Мама мыслит

1 февраля прошлого года писала вк: Вчера чуть не упустила две важных новости из сферы образования. 1) Дима Зицер таки стал иноагентом. 2) В Карабаше (что недалеко от Челябинска и оттого вдвойне обидно) бывший педагог-организатор* исподтишка снял антироссийский фильм про "фашню и разруху в школе", получил за него премию недружественной страны и с гиканьем "фашня, разруха" свалил за бугор. <...> Я долго пыталась найти слово для его описания, чтобы оно не являлось обсценным или отсылающих нас к срамным местам. Самым приличным было "мудак" и вот почему: он организовывал мероприятия и сам их снимал. Т.е. ублюдочную фактуру про "унылое и тоталитарное образование, где дети ходят строем" он сам и конструировал. Детей он снимал втихаря, не заботясь о том, каким будет их будущее после участия (хоть и невольного) в антироссийском фильме. Полагаю, количество родителей, желающих утилизировать этот токсичный отброс в Карабаше буквально зашкаливает.  Так вот. Этот фильм, оказывается, стал *барабанная дробь* одним из номинантов на "Оскар" наряду с: 1) The Alabama Solution - про злоупотребления в американской тюремной системе 2) Come See Me In the Good Light - про гендерную самоидентификацию и горести-печали ЛГБТ*-сообщества. 3) Cutting Through Rock - про борьбу с иранским патриархатом 4) The Perfect Neighbour - про издержки закона о самообороне. В целом, в этой номинации соблюдается характерный для западного кинематографа последних лет полный набор штампов - либеральная повестка, отдельно фем-повестка, BLM-повестка и ЛГБТ*-повестка. И, разумеется, для контраста даны два фильма про режимы-антагонисты. В этом году такими режимами назначены Россия и Иран. Почему именно эти страны, а не, скажем, Китай или Венесуэлла - догадаться несложно. *признана экстремистским движением на территории РФ

🕊Сегодня, 21 января, исполняется 143 года со дня рождения Павла Александровича Флоренского, выдающегося русского мыслителя, богослова и священника. Его часто называют русским Леонардо да Винчи. И на то есть все основания. Он был блестящим математиком, химиком-изобретателем, выдающимся физиком. Истинным же призванием Павла Александровича стало духовное служение. Сохранились письма и наставления отца Павла к его пятерым детям, наполненные мудростью и духовным теплом. Одна из его известных фраз: «Если с детьми не говорить о Боге, то всю оставшуюся жизнь придется говорить с Богом о детях...» Павел Флоренский выделял несколько важных моментов в воспитании: Христианские ценности Он считал, что важно прививать детям нравственность, основанную на христианских принципах. Любовь к ближнему, сострадание, смирение и терпение - вот главные качества, которые он выделял. Отец Павел призывал как можно чаще приобщать детей Святых Христовых Тайн. Безусловная любовь и уважение Родители должны проявлять к детям искреннюю любовь и заботу. Каждый ребенок уникален, и важно признавать его индивидуальность, чтобы у него сформировалось здоровое чувство собственного достоинства. Пример родителей Родители - первые учителя для своих детей. Флоренский считал, что самый эффективный способ воспитания - это личный пример взрослого. Поведение родителей напрямую влияет на развитие морального и духовного мира ребенка. Знание рода Флоренский подчеркивал, что важно знакомить детей с историей семьи, памятью предков и традициями рода. Это укрепляет связь между поколениями и помогает лучше понять свое происхождение. Принципы воспитания Павла Флоренского, основанные на глубокой вере и любви к человеку, до сих пор актуальны для родителей, которые хотят вырастить духовно богатых и нравственно устойчивых личностей. В наше время, когда материальные ценности часто ставятся выше духовных, его наставления напоминают о важности формирования вечных идеалов в детях. #семьятрадициимилосердие

У нас в храме поставили ясли с овечками. И пока я общалась с ними, вспомнилось, что было такое детское стихотворение у Сапгира - "Про овечку и человечка". Причем текст не помню, помню сам факт наличия такого стихотворения. Дай, думаю, подпишу им фотку. Загуглила стихотворение, а там полноценная притча в духе православного экзистенциализма, о том как овечка (овца стада Христова) и человечек (атеист, наверное) поняли, что они заблудились в земной юдоли и овечка, утешая человечка, предложила ему вместе искать дорогу. В принципе, с такой подписью даже лучше. Не теряйтесь, овечки и человечки! Про овечку и человечка Автор: Генрих Сапгир Потерялась овечка, Заблудилась овечка. Повстречала овечка На лугу человечка. И сказала овечка: - Вам ужасно я рада, Потому что случайно Я отстала от стада. Человечек смутился И вдруг... рассердился: - Я и сам потерялся! Я и сам заблудился! И сказала овечка, Тихонечко блея: - Это грустно, конечно, Но вдвоем веселее. До сих пор они бродят За кустами, за речкой... Покажите дорогу Человечку с овечкой!

