Камертон

Все помнят прежние года Его признанья и успеха, Ведь он смешил народ тогда, Когда всем было не до смеха.

Словакия во Второй мировой войне стория словацкого государства в 1938—45 годах намного сложнее и многограннее, чем принято отображать в наиболее распространенных версиях тех давних событий… Последние же можно свести к следующим тезисам. Дескать, с началом гитлеровской агрессии против независимой Чехословакии, в ее восточных, словацких землях резко активизировались сепаратистские настроения, выражаемые местными фашистами. Которых, как объективных союзников в деле развала единой Чехословакии, поддержал Гитлер. После захвата им в марте 1939 года Чехии, создав в Словакии марионеточный режим под руководством своего ставленника — фашиста Йозефа Тисо. Который и в нападении Вермахта на Польшу участвовал — и вообще служил Третьему рейху верой и правдой почти до самого его разгрома — и освобождения чехословацких земель Красной Армией. При этом, правда, нередко (хоть больше и вскользь) сообщается, что горячего желания видеть словацкие части на немецко-советском фронте фюрер не имел — на этом настояли сами словацкие политики. Еще меньше желания имели воевать с братьями-славянами сами словаки, — уже к середине войны переходившие на сторону советских партизан порой целыми подразделениями. Так что командование Вермахта, в конце концов, если и продолжило их использование, — то больше на вспомогательно-тыловых направлениях образца современного «стройбата». На деле подобное изложение, отчасти доминировавшее и в советской истории (правда, больше «школьного», а не академического уровня), носит крайне упрощенный и поверхностный характер. Начиная уже с обвинений «словацких фашиствующих сепаратистов» в «нарушении единства чехословацкой нации». В этой связи, пожалуй, лучше всего дать слово тем, кого никак не обвинишь в «литье воды» на что просоветскую, что пророссийскую «мельницу». А именно — журналистам радио «Свобода», которое как минимум честно перед началом каждой передачи признает, что «финансируется Конгрессом США и выражает точку зрения американского правительства»: «В действительности были два народа — чешский и словацкий, и отношения между ними не всегда складывались идиллически, несмотря на официальную концепцию "чехословакизма". Очевидно, изначально предполагалось, что словаки будут плестись в хвосте, каким-то образом участвуя в политической жизни, в основном сосредоточенной в Праге… А получилось, что словацкое большинство, в том числе и многие интеллектуалы, этого не захотели. (…) После войны, за исключением краткой всеобщей эйфории сразу после освобождения, уже никто не говорил о "едином чехословацком народе". То есть идея чехословакизма в том виде, в каком она существовала в Первой республике, тихо умерла, о ней уже не вспоминали».

А вот любопытно, помнит ли кто из достопочтимой публики (старшего возраста) период увертюры 1970-х гг. с неким потешным трендом, небольшим периодом, когда в моду вошли чуть укороченные расклешённые джинсы? — Для того чтобы заметны были… носки. Причём обязательно жёлтого или красного цвета. Когда стиляжная тусовка бросилась скупать красно-жёлтые носки, и они вмиг стали страшенным дефицитом.

В романе Михаила Булгакова несколько сюжетных линий, и для решившихся на его адаптацию — раздолье: бери любой жанр — лавстори Мастера и Маргариты, фельетонные проделки Воланда со свитой в Москве 30-х...

