Незабвенная

– Чем вам там нравится белая серая? – удивился дяденька-продавец. Чем-чем, красивая она. Естественно, я бы предпочла Набокова от «Симпозиума», но дороговато. Дяденька держал меня беседами минут двадцать, обнаружив во мне человека, способного отличить Ремарка от Апдайка. Говорили о не читающих детях, гаджетах, фильмах: Звягинцева, фон Триере и Вонге Карвае, «Мои черничные ночи» которого я запомнила благодаря голосу Норы Джонс. Пообещала посмотреть «Любовное настроение». Почему на «Авито» взлетели цены на «Щегла», он тоже не понимает.

Старушка в церкви меня осудила за то, что заказываю панихиду на завтра, а не на сегодня. На завтра дешевле, но у нее, конечно, своя логика добродетельного поведения. Потому я помчалась на улицу Джона Рида покупать книжки на Авито (одна, как выяснилось, у меня уже есть). Теперь у меня красивый азбучный Набоков.

Сегодняшний текст Галины Юзефович не прочитал только ленивый. Я тоже прочитала и, хотя не всегда и не во всем согласна с автором, тут единодушна. Она печалится о новой эре, когда ИИ станет нормой, пример тому творчество Ксении Буржской, которая не скрывает, что использует ИИ. Ее, Ксении, право. Я же человек старорежимный - привыкла к живому общению и ценю его, не практикую виртуальный секс или дружбу. И от художественной литературы жду человеческих эмоций и мыслей. Живых. Ну это мое право. А вы что думаете?

Мама съездила в Капеллу, вернулась сильно взволнованной, но не от Дворжака. – Не надо никого осуждать! – возопил мужик в метро, севший рядом с ней. – Надо молиться… Дальше мама не расслышала, там было что-то про «обезьян». Она поняла, что, если рядом сидит орущий дядька и смотрит на тебя, хлопай ресницами и кивай. Я тактику одобрила. Но на этом сеанс хождения в народ не закончился. Мама увидела около помойки усталую даму трудной судьбы и решила, что ей надо помочь. Так же решил и проходивший мимо мужчина, предложивший вызвать скорую. Но тут спящая красавица цепко схватила маму за рукав. И послала далеко, объяснив, что не надо ей скорой. Мама до сих пор вздрагивает.

Евгения Водолазкина однажды попросили прокомментировать убийство с последующим расчленением тела, совершенное историком и реконструктором Олегом Соколовым. На вопрос Водолазкина, почему обратились именно к нему, журналист меланхолично ответил: "Доктор наук расчленил - пусть доктор наук и комментирует". Via Галина Юзефович

На меня напал злой вирус, интернет пропал, зато я дочитала «Орландо» под завывания Кейт Буш Wuthering Heights (Грозовой перевал). У певицы очень высокий голос, на чем я и споткнулась: мне-то думалось, призраки должны или шептать или обладать контральто. Но дух Кэти весьма истеричен и настойчив, так почему бы не повыть? А песня красивая. Хорошее тоже есть: мечта чувствовать под боком кошку, когда читаю, сбылась.

Что-то очень красивое. Гэри Олдман и Вайнона Райдер на промо-фото к «Дракуле» для журнала Premiere, 1992 год.

Я пишу о книгах и не боюсь «пораниться от сюжет», но вздрагиваю каждый раз, когда читаю: «книга меня ошеломила», «бриллиант», «это потрясение». И задумываюсь, может, чувствительный автор этого отзыва видит глубже, может, грубая я не имею права топтать грязными лапами нежную кисею чужого текста. Все эмоциональные возгласы в какой-то момент становится сигналом «не трогай», а я, признаться, плохо реагирую на императивы и сторонюсь избыточной восторженности. Потому в разговоре о книгах или фильмах ценю отстраненность. Возможно, пишущие авторы меня поймут. Но проблема есть и решается так: молчать или писать честно без опаски кого-то задеть. В данном случае я говорю о ситуации, а не о конкретной книге, хотя о конкретной книге думаю, но пока текст не вышел.

Поговорила с Верой Богдановой о новой книге - борьбе с болезнью, даче, смерти и жизни. "Царствие мне небесное" - книга, в которой каждый читатель найдет что-то особенно близкое и личное. В моем случае - похороны бабушки и ощущение того, что после ее ухода ты стала ближе к краю, а память о человеке жива, пока ее готовы беречь... https://s-t-o-l.com/kultura/66986-ya-khotela-zhit-i-videt-kak-rastyet-moy-syn/

Утонула в мемуарах Маргариты Сабашниковой-Волошиной. «Вячеслав и я, - сказала Лидия, - мы любим в лицах людей видеть сны». «Когда мы с Максом ехали в ту холодную ночь в санках домой, мы говорили, что мы оба среди этих переутонченных людей – вроде варваров. Они смотрят назад, а мы ищем будущее». Впрочем, Лидия Зиновьева-Аннибал и Вячеслав Иванов эротическое будущее видели весьма смело и авторитарно. «У них была странная идея: когда двое так слились воедино, как они, оба могут любить третьего. Это вроде маски: пригодная для двоих, она может подойти и третьему. Такая любовь есть начало новой человеческой общины, даже церкви, в которой Эрос воплощается в плоть и кровь. Так вот в чем их новое учение! «А Макс?» - спросила я. - «Нет, он не подходит». И все это половодье чувств под пристальным взглядом сивиллы Анны Минцловой, дамы, увлеченной Ивановым и оккультизмом. «Как всегда, вокруг нее возникали вихри, а при встречах с Вячеславом Ивановым разражались настоящие духовные грозы. От нее он впервые узнал о пути в духовный мир». Вот так. Глубоко люди жили, с затеями, эх...

О запретах и цензуре: юная Маргарита Сабашникова пришла к старцу ЛьвуТолстому испрашивать совета. Он сказал нечто нудное. А она хотела творить и пользу приносить. Копии сочинений графа, запрещенных цензурой, мадемуазель Сабашникова (она будущая жена Волошина) получит от горничной своей тети. Я восхищаюсь неравнодушием прислуги))

Сходила в частный музей парфюмерии, зашла за очередными мемуарами и украсила день кофе. Все же на Озоне покупать даже выгоднее, но в походе в старую книгу есть ностальгический вайб.