Derrunda I Философский портрет

Ответил ещё на пару десятков комментариев. К заметкам про "Анору", "Ауэрбаха", "Сингулярные понятия". Показать? Думаю, их польза в том, что они могут подсказать, каким риторическим приёмам мы иногда противостоим. И как можно противодействовать разным способам обесценивания.

Видимо, в предвестии знаменательной годовщины алгоритмы дзена оживились, начав обращать внимание на все созвучные празднеству публикации. Так вышло, что у меня есть один очерк, соприкасающийся с той эпохой. Хотя и посвящён он скорее современности. Он озаглавлен "Диалоги вокруг публикации "Бессмертного барака". Как видно из названия, сердцевина материала принадлежит сегодняшнему дню, обсуждению взгляда в прошлое. Основным предметом комментария или внимания стало мышление доставшегося мне собеседника. Приток новой аудитории породил новые комментарии. Они стали разными. На часть из них я постарался ответить. Кроме того, обдумав их, я решил дополнить оригинальную запись заключительным пассажем, что должен помочь в преодолении растерянности или непонимания, если таковые назрели по ходу чтения. Вот он: Резюмирую своё впечатление от приведённого разговора и ряда комментариев. На мой взгляд, я встретил реакцию в духе инерционной лояльности. Она укоренена в принятии установленных иерархий как нормы, а их последствий — как "неизбежности". Это не рассуждение от цели к средству, это рационализация уже случившегося в рамках предложенной схемы, в которой "государство знает лучше", "в войну не до сантиментов", и "некоторые должны были выживать ради остальных" — без уточнения, каких остальных именно. Это форма идеологической мимикрии, где привычная схема оправданий воспринимается как "естественный порядок вещей", даже если логика этой схемы внутренне противоречива или морально ущербна. Такая позиция может быть описана как защитный конформизм — не в смысле страха, а как привычка мыслить через заданные рамки. Мне хотелось действовать как разрушитель привычного дискурса, предложив взглянуть не на форму ("система выживания работала"), а на цену и субъекты этой формы: кто именно выживал, за счёт кого, и почему это считается допустимым. Именно тут начинается тревожащая работа мысли. В заключение скажу, что у меня нет никаких сомнений в отношении коллективного достижения советского общества и народа, в отношении значения Победы для определения будущего, где теперь находимся мы. Да, Великая Победа. Да, торжество над агрессором и спасение себя, союзников и многих наций от ига врага. С Днём Победы. Я постарался вступить в диалог с частью отписашихся. Поделюсь этими ветвями комментариев. Возможно, они кого-то заинтересуют или даже вдохновят. Всё-таки в наше время довольно сложно говорить, пусть оно и полно способов коммуникации. И два скриншота, на которых я обнаружил повод для улыбки, растроганный высказанными в них мыслями.

Края, где открывался этот опыт нового, также вели через земли эстетики, культурной критики и медиа-теории, онтологии и философии искусства. В них было любопытно задержаться, ещё раз окинув взором обитающие там концепты. А с ними - поля для различения, как себя, так и чего-то нетривиального в отзвуках впечатлений. Когда я заканчивал работу, я понял, что немного изменился, потому что прошёл путь, в котором вопрос стал основой письма. Текст со всеми сделанными решениями может не понравиться. Даже вызвать раздражение. Но если что-то в нём зацепит, значит, он живёт. За всеми увиденными вновь внутренними спорами, сомнениями, где-то вдалеке, но всё же чуть ближе черты горизонта, ставшей различимой, открывался наш мир.

