Камертон

🇷🇺🌎Начало освоения Русской Америки На начало 18 века в Северной Америке существовало огромное множество неизведанных европейцами областей. Северо-запад материка вызывал множество вопросов. Например, никто точно не понимал, как далеко он тянется и существует…

Сталин дал добро: День Республики Тыва 15 августа. история, традиции, современные празднования 15 августа в Республике Тыва отмечается один из главных государственных праздников — День Республики. Эта дата связана с ключевыми событиями в истории тувинского народа, от обретения независимости — до вхождения в состав России. Исторические корни праздника берут начало с 1921 года, когда прошёл Первый съезд за независимость. 15 августа в местечке Суг-Бажи, близ современного Кызыла, состоялся Всетувинский учредительный хурал. Съезд (в переводе), на котором провозгласили создание Тувинской Народной Республики: ТНР. До этого Тува находилась под контролем Китая — в составе империи Цинн. А затем — под протекторатом Российской империи. После революции 1917 года тувинские правители решили создать собственное государство. При том что ТНР не сразу вошла в СССР, а — стала первым в мире(!) социалистическим государством за пределами Советского Союза: заимев, таким образом, как бы особый статус. И хотя формально Тыва стала частью СССР только 11 октября 1944 года, дата 15 августа осталась символической — как знаменательный день начала самостоятельного пути. В годы Великой Отечественной войны ТНР помогала СССР, отправляя золото, скот, добровольцев, в итоге и вовсе решив войти в состав Советского Союза. Как менялся статус?.. - 1944—1961 — Тувинская автономная область - 1961—1991 — Тувинская АССР - С 1991 года — Республика Тыва в составе РФ Уточню также, что в 1921—1944 гг. — Тува была независимым государством, но — под непосредственным влиянием, опекой СССР.

80 лет назад, 15 августа 1945 года родилась Екатерина Васильева, советская российская актриса театра, кино и дубляжа, монтажёр. Народная артистка РСФСР.

🇷🇺🌎Начало освоения Русской Америки На начало 18 века в Северной Америке существовало огромное множество неизведанных европейцами областей. Северо-запад материка вызывал множество вопросов. Например, никто точно не понимал, как далеко он тянется и существует ли прямое соединение Америки с Азией. Этот загадочный регион особенно привлекал внимание навигаторов (мореплавателей) и отважных искателей приключений. Что касается путешествия Семёна Ивановича Дежнёва, якутского атамана, который прошёл через пролив между Азией и Америкой в 1648 г., за 80 лет до другого исследователя — Беринга, то о его достижении поначалу не было никакой информации даже в Якутске, не говоря уже о Москве или европейских странах. Далее информация хранилась исключительно в Якутском остроге, не добравшись до столицы. Есть мнение, что в ходе экспедиции Дежнёва один из кораблей попал в сильный шторм и затонул. Но, несмотря на это, часть команды смогла выжить. Спасшиеся достигли берегов Аляски, где основали поселение под названием Кынговей вблизи реки Хеуверен. В различных источниках, включая записи путешественников и географов, упоминалось о его существовании. Однако обнаружить место посёлка по сей день не удалось. Как и узнать, по какой причине тот пришёл в упадок. «Последнее открытие Америки» (в 1733—1741 гг.), начавшееся со Второй Камчатской экспедиции Витуса Ионассена Беринга, растянулось на несколько десятилетий. Пока информация дойдёт до центров в Сибири, пока до главного центра в Санкт-Петербурге, пройдёт немало времени. Информация о материковом побережье Америки, собранная русскими моряками и промышленниками во время их плаваний на восток, сыграла ключевую роль в колонизации Аляски, которая стартовала спустя некоторое время. Процесс внутренней колонизации не прекращался ни на секунду. В поисках пушнины и, самое главное, — морского бобра, он же калан, — русские купцы всё чаще отправлялись к необжитым берегам, ещё не охваченным широким промыслом. Одновременно с развитием торговли стали возникать конфликты с местным населением — алеутами и тлинкитами. В период с 1763 по 1765 годы на Алеутских островах, на их части, именуемой «Лисья гряда», произошло первое восстание туземцев, перебивших всех русских колонистов и уничтоживших не менее 4 кораблей компании купца Трапезникова. Восстание было в скорости подавлено русскими промышленниками, устроившими настоящий карательный рейд под руководством головорезов Соловьёва и Коровина. Их рейд уничтожил от 4 до 5 тысяч алеутов. В 1772 году на острове Уналашка, входящем в ту же группу Алеутских островов, теперь уже очищенным от враждебного коренного населения, было создано первое постоянное русское торговое поселение, названное «Голландская гавань». Через шесть лет после основания это место посетил знаменитый исследователь Джеймс Кук, который встретился с русским купцом Герасимом Измайловым. Измайлов передал (по другим данным — задорого продал) Куку карту уже изученных местностей. Вслед за промышленниками и купеческими сословиями туда стали прибывать и представители духовенства, стремившиеся расширить своё пастырское служение. В результате этих усилий была учреждена Американская православная епархия, которая сосредоточила свою деятельность на крещении коренного населения. Но первым, кто решил основательно заняться получением дохода с новых территорий, основать целую компанию, был Григорий Иванович Шелихов (Шелехов) — исследователь-промышленник и мореплаватель из рода знатного рода Шелеховых. Начиная с 1776 года им предпринимались отправки кораблей для ведения промысловой деятельности у побережья Аляски. Летом 1784 года экспедиция, посланная купцом Шелеховым, достигла Алеутских островов, где было заложено первое русское поселение на острове Кадьяк — Павловская Гавань. Оно стало первой столицей Русской Америки. К концу 18 века освоение Аляски стало более активным. Было основано ещё несколько поселений: Трёхсветительская гавань (неподалёку от Павловской), селение Доброго Согласия и Ахтинское

