Мама мыслит

Да, судя по всему, чем нелинейнее ваша карьера, тем выше ваш шанс стать Президентом https://vkvideo.ru/video-145162768_456252046

Это Кирилл Евгеньевич так резюмирует свой пост в 2-х частях (1 и 2) про то, как нелинейные стратегии способствуют карьерному росту. Из историков в Батьки, так сказать 🙃

Собственно, вот что тут мне интересно - современный человек, при всей аффектированной своей гордости за прогресс и критическое мышление, от этой архаической модели мышления никуда не делся. Более того - он её реактуализировал и сделал базовой формой взаимодействия с миром. Решетун объяснил это клиповым мышлением, а как по мне - тут и да и нет. С одной стороны, действительно, сейчас доминирует короткая форма передачи информации - рилсы, сериалы, мемы, шортсы, твиты - и человек уже привык к малым объёмам. Но с другой стороны - эти огрызки информации содержат в себе огромное количество новизны и эмоциональных триггеров. В результате чего современный человек не успевает осмыслить весь тот дискретный контент, который в него валится со всех сторон. Даже вот пока вы читали этот текст, вам пришла куча всплывающих сообщений из разных чатов, оповещения от новостных каналов, сменилась пара треков на радио или умной колонке и в это время ваш несчастный мозг всеми силами пытался все это осмыслить. И не справляясь с такой поликанальной аналитикой мы инстинктивно откатываемся к архаической модели. В условиях информационной перегрузки мозг выбирает ритуал, потому что целостная и воспроизводимая последовательность действий создает предсказуемый когнитивный контур, высвобождающие психические ресурсы за счёт отказа от аналитики внешних данных. В каком-то смысле это можно назвать "когнитивной экономией" - если есть рабочая, пусть и устаревшая или странная модель поведения и мышления, которая работает, то лучше воспользоваться ей, чем выкраивать время и усилия на её рефлексию (еще большее дробление дискретной информации) и её оптимизацию. В случае у студентов-медиков это ещё показательно потому, что их обучение одно из наиболее ресурсоёмких. Просто подумайте - он в универе каждый день получает огромный массив разнообразной (гистология, анатомия, химия) очень важной, да ещё и этически означенной информации, а едва расправившись с ней, студент-медик отправляется "отдыхать" в интернет. Для его мозга это прям дискретный когнитивный шторм получается. Вот и выходит, что зазубрить ритуал - это способ сделать себе хоть какой-то якорь, хоть и очень убогонький. Причём, я уверена, что, став опытным врачом, наш сферический решетуновский студент в вакууме сможет продолжить медицинскую манипуляцию с любой точки. Он перестанет нуждаться в ритуале как в якоре, потому что манипуляция у него уйдет из зоны когнитивного контроля в зону телесного навыка и рутинизируется настолько, что врач сможет позволить себе разложить её на рекомбинируемые элементы. Морали тут нет, просто наблюдение. P.S. и чтоб два раза не вставать - вот ссылка на выпуск для тех, кому интересно.