Екатеринбург философствует заборами и резюмирует наш с Кириллом Евгеньевичем зимний уральско-сибирский вояж

С популярными книжками о русском фольклоре дело обстоит из рук вон не очень. Особенно с книжками про демонологию. Вы и сами наверняка это знаете. Лучшей обзорной работой уже более ста лет остается «Нечистая, неведомая, крестная сила» писателя Максимова, хотя она далеко не лучшая даже в его собственной библиографии и к тому же не нравилась заказчику, князю Тенишеву. Зато с научными материалами ситуация у нас прямо-таки прекрасная. Уже опубликованы многие региональные коллекции быличек («суеверных рассказов», «мифологических рассказов», «мифологической прозы»). Большинство сборников, в том числе редких (с тиражом в сто штук), оцифрованы и вполне доступны. В посте собраны самые важные. Наиболее крупные: классические сборники Черепановой и Зиновьева, а также сборник Кореповой (Нижегородское Поволжье). Наиболее атмосферные: «Вятский фольклор» и «Былички и бывальщины» (по Пермскому краю). Крайне необычная коллекция быличек: сибирский двухтомник «Мифологическая проза славянского населения…» Еще три небольшие сборника (Куединские, Пинежье, Архангельские) скорее дополняют вышеперечисленное. Любой из них даст более полное понимание русской демонологии, чем все популярные книжки о славянской демонологии, вместе взятые. А уж все вместе... Минутка этнографии #библиотечка_фольклора #библиотечка_минутки

(начало выше) Различие коренится в противопоставлении двух принципов легитимации власти, каждое из которых восходит к своему теологическому основанию. Для восточнохристианской традиции, в данном аспекте на Руси наиболее ярко выраженной в "Слове о Законе и Благодати" митрополита Илариона (XI век), первична Благодать (внутренняя, преображающая истина), а не Закон (внешнее, формальное предписание). В этой логике суверен - не источник закона, а защитник и воплотитель благодатного порядка бытия. Его волевое решение - не произвол, а акт восстановления высшей правды, стоящей над буквой правила. Западный путь, систематизированный Фомой Аквинским (XIII век), напротив, делает первичным рациональный естественный закон (lex naturalis), выводящий порядок из Божественного разума. Здесь суверен - верховный служитель и гарант этого рационального правопорядка. Таким образом, спор идёт о самой природе порядка: творится ли он волей, хранящей благодать, или управляется безличным законом, выводящим себя из разума. Отсюда проистекает и разное понимание легитимности. В одном случае - это вера в харизму, в особую силу и правоту суверена, принимающего на себя бремя "удерживания". В другом - вера в процедуру, в святость конституции, верховенство права и честность институтов. В первой парадигме суверен есть источник закона, его воля, особенно в моменты кризиса, творит порядок повелением, а закон - лишь её формализация. Во второй парадигме суверен есть слуга закона, его воля подчинена безличным, заранее установленным правилам. Следовательно, сегодняшнее противостояние России и Запада - это глубинный раскол между двумя способами сакрализации политического порядка. Одна система утверждает себя как воплощённая Воля, творящая историю через чудо решения. Другая - как безличный Закон, управляющий историей через неизменные правила. Одна сторона видит в действиях другой беззаконие и произвол, вторая - лицемерную игру в правила, прикрывающую волю к гегемонии. Признание этого раскола как метафизического, а не только политического, могло бы стать первым шагом к трезвому пониманию того, что мы имеем дело с различным конституированием реальности в коллективном сознании двух цивилизаций. Каждая из двух теологий предлагает целостную и внутренне непротиворечивую картину мира. Но они систематически не способны распознать легитимность оппонента в его собственных терминах. Для носителя логики Воли легитимность, основанная на процедуре, есть фикция; для адепта логики Закона легитимность, проистекающая из воли, есть тирания. Таким образом, пока конфликт упирается в политико-теологический тупик. Стороны де факто спорят о том, что же обладает сакральным политическим статусом: чудотворящая воля суверена или богоданный закон системы. Пока каждая сторона нерефлективно воспринимает сакральное основание политического порядка противника как кощунственное или профанное, любое соглашение останется лишь тактическим эпизодом непримиримого метафизического противостояния. @StratGum