Продажа Аляски, коротко: история сделки, о которой спорят до сих пор Аляска была открыта русскими экспедициями в XVIII веке: 1732 год — экспедиция Михаила Гвоздева и Ивана Фёдорова первой достигла берегов Аляски, но не высадилась. 1741 год — Витус Беринг и Алексей Чириков официально закрепили открытие, хотя сам Беринг погиб на обратном пути. В 1784 году купец Григорий Шелихов основал первое русское поселение на острове Кадьяк, что положило начало Русской Америке. В 1799 году император Павел I создал Российско-американскую компанию (РАК), которая получила монополию на освоение Аляски. Ее руководитель, Александр Баранов, расширил владения до Калифорнии, основав Форт-Росс в 1812 году. К середине XIX века удержание колонии стало проблематичным. Пушной промысел (основной доход) пришёл в упадок из-за истребления каланов: пушистых хищников из семейства куньих. Иногда их называют бобрами, но это некорректно: бобры — грызуны, не хищники. Но не суть... Содержание колонии на Аляске обходилось дорого — дотации из казны достигали 200 тыс. рублей ежегодно. К тому же поселенцев накрывали геополитические риски — в смысле боязни захвата русских территорий: после Крымской войны 1853—1856 гг. Россия опасалась, что Британия оккупирует Аляску: англичане уже атаковали однажды Петропавловск-Камчатский в «крымскую». США активно расширялись, например, купили Луизиану у Франции и — могли просто аннексировать русские земли в три счёта… Крайне весомой была логистическая изоляция: доставка грузов из Петербурга занимала 8-12 месяцев (через Охотск или Камчатку), из Мексики (через Форт-Росс) 3-4 месяца; а собственно население колонии не превышало 2,5 тыс. русских.