Подсела тут за рукоделием на просмотр «Парсуны». У нас с Владимиром Легойдой, походу, какой-то общий вкус на людей - мне, за редким исключением, до дрожи нравятся его собеседники. И вот дошли руки до выпуска с Алексеем Решетуном. Думала, меня заинтересует чего-нибудь про смерть, а заинтересовало другое. Зашла речь о студентах, и Решетун рассказал о некотором эксперименте, который он иногда устраивает во время симуляционного тренинга студентов-медиков. Симуляционный тренинг - это такой формат обучения и аттестации, при котором студенты отрабатывают навыки на манекенах-роботах или специальных псевдопациентах. В рамках такого тренинга моделируется некоторая ситуация (взять кровь или поставить укол дать гематогенку) и студент должен осуществить все необходимые медицинские манипуляции, проговаривая каждое свое действие вслух. Ну например - "я вымыл руки, надел перчатки, проверил лекарство на соответствие, проверил сроки годности, проверил целостность упаковки" и так далее. Со стороны звучит, наверное, странненько, но зато экзаменатор или программа могут сверить его действия с чек-листом обязательных шагов, подтверждающих соблюдение протокола. После тренинга идет разбор ошибок, указание на пропущенные шаги или похвалы индивиду, успешно взявшему венозную кровь из силиконовой руки. Решетун, выступая в роли экзаменатора, иногда проверяет, насколько хорошо студент понимает свои действия. Именно что, что не "знает скрипт", а осмысляет происходящее. Для этого в какой-то момент он изымал из последовательности несколько студентом шагов (например, говорил: "Считайте, что руки вы уже помыли и перчатки надели, продолжайте дальше"). И, как правило, в этот момент вместо продолжения здесь студент впадал в ступор, начинал паниковать... и заново проговаривать всю последовательность с самого начала, включая уже "выполненные" этапы. Это заставило меня заподозрить, что решетуновский студент мыслит условный забор крови как неразделимый ритуал, а не как секвенцию рекомбинируемых действий, используемых и в других манипуляциях. Соответственно, изъятие элементов из ритуала или их перестановка наглухо руинит весь остальной ритуал и забор крови утрачивает всю свою волшебную кровозаборную силу. Тем самым наш сферический решетуновский студент напомнил мне один сюжет из Мирчи Элиаде, когда шаман, лечащий больного, пел ему историю сотворения мира с самого начала. Не потому, что шаман работает в бесплатной медицине плохо знает теорию и практику врачевания, а потому что болезнь в архаическом восприятии - это повреждение ткани бытия. Мир "испортился" и проявил это через болезнь, восстановить мир можно только переучередив его песней заново и вернуться к состоянию здоровья всех людей. И ритуал здесь не процедура, а космогония. И у студента возврат к началу - это тоже своего рода космогония, он пытается вернуться к началу, где мир не повреждён коварным вопросом экзаменатора. Ритуальное мышление в этой связи - такой способ восприятия мира, в котором все его элементы воспринимаются взаимосвязанно и нерефлективно - так было до времени времён, так есть сейчас, а почему оно так - никто не знает. Причем задуматься о причинах и значимости того или иного элемента ритуала - это то же, самое что и попытаться разъять его целостность. В смысле - ай-яй-яй и харам. Причём такое ритуальное мышление я довольно часто вижу в современности - у студентов-медиков, у студентов-немедиков, у взрослых людей разных профессий и у одной собачки породы "померанский шпиц". И даже анекдот об этом типе мышления знаю — Циличка, зачем ты всегда перед тем, как варить сосиски, обрезаешь их у кончика? Ты шо, моэль? — Шоб да —так нет, но так всегда делала моя мама. Пойди и спроси у неё. — Хая Львовна, а вы зачем обрезаете сосиски перед варкой? — Так меня учила моя мама. Позвони ей, и сам у неё спроси. — Двойра Лейбовна, это Вас Яша беспокоит. Да, супруг Вашей внучки. Скажите, а зачем Ваша дочь и внучка обрезают сосиски перед варкой? —Вейзмирништ, вы шо, до сих пор пользуетесь моей маленькой каструлечкой..?

16 февраля в 19:00 по МСК стартует курс «Парадоксальная танатология» Будем рассматривать вопросы жизни и смерти преимущественно через призму русской философии и культуры, не забывая и про другие. В центре внимание – образы смерти в философии, литературе, искусстве, кинематографе, традиционных представлениях и повседневной жизни. Изучаем смерть для того, чтобы жить! Приходите все – верующие и неверующие, ученые и неученые, все, кто ищет смысл и считает, что все не напрасно. Смотрите программу курса и записываетесь по ссылке: https://vvv-school.ru/tanatos

Не старец Мене держит, но Аз держу его: той бо от Мене отпущения просит. (Из канона Сретению).

(начало выше) Где учат институциональному арбитражу? В чистом виде - нигде. Это не специальность, а набор компетенций, которые нарабатываются опытом и рефлексией. Но есть программы, которые дают близкие навыки. В России это магистратуры по GR и Public Policy в МГИМО, ВШЭ, РАНХиГС, дающие скорее академическое понимание устройства систем, а также программы Корпоративного университета Сбера и "Сколково", где упор делается на прикладные навыки работы в сложных средах. На Западе близкие компетенции дают программы MPA (Master of Public Administration) в Гарварде, Принстоне, LSE, а также курсы по корпоративной дипломатии и stakeholder management в бизнес-школах. На Востоке, помимо мощной культурной традиции (гуаньси передаётся через практику и наставничество), существуют и формальные институты - например, Академия государственного управления при Госсовете КНР или школы публичной политики в ведущих университетах, которые пытаются соединить традицию с современными управленческими подходами. Почему институциональный арбитраж становится нормой Геополитическая ситуация последних лет только усилила этот тренд. Санкции, уход одних игроков и появление других, перестройка логистических и финансовых цепочек - всё это создаёт разрывы там, где раньше были накатанные связи. Компании вынуждены заново выстраивать отношения с регуляторами, искать новых партнёров, входить в юрисдикции, где у них нет опыта. Университеты теряют международные коллаборации и ищут новые форматы взаимодействия с индустрией. Государство пытается говорить с бизнесом на языке, который тот понимает, а бизнес - доносить свои потребности до власти. На каждом стыке присутствует зазор непонимания, недоверия, отсутствия общего языка. Раньше эти зазоры заполнялись годами личных контактов, "врастанием" в среду. Сегодня скорость изменений не оставляет времени на такое врастание. Нужны люди, которые умеют входить в чужую среду быстро, при этом аналитически, но без многолетнего "встраивания". В чём же вызов? Такой специалист всегда находится в подвешенном состоянии. Он не до конца свой ни для одной из сторон. Он должен сохранять доверие каждой, но при этом не раствориться ни в одной из логик. Кейс Джека Ма напоминает: равновесие может быть нарушено в любой момент. Это требует не только аналитических способностей, но и психологической устойчивости, готовности к одиночеству и умения не присваивать себе результаты чужого труда. Кроме того, институциональный арбитр работает в условиях, где нет готовых протоколов. Каждый раз - новая среда, новые правила, новые люди. Это не та компетенция, которую можно наработать раз и навсегда. Она требует постоянного обновления, рефлексии, готовности учиться у каждой новой ситуации. Что дальше? Спрос на такую функцию будет только расти. Мир становится менее предсказуемым, границы между секторами размываются, а потребность в переводе между ними увеличивается. Институциональный арбитраж из редкой экзотики превращается в одну из ключевых компетенций для тех, кто работает в сложных, многокомпонентных проектах. Вопрос не в том, будет ли такая функция востребована. Вопрос в том, кто успеет её освоить раньше других. @StratGum