Озвученное намерение, закрепившееся в структуре со слогом, создаёт проблемы для определения жанра. Пожалуй, ближе всего - философская эссеистика. Объёмная, фактурная, обходящая законы академической работы, но дистанцированная и от захватывающего письмо флёра художественной прозы. Допускаю, что здесь кроется отблеск его оригинальности или самостоятельности. В контексте интеллектуальных течений ему ближе всего неоромантизм. Трудно сказать, какие имена отвечают за русло, где бегут воды этого потока. Возможно, я в чём-то одинок в сознательно инициированном движении, но это одиночество — часть метода и принципа письма, в котором риск и неопределённость становятся необходимым условием. Окружающий ландшафт более понятен: авторы, чьи интеллектуальные портреты генеалогически связаны с Ницше, символистами и сюрреалистами, через них - с йенскими романтиками и немецкими идеалистами. В здешних краях язык и стиль сочинения могут идти на риск распада в динамике смыслов, отчего одной из функций текста является фиксация семантической и ритмической напряжённости. Таким образом, текст вышел интердискурсивным, отчасти - экспериментальным. В первую очередь из-за отражения заложенных в него идей на уровне собственных архитектоники и устройства в целом. Возможно, без легко узнаваемого аналога на сцене. Всё-таки не всё, что было и старо, реанимировано постмодерном. Главной инстанцией, удерживающей упомянутое напряжение и обеспечивающей дрейф - выражусь так, чтобы элиминировать смыслы курируемого или линейного перемещения, - читателя, стала структура. Она снабжена подводкой с набором пояснений, что идёт как бы с внешней стороны к основному массиву текста. Затем - введением. Оно намечает контуры предстоящих вопросов, концептов. И одновременно оно “вводит” в текст. Подспорьем служит имитация движения мысли при разговоре через пересказ одной давней беседы, на чью орбиту заносятся интуиции и детали, собирающиеся в диапазон затрагиваемых проблем. Дальше - само произведение, сцепленное нарастаниями и спадами интонаций, разворотами мысли, прибегающей к повторениям, от которых берётся новое направление. Внутренняя динамика сочинения, кажется, смогла отразить и тем самым проиллюстрировать долю рассматриваемых идей, адресованных письму, власти и безобразному. Наверняка написанное мной звучит сложно и амбициозно. Но, как это случается, паре громких слов нужен простор, чтобы затеряться и утихнуть, успокоив свою гласную природу и рассеявшись в усилии быть. Представить нечто невидимое на основе крупиц трудно: образу куда проще расползтись и распасться, не получая всех компонентов для остова и наполнения. Так что вряд ли чтение завертит на кончике языка те же суждения в отношении композиции. Постепенно представление о ней соберётся и вырастет из опыта встречи. Под встречу текст и оформлен. Он не столько повествует, сколько соучаствует, ведя себя не как предписание. И, как мне показалось, это чувствуется. Его интенсивность, плотность соседствуют с заложенным в него риском: быть поставленным на карту целиком. Отойти от взгляда на авторское достоинство как на несокрушимую убедительность или ясность, которые могут переродиться в идеологию или дискурс. И вместо амплуа источника окончательной формы с господством над читателем побыть речью, где сохраняются шероховатости, перегрузки, но есть и несовершенство процесса становления. В конце концов я старался в том числе испытать границы формулировки, втягивая в размышление, вынуждая к соавторству. Для меня философия наравне со всем, что придумано людьми поверх материальной действительности, игра, не вселяющая желания быть в ней абсолютным победителем. Такая философская искренность, открытая несогласию и, лично меня, всё же увлёкшая. Я и сам чуть-чуть изменился к завершению длительной работы, из-за чего встреча с итогом имела зачатки встречи с чем-то новым.