Дм. Мережковский как исторический романист. Эссе к 160-летнему юбилею писателя 160 лет назад, 14 августа 1865 года родился яркий русский писатель, поэт, литературный критик, переводчик-историк, религиозный философ, общественный деятель Дмитрий Мережковский... Муж поэтессы Зинаиды Гиппиус. Весомый представитель Серебряного века, вошёл в историю как один из основателей русского символизма, основоположник нового для русской литературы жанра историософского романа, один из пионеров религиозно-философского подхода к анализу литературы, выдающийся эссеист, критик. К тому же, начиная с 1914 г., когда его кандидатуру выдвинул академик Нестор Котляревский, был 10 раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе. …с какой поры Юлиан Отступник, чья жизнь была тяжела, как вериги, кого убить многократно могли ребёнком, но он выжил, сжимаясь кольцами воли, всё время готовый к броску — с каких пор понял он, что ждёт его неудача? Видя в христианстве только тьму заблуждений и игры предрассудков, помноженные на извечный страх смерти, Юлиан, светло стремясь преобразовать жизнь, столь верил радостным олимпийцам. Всё у них — от жизни: даже бог Аид атлетически-торжественен. Юлиан любил красоту, белые льняные одежды философа, мудрость. Мережковский, погружая нас в слои истории, показывает её столь живо и, думается, достоверно, что можно войти в двери страниц, двинуться улицами Антиохии, увидать громады таинственных дворцов, где зреет виноград интриг… Можно словно и мчаться рядом с Юлианом в битве… Сейчас стрела ужалит его в бедро. Потом всё закончится смертью: может быть, олимпийцы, которых так мечтал вернуть в действительность — примут его на Олимп в виде исключения? Развернётся мистическое действо жизни Леонардо да Винчи: одного из самых загадочных гениев человечества. Конфликт с Микеланджело остёр: важно для истории. Здесь всё важно — и как Леонардо созерцает муравьёв, входя в понимание тайн микроскопических жизней, и как собирается конструировать летательный аппарат, и как ездит и ходит по Европе, иногда оставляя работы, увлечённый следующими. Далее длится трилогия. Неугомонная эта ходячая верста: царь, взрывающий византийскую сонность России! Мускульная мощь взора, коли гневного — способного парализовать; бьющая через край энергия, гроздь блистательных людей, окружавших его… Всё — неистово, и жестокость, увы, тоже, и глумление: каков остров образа! Пишет Мережковский красиво, поэтично, собственный опыт поэта делает его прозу медовой. Музыкальной. Он пишет о декабристах, исследуя феномен мужества и самоотверженности; и столь живо лепит, возрождает людей этих, будто смерти и не было. Как знать — может, её и нет… Так хочется надеяться. Но чтение исторических романов Мережковского — замечательный опыт прохождения духовного пути.

Ровно 80 лет назад, 14 августа 1945 года, был подписан Советско-китайский договор о дружбе и союзе, заключённый сроком на 30 лет. «Договаривающиеся стороны обязуются вести войну до тех пор, пока Япония не примет безоговорочной капитуляции». Из итогового текста договора (ст. 1) «Тов. Сталин указал, что термины военных документов требуют точности, а не литературности». Из дневника В.Молотова Для начала дам, дорогие друзья, пару исторических курьёзов поры советско-китайского договора, таких как, скажем, подписание соглашения состоялось на столе, изготовленном для Ялтинской конференции. А, например, В. Молотов использовал при визировании протоколов перьевую ручку Montblanc, подаренную ему Гитлером в 1939 г. В свою очередь, переводчик Сталина В. Павлов ошибся в переводе термина «безоговорочная капитуляция» (имеется в виду Японии, конечно), — что тут же вызвало 3-часовой перерыв. А, добавим, в том же августе 1945-го делегация пионеров вручила американскому дипломату У. Авереллу Гарриману, участвовавшему наблюдателем в подписании Договора, необычный подарок — искусно вырезанный из дерева герб США. На первый взгляд, это был всего лишь символ дружбы между союзниками, однако внутри него скрывалось хитроумное устройство — пассивный акустический жучок, не требующий источника питания. Подарок занял почётное место в кабинете Гарримана в московском посольстве и оставался там незамеченным целых семь лет. Лишь в 1952 г., когда послом уже был Джордж Ф. Кеннан, британский радиооператор случайно перехватил сигнал, исходивший от, казалось бы, безобидного деревянного украшения. Так раскрылась одна из самых дерзких операций советской разведки, позволившая годами вести скрытое наблюдение за американскими дипломатами.