Почему будущее за теми, кто соединяет несоединимое? Институциональный арбитраж как компетенция XXI века В прошлом веке карьера нередко строилась линейно: один вуз, одно место работы, постепенное повышение, пенсия. Сегодня эта модель работает только в очень ограниченных секторах. В остальных ценность специалиста определяется не только глубиной знания в одной узкой области, сколько способностью соединять разные миры: власть, бизнес, образование, международных партнёров. Вот тут и возникает понятие, которое можно назвать институциональным арбитражем. Термин заимствован из финансовой сферы, но в данном контексте он означает не извлечение прямой выгоды из разницы цен, а умение ориентироваться в "разрывах" между разными системами - государственными, корпоративными, образовательными, международными. Это способность видеть нестыковки в их правилах, языках и интересах и использовать эти разрывы для создания работающих связей. Это не про "посредничество" в классическом смысле, а про способность: - заходить в закрытые институциональные среды, где нет готовых связей и понятного протокола; - анализировать неписаные правила игры; - переводить запросы с языка одной системы на язык другой; - снимать недоверие и выстраивать работающую коммуникацию там, где до тебя был только хаос или молчание. Кто занимается институциональным арбитражем? В России таких известных людей немного, но они есть, хотя роли их отличаются. Андрей Безруков, бывший разведчик-нелегал, после возвращения стал профессором МГИМО и советником в госкорпорациях - он переводит язык спецслужб на язык бизнеса и академии, работая скорее как независимый мост между мирами. Герман Греф выстроил систему, в которой Сбер работает одновременно как бизнес, как государственная структура и как образовательный проект, но делает это с позиции мощного игрока, задающего повестку. Елена Шмелёва через "Сириус" едва ли не в чистом виде реализует функцию интегратора, соединяя образование, науку, спорт, искусство и власть в единую институциональную реальность. Особняком стоит фигура Сергея Кириенко. Его карьера действительно проходит на стыке атомной отрасли, бизнеса и АП, однако на государственной службе его роль подразумевает трансляцию государственной политики другим секторам, что делает этот пример скорее иллюстрацией управления, нежели горизонтального арбитража. На Западе это часто называют GR или public affairs. Тони Блэр после отставки создал фонд, который консультирует правительства по всему миру, работая на стыке глобальной политики, бизнеса и публичной дипломатии. Билл Гейтс через свой фонд соединяет бизнес, науку и государственные структуры для решения глобальных проблем, хотя критики справедливо отмечают, что здесь возникает эффект влияния частного лица на повестку целых государств. Генри Киссинджер десятилетиями работал на стыке дипломатии, бизнеса и академии, консультируя корпорации и правительства. На Востоке эта функция глубоко встроена в культуру. В Китае она опирается на систему гуаньси - целую этику поддержания доверия и обмена ресурсами между разными средами. Джек Ма не только построил Alibaba, а создал систему, соединяющую китайских производителей, глобальные рынки и международных инвесторов. История его конфликта с регуляторами в 2020 году, впрочем, показывает, насколько хрупким может быть этот баланс и как даже успешный арбитр рискует потерять доверие одной из сторон. Ли Куан Ю спроектировал Сингапур как модель, соединившую западный менеджмент, восточные ценности и жёсткую внутреннюю дисциплину, хотя здесь важно понимать: он действовал не как частный посредник, а как создатель государства. Ван Цзяньлинь через Dalian Wanda Group работает на стыке недвижимости, культуры и международных инвестиций, балансируя между партией, бизнесом и глобальными партнёрами. (продолжение ниже)