Политическая теология. Часть 2. Закон и Воля Если в предыдущей части цикла я описал, как разное понимание сакрального - как присутствия или как значения - формирует стратегии информационного противостояния России и Запада, то возникает следующий вопрос. Почему обе стороны воспринимают саму природу власти, легитимности и конфликта как бы из разных, несовместимых реальностей? Ответ также лежит в области политической теологии. Эти несовместимые реальности проистекают из двух принципиально разных способов организации власти, которые можно обозначить как прямое и непрямое доминирование. Прямое доминирование - это власть, утверждающая себя через видимое, персонализированное и немедленное подчинение. Её апофеоз - волевое решение суверена, чья сила в том, что её можно увидеть и ощутить здесь и сейчас. Непрямое доминирование, в свою очередь - это власть, действующая через создание правил, стандартов и институтов, которые формируют среду выбора для других. Её сила в предсказуемости и безличности системы, где желаемый результат достигается как бы сам собой, по установленным правилам игры. Российская модель прямого доминирования предстаёт как воплощение имманентного, вмешивающегося Божества. Её сакральным центром является суверен, чья власть проявляет себя в исключительном решении, приостанавливающем рутину закона - в политическом чуде. Чувство власти здесь рождается из акта творящей воли, способной изменить ход событий единым усилием. Эта воля иерархична и персоналистична, подобно образу Христа Пантократора в православной иконографии. Легитимность такой власти зиждется на вере в её харизму, в её особую силу, противостоящую хаосу. Речь идёт не о православном догмате, а о той политической теологии, которая сложилась на почве византийского наследия, где образ суверена-"удерживающего" (Катехона) и вседержителя (Пантократора) был секуляризован и стал матрицей для восприятия верховной власти. Пример: СВО и её обоснование как акта, пресекающего неонацистский хаос на Украине, - это чистая логика Катехона. Суверен вмешивается как удерживающая сила, чье решение призвано остановить зло - распад исторического и духовного порядка. Западная модель непрямого доминирования, напротив, устроена по образцу трансцендентного Бога-Законодателя, Бога-Часовщика. Его сила - не в прямом вмешательстве, а в предустановленной гармонии созданного им порядка. Власть здесь растворена в системе процедур, правил и институтов, которые действуют как бы сами собой. Чувство власти - это чувство архитектора, созерцающего работу безупречного механизма, который он однажды запустил. Легитимность здесь - вера не в личность, а в святость процедуры, в непогрешимость конституции или договора. Образ Бога-Законодателя следует понимать не как точное богословское учение, а как метафору того цивилизационного пути, где логика права, процедуры и системной рациональности, укоренённая в позднесредневековой схоластике и римском праве, постепенно взяла верх, сформировав современную "гражданскую религию" процедурной легитимности. Пример: Ответ Запада на СВО - не решение лидера, а запуск сложной, многоступенчатой машины санкций, то есть системное, процедурное применение заранее прописанных правил к "нарушителю". Цель - не личное сокрушение воли суверена, а возвращение системы в равновесие путём просчитанного давления. (продолжение ниже)

(начало выше) Эта христологическая развилка - "договор-смысл" vs "преображение-природа" - и породила две культурные матрицы, которые Гумбрехт назвал "культурой смысла" (репрезентации) и "культурой присутствия". Речь идёт не о догматическом учении, а о том, как определённые богословские интуиции, просачиваясь в культуру, влияли на массовое сознание и отношение к реальности». Современный западный (особенно англосаксонский) медиарежим - это прямое наследие "культуры смысла". Если реальность сводится к правильной интерпретации, к договору о значениях, то информационная война становится главной войной. Кто владеет производством смыслов, контекстов и интерпретаций - тот и владеет реальностью. Политика и конфликт превращаются в соревнование нарративов, в сторителлинг, где побеждает самый внутренне связный, эмоционально заряженный и технологически продвинутый сюжет. Это мир тотальной репрезентации, где образ окончательно заменил архетип. Он не лжёт в старом смысле - он конкурирует в эффективности производства убедительных интерпретаций. Традиционный же для России (и многих незападных обществ) способ коммуникации укоренён в логике "культуры присутствия". Здесь реальность - это не договор о смыслах, а данность. Задача власти и медиа - не столько сконструировать новую, более красивую реальность, сколько актуализировать, явить, защитить ту, что есть. Правда здесь - не лучшая интерпретация, а соответствие укоренённой, часто сакрализованной данности (народа, государства, истории). Её сила - в ориентации на аутентичность, на прикосновение к сути. Она не столько конкурирует в производстве интерпретаций, сколько отвергает саму идею, что реальность - это интерпретация. Отсюда и взаимное непонимание. Одна сторона, глядя на другую, видит пропаганду, неспособную создать привлекательный глобальный нарратив. Другая сторона видит в первой кощунственную, пустую игру в подмены, симулякры, где нет ни сути, ни святынь, ни подлинной жертвы. Таким образом, разница - не в "правде" и "лжи", а в природе самой "правды". Для одной культуры это когерентный и эффективный нарратив. Для другой - верность онтологической данности. Западная культура поэтому эффективна в информационной войне как в главном виде стратегического действия. Россия же онтологически ограничена в таких играх на чужом поле, потому что ее фундаментальная установка направлена не на конструирование реальности, а на свидетельствование о ней. @StratGum