«Великий и могучий» по-прежнему могуч Недавно от знакомых пришло сообщение: «Интересную фразу услышал от филолога Петрова: “…язык отличается от диалекта тем, что у языка есть армия”». — Мысль понятна. Язык — явление государственной важности. Государство язык должно не просто защищать, а иметь его в качестве инструмента экспансии. Поскольку к экспансии в той или иной степени стремится всякая страна, просто каждая имеет для этого разные основания и возможности. Но уж какая имеет, та не преми́нет. Третьего дня утвердили «Основы государственной языковой политики»... Теперь русский будет усиленно продвигаться как язык межгосударственного общения в странах СНГ. СНГ, конечно, уже никто не помнит, говорим просто — постсоветское пространство. Вообразите себе ситуацию сколь комичную, столь и распространенную — надо, положим, переговорить киргизу и латышу. Нет, они, конечно, могут долго ерепениться, делать вид, что знают английский, прибегать к помощи электронных средств коммуникации, но предложения через полтора оба поймут, что проще по-русски. Квази-монопольное положение естественно поддерживать, когда преимущество уже получено и утверждено. Вот у русского языка это положение уже имеется, надо его только не потерять. Это естественная монополия, она сформировалась исторически и без всякого сопротивления. Можете называть это империализмом или колониализмом, для здорового человека эти слова никакой отрицательной коннотации не имеют. Учите русский, он вам пригодится. Впрочем, и другие языки учите. Мы, русские, миру открыты». Признаться — зацепило, поневоле пришлось серьезно задуматься. С одной стороны, уже самый первый тезис насчет связи формального статуса речи — и наличия у ее носителей армии (то есть — государственности в широком смысле слова) — как по мне, — отнюдь не абсолютен. Во всяком случае, если учитывать конкретный небольшой промежуток времени, особенно в современную эпоху, — а не несколько веков (а то и тысячелетий) обозримой истории. Взять, например, Великое Княжество Литовское — настоящую «сверхдержаву» Средневековья, по площади сравнимую с остальной Европой, на то время раздерганной, как лоскутное одеяло, на множество не только империй и королевств, но и княжеств, герцогств, графств и прочих вполне себе если не полностью, то частично независимых образований. Пусть даже с учетом того, что значительную часть территории ВКЛ представляли собой фактически почти не контролируемые им пустоши юга современной Украины, так тогда и называемые — «Диким полем». Превратившиеся в окультуренную и цветущую Новороссию лишь во второй половине 18 века — стараниями светлейшего князя Григория Потемкина-Таврического. Так или иначе, но официальным языком этой средневековой сверхдержавы был… западнорусский! Хотя, конечно, литовские диалекты тоже были в ходу, — но больше у, что называется, «простонародья» — да и то разрозненных литовских племен. А языком деловых документов, официальных совещаний, литературы, книгопечатания — после его появления — был именно наш пра-язык. Притом что его этнические носители, включая южно-русских князей, ни собственной государственностью, ни соответственно армиями не обладали. Разве что на уровне вассалов Великого князя — аналога современных губернаторов с их полномочиями. То есть верховная власть находилась у литовских элит, — а культурная у русских. Неудивительно, что история в конце концов все расставила по своим местам — гордые потомки великих литовских князей и их местного аристократического окружения ныне чаще упоминаются в составе унифицированной «Прибалтики», без особого различения с другими «маленькими, но гордыми» эстонцами и латышами. Ну, а назвать литовский язык «мировым» или просто распространенным, сорри за каламбур, не повернется язык даже у самого ярого почитателя «великой литовской государственности».

Руссо-католики: несварение мозга В рассмотренном «Втором католическом пришествии в Россию» было отмечено главное отличие от «Первого», когда польские конкистадоры-«миссионеры» 1600-х годов, захватив Москву и треть России, едва не уничтожили её всю... Наверно…

Дипломатический казус, или Человек-пудинг Он мог бы стать морским офицером и дослужиться до адмиральских эполет, так как по высочайшему соизволению был записан на воинскую службу во флот мичманом(!) — по достижении всего лишь восьми лет от роду! Но увы, — морская болезнь сына посланника России в Португалии поставила жирный крест на морской службе. Не повезло ему и на твёрдой земле. Осанка сильно подкачала. Ростом не вышел! Своим неказистым видом портил строй гренадеров. (Каждый из них был ростом не ниже метра девяносто сантиметров!) Однако сумел найти своё предназначение в ином качестве. Правда, и здесь — ни о нём как о человеке, ни об его успехах как руководителя важнейшего ведомства доброго слова ни историки, ни писатели, ни современники нам не оставили!