Что ж, завершён этап уединённой работы над философским сочинением. Следующая стадия - встреча с сотрудниками издательства, а моя монологовая роль получит собеседников. После - с читателями. До поры, когда наступит час заметных сдвигов, которыми будет интересно поделиться, пройдёт время. Пока же - пауза в хрониках письма. Оберну её в очерк о последних занятных впечатлениях: автор читает себя от первой страницы до последней. Не берусь судить, какая судьба уготована идеям, высказанным в работе. Им нашлось, где осесть, и вместилось их немало. Уверен, зоркий глаз редакторов сделает вклад в заметность и голосистость изложенных рассуждений. О чём я, пожалуй, могу и главное хочу сказать, так это об опыте чтения. И до некоторой степени о герменевтике. Обыкновенно мы говорим о герменевтике, как об искусстве толкования или интерпретации текстов. Но и сами тексты являются искусством: как результат творческой деятельности и как воплощение искусства письма. Иногда мы можем наткнуться на слова об искусстве или художнике, исследующем некую проблему. Такая формулировка почти наверняка навеет ассоциации с наукой, строгим подходом и методологией. На мой взгляд, более умеренно, но с сохранением намерения звучит понятие “штудия”. Оно сближает интонацию, присущую научному проекту, с лейтмотивом искусства - изображением. Искусство, согласно моей точке зрения, изображает или репрезентирует. То есть показывает, как нечто может быть представлено, воображено и являться. Реализация этого потенциала включает исследовательский труд — по калибровке элементов, вовлечённых в проект. Потому, возвращаясь к смыслу герменевтики, я бы предложил увидеть в ней способ реконструкции или постижения мышления, изображённого текстом. Любое произведение формирует представление, оперирует образами, часто транслируя завершённые ракурс и поле зрения. Под ракурсом я подразумеваю набор установок, складывающихся в оптику, а под полем зрения - выводимую картину, финализированное видение, гармонизированное перспективой. Утверждения, что утвердились в ландшафте работы. Это позволяет нам говорить об истинах, содержащихся в прочитанном, или о высказывании, гарантирующем некий итог. Но я аккуратно пишу: “часто транслируя..”. Потому как так бывает не всегда. Тем, кто знаком с историей герменевтики, кто слушал мой экскурс в биографию данной дисциплины или просто прокручивал в уме личные читательские впечатления, вероятно известно, что сердцевина текста - это соотношение власти автора и читателя. Иными словами, пропорция открытости и закрытости или тектоничность и атектоничность написанного. Собственно, те барьеры, что преодолеваются герменевтикой и обычно принадлежат властной натуре автора. Фигуру автора трудно элиминировать полностью.. Здесь прячется и проблема Другого, и тяготы, восходящие к различиям языковой личности, и вообще к логике письма, хрестоматийно ориентированной на готовое знание или производство читателя. Я ясно помню, каким мне хотелось получить текст. Уязвимым. То есть таким, в котором авторская власть осознанно отступает, давая читателю возможность превзойти исходное высказывание, сделав свой голос неотвратимым поверх зафиксированной речи. Чтобы опыт прочтения не сводился к получению готового философского содержания и знания. Вместо этого, чтобы читатель был втянут в процесс философского размышления и концептуального переживания, имея стимул или шанс вернуться к себе. Философское сочинение вполне может быть произведением сдвига в восприятии. Свободным полем совместного конструирования режима мышления, ведущего к новым высказываниям. Опытом разрыва и интенсификация различия.

Всё. Дописал. И сдал текст.

Когда-то у меня была серия трансляций, посвящённых философскому контенту. Вот эти стримы: Первый и Второй. Всё прошло под знаменем вопроса "Зачем Вы это делаете?". Всё-таки стезя публичной просветительской деятельности, да и личных, но всё же открытых и коллективных штудий редко связана с практической выгодой. Так и возникла идея провести разговор, застолбив место в уме Евгения, руководителя "Философской афиши Москвы". Часть площадок замолкла, став вехой в истории, но не философская афиша. Вот свежая сводка новостей от неё. Понедельник: - Чтения: Георг Гегель «Лекции по эстетике» (ONLINE) Среда: - Логика: что это, и какая она бывает - Презентация книги Ролана Барта «Нулевая степень письма» (Дмитрий Хаустов) Четверг: - Феноменология и буддизм Суббота: - Чтение: Джудит Батлер: Психика власти (ONLINE) - Красота в творчестве, жизни и рассуждениях Юкио Мисима - Чтение: Х-Г Гадамер - Истина и метод (ONLINE) Воскресенье: - Тихое искусство 2000-х годов