Политическая теология. Часть 1. Христологические корни информационной войны В Православное Рождество начинаю на канале новый цикл постов - о политической теологии. Еще точнее - о том, как наши с Западом различия в понимании христианства обусловливают особенности ведения обеими сторонами военных действий. И сегодняшняя, первая часть - про информационную войну. Мы привыкли думать об информационной войне как о соревновании в технологиях, бюджетах или хитроумии: кто быстрее реагирует, чей нарратив убедительнее. Под этим поверхностным слоем лежит более важный глубинный. В 2015 году, когда я готовил к защите кандидатскую диссертацию по философии, то прочёл работу Ханса Ульриха Гумбрехта "Производство присутствия", где он, анализируя историю культуры, указывает на водораздел, проходящий через отношение к сакральному. Самый яркий пример - это разное понимание центрального христианского таинства Евхаристии; однако эта разница в интерпретации Причастия является лишь следствием более глубокого расхождения - христологического. Западная (латинская) теологическая традиция сосредоточилась на юридическом и моральном аспектах искупления. Грех воспринимался как долг, Христос - как заместительная жертва, удовлетворяющая справедливость Бога-Отца. Эта логика сделки, договора, замещения формировала рациональный, почти юридический взгляд на реальность. Священное стало пониматься как правильная доктрина, закон, смысл. В общественном сознании Запада, особенно после Реформации и Просвещения, произошла семиотизация сакрального, его частое сведение к моральному символу или личному переживанию. В результате западная традиция, с её развитой схоластической методологией объяснения тайн, создала предпосылки для более инструментального и аналитического отношения к знаковым системам. Восточная (православная) традиция поставила на первое место онтологическое преображение. Грех - это болезнь и смерть, повреждение самой природы. Христос - Богочеловек, который Своим воплощением, смертью и воскресением исцеляет и преображает человеческую природу изнутри, возвращая ей богоподобие и открывая путь к вечной жизни в Боге. Поэтому и Евхаристия здесь - не напоминание о договоре, а таинство реального причастия плоти воплотившегося Бога, которая является источником обожения для человека. Причащаясь, человек соединяет свою природу с уже исцеленной и преображенной человеческой природой Христа. Православное сознание в большей степени сохранило восприятие сакрального как данности бытия. Православная традиция, с её акцентом на тайну преложения и непостижимость сущности, воспитала в культуре большую онтологическую осторожность по отношению к образу и слову, подозрительность к их произвольному конструированию. (продолжение ниже)

Христос среди нас! И какие бы странненькие (как олень справа, вот откуда он Вифлееме?) мы не были, Он нас примет. И приходя сегодня к Его яслям мы все ра́вно чувствуем любовь, свет и радость. Его любовь, Его свет и Его радость. С Рождеством, братья и сестры!🔥