Как адмиралы 1917-го спасли Балтийский флот Славный дважды Краснознаменный Балтийский флот сегодня уверенно стоит на защите морских рубежей России. Но мало кто сегодня пытается воскресить забытые имена и найти хотя бы могилы людей, оставивших в годы гражданской войны для потомков не мемуары, а флот. …В Кронштадте в конце февраля 17-го, еще до царского отречения, обезумевшая толпа зверски расправилась с несколькими адмиралами. А город, ранее надраенный, как бляшка на матросском ремне перед увольнением на берег, и с порядками, сравнимыми с корабельными, за неделю февральской революции превратился в анархистский притон: люди боялись появляться на улицах. Получив известие о беспорядках в Кронштадте, командующий Балтийским флотом вице-адмирал Андриан Непенин, находившийся в главной базе — Гельсингфорсе (нынешний Хельсинки), только под утро решился собрать свой штаб. По свидетельству очевидца, он долго молчал, а потом сказал, как выстрелил: «Если так пойдет дальше, флот в море не выйдет. Сейчас нас держит лед, а завтра — потому что нас всех перебьют». — Через несколько дней, отрешенный от должности и собравшийся уезжать в столицу, Непенин будет убит по дороге на вокзал выстрелами из пистолета. Как выяснилось гораздо позже, адмирала Непенина убил выстрелами в спину матрос из береговой роты Петр Грудачев. Он прожил долгую тихую жизнь, написал мемуары «Багряным путем гражданской», где с гордостью рассказал, как убил Непенина. Могила адмирала — в Хельсинки. Но продолжалась война. Не судовым же комитетам эскадры водить! Поэтому и при Временном правительстве, и даже после Октябрьской революции, — правда, до того как Совнарком в декабре 1917 года своим декретом упразднил все чины и звания, — офицеры Балтийского флота производились в контр-адмиралы. И так получилось, что именно этим людям пришлось спрямлять корабль под названием Балтфлот, когда тот получил очередной крен и мог опрокинуться. Четвертому по счету с начала войны командующему вице-адмиралу А. С. Максимову не доверяла могилевская ставка. Максимова командующим гельсингфорсская эскадра… избрала. Но уже в мае Александр Керенский, став военным и морским министром и решив заручиться поддержкой могилевских генералов, переместил Андрея Семеновича на малозначимую тогда должность начальника морского штаба Верховного Главнокомандующего. Так сказать, в отставку на исправление. Командующим флотом назначили сразу же из начальника бригады подплава контр-адмирала Д. Н. Вердеревского. Как он писал, ему, «по причине лодочной давки давно избавившемуся от крейсерского высокомерия», удалось найти общий язык с председателем матросского совета — Центробалта — Павлом Дыбенко. Но близился июльский кризис, Временное правительство уже готовило пулеметы против своих недавних союзников — большевиков. В Гельсингфорс полетели шифровки: в Кронштадт корабли не посылать (перейдут на сторону Ленина), если выйдут туда, топить их подлодками. А вот отправить миноноски в Петроград на защиту правительства нужно немедленно! Комфлотом, не желая пачкаться в политических дрязгах, оглашает секретные радиограммы перед Центробалтом: «Мне что, своих же торпедами бить?» — Так Вердеревский, дворянин из многовекового рода, оказался вместе с матросом-бунтарем Дыбенко по одному делу «как изменники Родины и революции». Настала очередь следующего контр-адмирала — Александра Развозова, получившего приказ из Зимнего дворца срочно принять флот.

«Второе пришествие варягов». Главы из альтернативного романа Финский народ был сотворен финским народничеством. Разумеется, национальные песни, блюда, языки всегда существовали. Разбитые на кучу диалектов. А культурное единство навязывает государство. Но у финнов своего государства не было, было шведское. Границы им спустила сверху российская империя, а роль государства взяли на себя национальные романтики.

Вскоре что-то разладилось и в оставшемся «кружке», в котором в центре троицы, что называется между двух огней, оказалась их комсомольская богиня Леночка. Третий здесь явно, как в известной эстрадной песне, был лишним. Кто знает, что уж там между ними произошло, какая кошка пробежала, да только троица эта тоже очень быстро распалась, оставив по себе только смутный шлейф девичьих пересудов по школьным углам.

Метаксизм — греческий фашизм Правивший с 4 августа 1936 года до завоевания Греции Гитлером режим генерала Метаксаса претендовал на построение ни много ни мало «Третьей Греческой Цивилизации», — вместо нее получив закономерный крах. Если попытаться охарактеризовать в целом ситуацию в Греции в первой половине 20 века одной фразой, — пожалуй, для этого больше всего подошли бы строки из стихотворения Бродского «И вечный бой — покой нам только снится!». Действительно, если большая часть как минимум европейских государств в период между мировыми войнами наслаждалась каким-никаким миром (пусть и омрачаемым Великой Депрессией), — то к греческому государству это практически не относилось. 1912—1913 годы Первая и Вторая Балканские войны, потом — вступление в Первую уже мировую. Под конец которой греческие войска оказались даже в Советском Причерноморье — под предлогом, что это ж «территория древнегреческих колоний». Правда, уже после схватки с Красной Армией под Николаевом «наследникам древнегреческих традиций» пришлось срочно «уносить ноги» — вместе с крышующими их французами. После этого началась война уже с Турцией, в надежде вернуть себе земли в ее малоазийских провинциях, утерянные еще в период краха Византии. Катастрофическое поражение от «кемалистов», свергнувших султанскую власть, заискивающую перед победителями Османской Порты из Антанты, привело к не менее катастрофическому политическому кризису и в самих Афинах. С 1924 года «указавших королю на дверь», — выбрав республиканскую форму правления. Последняя, правда, особой стабильностью тоже не отличалась. Что и находило подтверждение в повторяющихся с завидной регулярностью военных переворотах — успешных и не очень. Чему немалым образом содействовало и то, что их участники, даже в случае неудачи, отделывались чаще лишь грозными приговорами, не приводимыми реально в исполнение из-за бегства обвиняемых за границу. Или же несколькими годами тюрьмы — с обычно досрочным освобождением. Исключением стал разве что путч марта 1935 года — когда было-таки повешено два (из немалого количества поддержавших его) генерала — и целый майор в придачу. Путч, кстати, организовывали уже столь записные «демократы» как сторонники республиканской формы правления и ее общепризнанного вождя, многократного экс-премьера Венизелоса. Что поделать — и у тех, кто вроде бы декларирует «опору исключительно на волю народа», могут сдать нервы, когда этот народ проявляет эту волю «неправильно». Сначала приводя к власти в ходе парламентских выборов монархистов, — а потом выражая готовность поддержать на референдуме официальное восстановление монархии. Возвратив тем самым в октябре 1935 года трон изгнанному было в 1924 г. королю Георгу II. Которому приписывают выражение: «Самая нужная для греческого монарха вещь — это иметь наготове чемодан со всем необходимым для внезапного долгого путешествия за рубеж».