И я там была. Мед-пиво не пила, но много интересного почерпнула - от выступлений спикеров до прикладных секретов организации мероприятий. Ну и сделала "литералли любое фото с батей"

Это было в Симпсонах у Жириновского Владимир Жириновский оставил после себя не только политическое наследие и 50 томов собрания сочинений, но и оригинальную эпистемологическую систему - способ производства и легитимации знания о международных отношениях, который десятилетиями не воспринимался академией всерьёз из-за своей неканоничности. Если применить оптику социальной эпистемологии, его метод - это гибридный познавательный режим, сознательно собранный на стыке классического ориентализма, военной географии, историософии и политической психологии. Он не просто игнорировал дисциплинарные границы, а считал их вредными. Для него знание делилось не на "научное" и "ненаучное", а на операциональное и бесполезное. Ключевая характеристика его подхода - приоритет конфигурации над фактом. Жириновского никогда не интересовала точность цифры или даты. Его интересовала структурная роль объекта в большой пространственно-временной матрице. Турция, Германия, Украина - он работал с ними не как с конкретными государствами с конкретной статистикой, а как с устойчивыми геополитическими архетипами, поведение которых предопределено их положением на карте и исторической памятью элит. В этом смысле его метод глубинно связан с французской школой Анналов и цивилизационным подходом Фернана Броделя, но, в отличие от академических историков, Жириновский делал из longue durée прямые политические инструкции. Он переводил медленные тектонические процессы на язык тактического прогноза. Здесь возникает важный эпистемологический парадокс. Будучи публичным политиком, он использовал эмоциональную провокацию как инструмент верификации. Резонанс аудитории для него был обратной связью, подтверждающей, что тезис попал в болевую точку коллективного бессознательного. Это не популизм в чистом виде, а особая форма социально-распределённого познания, где истинность утверждения проверяется интенсивностью общественной реакции. Докторская диссертация 1998 года стала его попыткой перевести этот интуитивный метод в рационально реконструируемую систему. Он попытался создать язык описания, где русская цивилизация рассматривается не как субъект среди субъектов, а как системообразующий каркас Евразии. Это был проект онтологического дизайна - он не столько изучал реальность, сколько достраивал её до той конфигурации, которую считал исторически справедливой. Именно здесь лежит разрыв между ним и классической университетской наукой. Академия работает с наблюдаемым. Жириновский работал с должным. Его прогнозы - формы желаемого будущего, облечённые в индикативное наклонение. И когда эти прогнозы сбывались, это происходило не столько потому, что он угадал, сколько потому, что он десятилетиями легитимировал определённую оптику, которая постепенно стала восприниматься элитами как естественная. Его Университет мировых цивилизаций, основанный в 2016 году, в этой логике - не просто образовательное учреждение, это институционализация эпистемологического разрыва. Там сознательно культивируется не пересекающееся с мейнстримные политологией знание. Не альтернативная наука, но параллельная инфраструктура производства смыслов, где будущее не предсказывается, а проектируется. Жириновские чтения 12-13 февраля 2026 в МГИМО интересны именно как момент пересечения двух познавательных режимов - классического университетского и того самого гибридного инжинирингового. Вопрос не в том, был ли Жириновский учёным. Вопрос в том, создал ли он успешную социальную технологию легитимации политических решений через гуманитарное знание. Судя по тому, что его понятийный аппарат давно уже стал рабочей лексикой МИДа, - создал. @StratGum

Кирилл Резвушкин: нам нужна модель развития, где традиции и инновации усиливают друг друга Позиция эксперта Высшей политической школы имени Ивана Ильина РГГУ, кандидата философских наук Кирилла Резвушкина, озвученная на круглом столе 29 августа. — Запад разрушает межконфессиональное и межнациональное единство народов России. Делается это с помощью нарративного оружия, направленного на деконструкцию прошлого. — В Российской Империи идентичность была связана с Традицией. В СССР же, по большей части, идентичность ориентировалась на будущее. — Нам нужна модель развития, где традиции и инновации усиливают друг друга. Для этого мы должны разрушить миф о технофобии, переосмыслить представление о техническом и понять, что развитие технологий не вступает в противоречие с традиционными ценностями. На основании этого мы можем сформировать привлекательный образ будущего и доносить его до молодёжи. #рм_видео#рм_Москва Смотрите видео и презентацию на сайте: https://rusmechta.ru/news/kirill-rezvushkin-nam-nuzhna-model-razvitiya-gde-tradiczii-i-innovaczii-usilivayut-drug-druga/ 👉РУССКАЯ МЕЧТА

Сегодня мог бы быть день рождения Моторолы.