Больше всего меня трогают в Евангелии эпизоды, где во Христе подчёркивается Его человеческая природа. Я не могу их читать без слез. Он ест, пьёт, крепко спит посреди бури, гневается, сострадает, даже плачет — в Евангелии от Иоанна в том месте, где повествуется о воскрешении Лазаря из Вифании, прямо сказано: "Иисус прослезился" (Ин. 11:35). Потому что умер Его друг, скорбят чудесные сестры Мария и Марфа, за Ним по пятам ходит предатель, а Он понимает, что вскоре тоже умрёт. Как тут не плакать? В своей знаменитой рождественской проповеди в конце 1984 года митрополит Антоний Сурожский сказал: "Христос рождается с тем, чтобы умереть, мы рождаемся с тем, чтобы жить. И Он рождается, чтобы умереть, потому что Он любовью захотел стать одним из нас". Это в корне меняет вообще всё. Теперь Бог — не отчуждённый демиург, создавший мир и наделивший его страшной, мучительной свободой, которая рождает страдание, а Один из нас. И когда кто-нибудь говорит: — Мне больно. Он встаёт рядом. — И Мне было больно. Человек боится. — Мне страшно. Христос укажет на невыносимый эпизод из Гефсиманского сада. — Мне тоже было страшно. — Меня предали. — И Меня предавали. Сына Божия предали почти все ученики. Пётр трижды отрёкся, Иуда — продал за 30 сребреников, остальные в ужасе разбежались. У креста стояли лишь апостол Иоанн — ещё совсем мальчик, практически подросток, и женщины: Пресвятая Богородица, Мария Магдалина, Мария Клеопова, Саломия. — Мне кажется, что Бог оставил меня. — Я тоже так думал, — ответит Христос. Самые ужасающие слова Писания специально приводятся в оригинале — на арамейском языке, ровно так как их произносил сам Христос. Теперь мы можем проговорить их вслух, услышать именно те звуки, которые прозвучали на лобном месте из уст распятого Бога: "Элои, Элои! ламма савахфани?", что значит: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты оставил Меня?". Господь родился однажды, чтобы быть навсегда с нами и одним из нас. И вот это "навсегда" вселяет надежду, перед которой меркнет всё. С наступающим праздником, родные. P.S. Сделали дома инсталляцию — хрущёвочка новогодняя, с гирляндами, а над ней — Богомладенец в яслях.

3. Какие тут для нас минусы? Здесь все прямо вытекает из первых двух вопросов: - Дестабилизация рынка углеводородов с перспективой большого нефтяного передела. - Утрата симпатизанта в Латинской Америке, ослабление позиций в регионе. - Риск потери многомиллиардных инвестиций и кредитов, предоставленных Венесуэле. - Легитимизация силовой смены режимов, снижение порог применения силы в мире и создание опасного прецедента, который может быть использован в том числе и против России или ее партнеров. - Дестабилизация обстановки внутри медиапространства РФ - сейчас у части блогосферы и ребят на ЛБС очень остро проходит рефлексия над вопросом "а что, так можно было". И если не предложить им достойную (!) объяснительную модель, то лица принимающие решения могут понести некоторые репутационные издержки. - Сюда же поляризация экспертного сообщества на полюса: "Трамп наш слон, сожрите друг друга" и "Трамп - международный преступник, ренегат и дурилка автозагарная". Из этого разделения следует вторая поляризация на "нам нужно поступить так же" и "нам так же поступить не нужно", а от нее идут разброд, шатание и грызня. В условиях же СВО (и, особенно, после угрозы нашему лидеру) в российском обществе недопустима никакая поляризация, любой раскол всегда будет играть против нас. 4. Какие тут для нас плюсы? - Оттяжка внимания и вооружения с Украины на Латинскую Америку. - Взбадривание Китая (правда зачем?) и следующая за этим ревизия отношений США/Китай. - Явная демонстрация "мира основанного на силе" может сильнее сплотить страны, опасающиеся венесуэльского сценария, вокруг идеи многополярности и вокруг России как её центра. - Непризнание Трампом проамериканской оппозиционерки Мачадо (по-детски смешные трения из-за нобелевки) обнажает психоэмоциональную незрелость Трампа противоречия в подходах США и их европейских союзников. Игра на этом противоречии может принести России дивиденды в виде новых союзников или дополнительных ресурсов. - Произошла яркая и прямолинейная демонстрация настоящих целей самой демократичной из всех стран (БАБЛО. МНОГО БАБЛА. ДОФИГА БАБЛИЩА) и средства (абсолютно любые) их достижения. Вообще тут было бы круто отзеркалить дискурсивную позицию Европы и США периода 2014-2024 годов. А именно - вместо нашей привычной озабоченности экстренно созвать ООН, навести суету и потребовать санкций, объявить террористами. А еще - написать в Википедию статьи про аннексию Венесуэлы, перестать продавать гречку и сало в русских кварталах (только параллельный экспорт через Мексику), заплатить паре американских ЛОМов, чтобы они записали видео о том, как им стыдно за свою страну и они переезжают в ту, которая "не нападает на своих соседей" (можно в тот же Израиль). В общем, можно было бы неплохо оттянуться и вернуть дискурс с процентами.