В августе 1945 года части Красной армии начали Маньчжурскую наступательную операцию против Квантунской армии Японии. В составе войск Забайкальского фронта наступала и конно-механизированная группа генерала Иссы Плиева. Танки ведь без пехоты (или хотя бы «конной пехоты» — по-старому: «драгунов») не воюют — если, конечно, не хотят превратиться в чадные костры. Группу также сопровождали и части армии Монгольской народной республики. Не только исходя из чисто географических факторов близости этого дружественного СССР социалистического государства к району выдвижения бойцов-забайкальцев — просто у данных подразделений дружественных армий совпадал один из родов войск — кавалерия. Конечно, у РККА хватало и автомобилей, и танков, и самолетов. Но чтобы пересечь пустыню Гоби, которые сами же монголы называли «пустыней смерти», возможностей только техники порой было маловато — особенно на адской августовской жаре. Все-таки те же танки — машины капризные, их двигатели и прочие узлы обычно не рассчитаны на многосоткилометровые марши. Даже сейчас их обычно подвозят к районам боевых действий не своим ходом, — а на железнодорожных эшелонах. У монголов же, как и любых других кочевников, наоборот, был уже тысячелетний опыт таких переходов — верхом на лошадях. Так что этот опыт немало пригодился и советским бойцам — в том числе и конникам Плиева, которым монгольские товарищи по оружию поставили немало низкорослых, но очень выносливых и нетребовательных к корму монгольских же лошадок в качестве «запасных» и обозных единиц. Однако прежде чем сойтись лоб в лоб с японскими подразделениями, советско-монгольским конно-механизированным частям пришлось повоевать с еще одним противником — тоже монголами! Только из Монголии «внутренней», — обычно именуемой в остальном мире «Мэнцзяном». Собственно, о том бое известно большей частью лишь благодаря мемуарам Иссы Александровича. Живо напоминающим эпизод из популярных ныне альтернативно-исторических произведений на тему «попаданцев в прошлое». Причем не просто с голыми руками, — а, как это называется на соответствующих литературных форумах, — с «набором роялей в кустах». Вроде необъяснимым образом перенесенным в прошлое парочкой мотопехотных дивизий (а лучше — общевойсковой армии) из далекого будущего. Как пишет генерал: «Но вот над противником появились наши истребители. Они внезапно и яростно обрушились на части 1-й кавалерийской дивизии князя Дэвана. Рев моторов навел ужас на людей и лошадей. Масса конников задвигалась из стороны в сторону, еще больше уплотняя строй. Обезумевшие животные, шарахаясь друг на друга, сбрасывали седоков и табуном мчались по степи, унося на себе чудом удержавшихся в седле всадников...» В общем, лихой кавалеристкой рубки у враждебных монгольских бойцов с нашими не получилось — их просто разогнали вовремя вызванным авиационным сопровождением, — добив артиллерийским огнем и заключительной атакой танков и кавалерии. Хотя кому-то из самых упорных, не желавших прекратить бессмысленное сопротивление, не повезло. В итоге оставшийся в живых личный состав армии Мэнцзяна частью попал в плен к советско-монгольским союзникам, частично — к китайской армии Гоминьдана, часть — к армии уже коммунистов Мао Цзе Дуна. Есть сведения, что многие из двух последних категорий вскоре из статуса пленных перешли в статус полноправных бойцов пленивших их армий.

«Сибирский Карамзин» — Пётр Словцов В наш стремительный век личность одного из первых историографов Сибири — Петра Андреевича Словцова, — вряд ли известна широкому кругу читателей. В свободном доступе можно без особого труда найти сведения об основных вехах его жизненного пути: родился в 1767 г. на Урале в семье священника, служившего в храме при заводском поселке, носящем ныне название Не́йво-Шайта́нского, близ печально известного Алапаевска современной Свердловской области. Затем, благодаря своим способностям, Петр Словцов учился в Тобольской духовной семинарии (1780—1788 гг.), откуда был направлен для дальнейшего обучения в С.-Петербургскую Александро-Невскую духовную академию. Там подружился со своим однокурсником Михаилом Сперанским. А вот эта личность должна быть хорошо известно даже самому неподготовленному человеку, хотя бы бегло знакомому с российской историей. Но в дальнейшем их жизненные пути разошлись, хотя, как явствуют документальные свидетельства, связь их на этом не прервалась. После академии Петр Словцов вернулся в родную Тобольскую семинарию, где преподавал философию и риторику. И все бы ничего, но в ноябре 1793 г. ему было поручено выступить с проповедью во время службы в Тобольском кафедральном Софийско-Успенском соборе в честь ознаменование бракосочетания будущего наследника престола великого князя Александра Павловича с принцессой Елизаветой Алексеевной. Само бракосочетание произошло в С. Петербурге 28 сентября 1793 г., а до Сибири известие дошло по известным причинам гораздо позже. И тут случилось непредвиденное. Проповедь была признана едва ли не антимонархической. Во всяком случае, текст ее сохранился до наших дней и каждый может при желании с ней ознакомиться. Начальство немедленно доложило по инстанциям, с этим у нас всегда дело обстояло лучше всего, и автора проповеди увези в столицу для дальнейшего выяснения произошедшего. А вот протоколы самого дела видимо до нас не дошли или пока не выявлены. Но известно, что «на исправление» и для более глубоких раздумий о своем будущем наш проповедник был направлен на остров Валаам.