Собрал основной массив опубликованных текстов, из которых, можно сказать, выросла книга. В будущем, полагаю, я закрою два из них, т.к. "Города и повседневность" легли в основу 2ой части, а "Начало философии. Давным-давно," стало постскриптумом. "Какой киберпанк мы заслуживаем?" VK: https://vk.com/@derrunda-kakoi-kiberpank-my-zasluzhivaem Web: https://derrunda.ru/kakoj-kiberpank-my-zasluzhivaem-derrunda/ "Города и повседневность. Часть 1." VK: https://vk.com/@derrunda-goroda-i-povsednevnost-chast-1 Web: https://derrunda.ru/goroda-i-povsednevnost-chast-1/ Video: https://vkvideo.ru/video-98154015_456239628 Derrunda // Начало философии. Давным-давно, VK: https://vk.com/@derrunda-derrunda-nachalo-filosofii-davnym-davno Web: https://derrunda.ru/derrunda-nachalo-filosofii-davnym-davno/ "Эстетика руин и их положение в городе" Web: https://derrunda.ru/estetika-ruin-i-ix-polozhenie-v-gorode/ "Заколдованный мир – колдующий человек" VK: https://vk.com/@derrunda-zakoldovannyi-mir-kolduuschii-chelovek Web: https://derrunda.ru/zakoldovannyj-mir/ "Derrunda // О поэзии" VK: https://derrunda.ru/derrunda-o-poezii/ Web: https://vk.com/@derrunda-derrunda-o-poezii Кроме текстов есть и пара видеоматериалов, что можно назвать ключевыми для сочинения. "Derrunda и Александр Журавлёв // Современное искусство - за пределами понятийного" Video: https://vkvideo.ru/playlist/-98154015_-13/video-98154015_456239637 Yandex Podcasts: https://music.yandex.ru/album/28752343/track/120504207 "Derrunda: эстетика естественного шифрования" Video: https://vkvideo.ru/playlist/-98154015_-13/video-98154015_456239550 "Derrunda и Алексей Зыгмонт: Под-материальные основы мира, Жорж Батай" Video: https://vkvideo.ru/playlist/-98154015_-13/video-98154015_456239499 Yandex Podcasts: https://music.yandex.ru/album/28752343/track/120504203 "Derrunda: штрихи по современной эстетике и прочие заметки" Video: https://vkvideo.ru/video-98154015_456239588 "Derrunda и Илья Николаевич Инишев // Эстетика: субъектность и идентичность" Video: https://vkvideo.ru/video-98154015_456239879 Yandex Podcasts: https://music.yandex.ru/album/28752343/track/127827208 "Derrunda и Ann Andersen // О человеке и времени. Хайдеггер" Yandex Podcasts: https://music.yandex.ru/album/28752343/track/128349801 "Derrunda и Александр Марков // Исток смысла в искусстве" Yandex Podcasts: https://music.yandex.ru/album/28752343/track/120504208

Давно не выкладывал живописные или занимательные снимки. Поделюсь мелочами жизни. И Цурканом с альт-вайбом

Что-то вроде резюме тексту: Это философское сочинение выстроено как нисходящая траектория: от образов будущего и городской симуляции — ко внутреннему напряжению формы, к ничто, к поэтическому краю мышления. Фаусин, цифровой канон, архив, безобразное — это не темы, а пространства, через которые проходит мысль, сталкиваясь с границей различения. По мере распада устойчивых образов и схем переживания открывается иной фокус: человек как точка уплотнения, как остаток, как тот, кто способен уцелеть в коллапсе формы. Здесь эстетика — это не жанр и не свидетельство вкуса, а способ становления, возможность удержаться на краю между распознанным и распадающимся.

Приобретения. Последнее взял в подарок. А первое - из любопытства к тому, как мыслили вообще и себя разные сообщества в другие эпохи, и из желания подглядеть, что же там про мимезис в лекциях. Вдруг пригодится для книги и обогатит мои рассуждения.

Еще пара снимков