— Сыш, Колюня, точней бей. — Да, стараюсь, Коцик, стараюсь. Лицо Христа нормально ложится, а руки тебе на грудь приходятся, так шо еси баланду давать будут пожиже, то поплывут руки, креста не будет. — Мне жиже давать не будут. — Ну, как знаешь.

«Таня», «Три ведра» и «Друг мой Толька» — вошли в школьные учебники, по ним выпускники писали сочинения. Есть здесь и сказки, так как без них невозможно представить русскую культуру: многие её смыслы скрываются за немудрёными с виду сказками, пословицами и поговорками.

Они такие же, как мы… Говорят, шмель — это самое бесполезное насекомое на свете, — в пищу не годится и мёда не приносит, зато гудит и страшно смотрится. А для пауков это существо страшнее майского жука — от любой, даже и самой крепкой паутины останутся одни лохмотья, только попади в неё этот сердитый товарищ, который, между прочим, тоже принадлежит к семейству членистоногих. Но шмель — это прежде всего Величайший на свете летун. Он способен преодолевать почти любые расстояния, и если ему понадобится, шмель запросто может — как некий микро-самолёт — махнуть своим ходом в другое государство. Притом его не остановит ни холодный фронт, ни встречный ветер, ни даже средства ПВО. Шмель врубит форсаж и попрёт с набором скорости. А вам известно, как это насекомое называется на божественной латыни? Bombus! Симпатичный голубь мира Родилась она в штате Мэн, прям по соседству с Бангором, Кастл-Роком и прочими «литературными угодьями» американского писателя Стивена Кинга. Кстати, по одной из версий где-то в тех же местах находится и небольшое туристическое местечко Кристальное Озеро, где резвился главный герой кинотрилогии «Пятница-13». И однажды ей так понравился советский президент Антропов, что она решила написать ему письмо. Ну что же, если живший в городе Норильске коллекционер марок и репродукций товарищ Печерников мог написать письмо королеве Елизавете Второй, начинавшееся словами «Товарищ королева!», то кто мог бы запретить жительнице города Хоултон Саманте Рид Смит направить такое же письмо товарищу Антропову? Это ж не убийца с топором, правильно? Тем более что её интересовали не репродукции картин из Букингемского дворца, а всего лишь мир во всём мире. И Антропов ей ответил, притом лично. Кстати, бывший шеф КГБ никогда не стеснялся писать письма интересующим его людям (в том числе агентам из числа иностранцев). Об этом свидетельствует выпущенная в те же годы книга Джона Баррона «КГБ сегодня». Писал он художественно, не соблюдая принципов советского канцелярита, так что это письма смотрелись весьма располагающе. В июне того же 1983 года маленький американский «голубь мира» вылетел в СССР. Кстати, в США ей мешать не стали.

Пророческое «Падение империи» в свете недавней инаугурации События недавние, текущие и грядущие в очередной раз привлекают внимание к громкой и, не исключено, пророческой киноленте 2023 года — «Падение империи», в оригинале — «Гражданской войне» Алекса Гарленда. В Штатах бушует гражданская война, по сути же — уркаганский беспредел, гуляй-поле. Юг, Запад и даже рафинированный Северо-Восток штурмуют Вашингтон, где с верными ему головорезами забаррикадировался всенародно избранный президент, как выясняется потом — всеми яростно ненавидимая и ни на что не годная тряпка. Несколько самоотверженных журналистов, рискуя собственной шкурой, стремятся прорваться в осаждённую столицу, чтобы успеть взять у обречённого хозяина Белого дома последнее предсмертное интервью.