, опираясь на открытые источники, знакомился. И, как мне показалось, самым острым был случай, который произошел 26 сентября 1983 года. По моему субъективному мнению, в октябре 1962 года мир был в одном метре от пропасти, а спустя почти двадцать один год — в одном сантиметре. Что удивительно — о втором из названных событий люди знают намного меньше. Или вообще ничего не знают. Кратко изложу историю второго события. К тому времени (т.е. к осени 1983 года) обе ядерные державы (СССР и США) выстроили мощные системы противоракетной обороны. Важнейшим элементом этих систем были средства раннего фиксирования запуска ракет противником. Буквально за год да описываемого инцидента Советский Союз ввел в эксплуатацию спутниковую систему обнаружения запусков межконтинентальных баллистических ракет (МБР) с континентальной части США, получившую название «Ока». И вот 26 сентября1983 года система «Ока» просигнализировала, что с территории Соединенных Штатов в сторону Советского Союза произведен запуск МБР «Минитмен».

В круглом маленьком окошке — тогда были именно такие кассы на Киевском — покупал билет до Калуги: ехал на день рожденья к женщине, которая скоро станет его женой, но не знал ещё об этом, не знал… Ехал, глядя в окно на ленты однообразной разности: леса мелькали, перелески сквозили, города возникали, чтобы отвалиться в былое…

Василий Чуйков, маршал штурмовых отрядов. 125 лет со дня рождения Василия Ивановича Чуйкова Фридрих Паулюс: «Господин генерал, а где находился ваш командный пункт?». Василий Чуйков: «На Мамаевом кургане». Паулюс (помолчав): «Вы знаете, разведка мне докладывала, но я ей не поверил». (Из воспоминаний о встрече командующего 62-й армией Василия Чуйкова и сдавшегося в Сталинграде в плен фельдмаршала Паулюса.) Как же было поверить германскому фельдмаршалу Паулюсу (разработавшему в преддверии большой войны в немецком генштабе печально известный план «Барбаросса», а 1942 году командовавшему 300-тысячной группировкой немецких войск, штурмовавшей Сталинград) в то, что на Мамаевом кургане, в самом центре ожесточённых боёв, находился командный пункт Василия Чуйкова, возглавлявшего 62-ю армию, оборонявшую Сталинград. Ведь он прекрасно знал, что на кургане не осталось живого места, где можно было бы укрыться от немецких пуль и снарядов, что густота немецкого огня по советским позициям там была такова, что пули сталкивались в воздухе и поражали друг друга. Такие, пронзившие друг друга пули, хранятся в музее Сталинградской битвы, и найдены они на Мамаевом кургане и нигде больше. «Мои предки — землеробы» С конца 60-х и в начале 70-х годов прошлого века уходили от нас маршалы Великой Победы: Константин Рокоссовский в 1968, Иван Конев в 1973, Георгий Жуков в 1974... Чуйков пережил их всех, прожив 82 нелёгких года. Легендарный генерал, а после и маршал Великой Отечественной войны, ровесник XX века, родившейся в начале 1900 г. в бедной и многодетной русской крестьянской семье, в селе с поэтическим названием Серебряные Пруды — тогдашней Тульской губернии Венёвского уезда. Теперь это уже районный центр Московской области. Ничего удивительного нет в том, что будущие наши великие советские полководцы вышли из бедняцкого крестьянского сословия. Революция и Советская власть сделала их равными Суворову, Румянцеву и Кутузову — этим знаменитейшим военачальникам старой имперской России — графам, князьям и потомственным дворянам, господам, в эпоху которых рекруты крестьянских кровей, заслужив на поле боя даже весь бант Георгиевских крестов, не могли бы подняться по служебной лестнице выше чинов унтер-офицеров в старой царской армии, тем более не могли мечтать о генеральских или маршальских званиях! Это подтверждает и сам Чуйков в своих воспоминаниях: «Мои предки — землеробы. И если бы был призван в царскую армию, мой высший потолок по званию был бы солдат или матрос, как у моих четырёх старших братьев. Но в начале 1918 года я добровольцем пошёл в Красную Армию на защиту своего родного Отечества рабочих и крестьян. Участник Гражданской войны, с 19 лет командовал полком». Да, новых наших полководцев создала советская эпоха в русской истории, которую сейчас принято в некоторых кругах критиковать, ведь она так бесславно закончилась в предательском 1991 году... Но к тому времени уже не было в живых никого из плеяды наших великих маршалов Победы, хоть они прожили и не малую жизнь. Но пока они были живы — Советский Союз, их Отечество, которое они сами создали и защитили, стоял и возвышался, и легли наши маршалы под стены или в стены Красного Кремля, рядом с захоронением их сурового вождя Иосифа Сталина. А вот Василий Иванович Чуйков избрал себе другую посмертную судьбу. Перевалив за 82 года своей жизни, почувствовав, что осталось ему немного, он обращается в ЦК Коммунистической партии с настоятельной просьбой захоронить его тело после кончины не под Кремлёвской стеной, а в Сталинграде, рядом с теми могилами, в которых лежат погибшие бойцы его легендарной 62-й армии. Которые всю вторую половину 1942 года насмерть стояли на сталинградских рубежах, и которых не смогло сбросить в Волгу лучшее войсковое соединение фашистской Германии во главе с тем самым фельдмаршалом, что и создал план покорения и уничтожения России.

Рим. Начало К северу от эллинов ещё во времена Гомера проживали различные племена, которые античные авторы обобщённо именовали фраками или фракийцами. Одни из них поклонялись фаллосу, считая его символом плодородия, и вооружались главным образом копьями и топорами. Кстати, это имеет значение, поскольку «топорники» в отличие от «мечников» — это совершенно отдельный тип технологической цивилизации. Это — цивилизация горных и лесных жителей — в основном охотников. Они раскрашивали свои тела тонкими орнаментами и нередко наносили на плечи изображения свастик. Это сейчас нам довольно противен этот символ, а в то время им пользовались многие варварские народы Европы и Азии. Другая часть фракийцев (как, впрочем, и соседей их, даков и фригов) принадлежала немного иной культуре производства и потребления. Это была большая и в национальном плане очень смешанная цивилизация эллинизированных скотоводов и земледельцев — настоящие «мечники»! Другим их отличием от «топорников» было увлечение расписной керамикой. Их ближайшими родственниками были фриги (современная Турция), даки (современная Румыния) и проживавшие на побережье Адриатики иллирийцы, а «дальними» родственниками… древние жители современной Италии. И нет в том ничего странного, что солидная часть культуры Апулии бронзового века, края пахарей и скотоводов, имеет сходство с культурой, существовавшей в восточной части Балкан около 2500 лет до н.э. — с культурой протоэллинского, а также иногда и фракийского типа. Но на каком языке говорили эти люди? Вот это загадка!