laertan

Экономика Германии до Гитлера: заметки - немецкие олигархи получили миллионы комиссионных за посредничество при заключении сделок по репарационным поставкам, против которых они публично выступали. Одновременно они "отказывались платить государству налоги... загребали колоссальные барыши на падении валюты, на риске, на переоборудовании фабрик, вывозили капиталы за границу, предпочитали даже непроизводительно транжирить свои деньги... упорно отказывая государству в репарационных платежах"; - была провёрнута красивая схема (следите за руками): монополии набрали кредитов на 422 млрд марок, скупили реальные ценности, потом отказали Антанте в репарационных поставках, когда в ответ на это французы оккупировали Рейнскую область - германские буржуи с удовольствием наблюдали за пикирующим курсом марки. В результате деньги, которые надо было возвращать рейхсбанку, по сути уже ничего не стоили: курс доллара вырос с 8,5 марок в 1919 до 8 млрд марок в ноябре 1923 г. Трудящимся, естественно, навешали на уши лапшу - дескать, все беды - из-за коварных забугорных врагов; - накопления широких масс сократились с 31079,7 млн. в 1913 г. до 595,3 млн. марок в конце 1923 г., т.е. в 52 раза. Добавьте к этому снижение зарплат (в 1923 г. реальная зарплата рабочего химической промышленности была на 40% ниже, чем в 1914 г), бешеную инфляцию, активное использование неквалифицированного труда, замещение мужского труда женским, а также локауты (в 1928 году серия локаутов привела к снижению зарплат в металлургической отрасли) - и перед вашим взором предстанет простое буржуйское счастье. Однако как обычно при капитализме, вытаскивая хвост - топишь голову: бедность масс позволяла их беспощадно эксплуатировать, повышая интенсивность труда - но одновременно она же означала узость внутреннего рынка, отсутствие платежеспособного спроса внутри страны и усиление дисбалансов в экономике. А это, в свою очередь, вынуждало искать доступ к внешним рынкам, и, в конечном итоге, подталкивало к экспансионистской политике; - достигло необычайного размаха влияние картелей. При активном содействии государства крупный бизнес подминал мелкий и средний бизнеса. С 1911 по 1925 г. кол-во картелей выросло с 600 до 1500 [в период кризиса 1930-1933 это число несколько просело - но нацисты быстро это "исправили" с помощью принудительного картелирования]. При этом ещё и увеличилось их влияние: к примеру, Рейнско-Вестфальский угольный синдикат в 1930 г. контролировал 82% всей германской добычи угля. Четыре цементных синдиката заключили соглашение о создании Zementbund, который владел 90% всего цементного производства Германии. Электротехническая отрасль на 80% находилась в руках двух концернов: АЭГ и Сименс-Шуккерт-Гальске. К концу 1926 года монополистические объединения охватили 65% всех капиталов страны, а в наиболее важных отраслях доля монополистических организаций колебалась в районе 85-90%; - активную роль в продвижении интересов крупного бизнеса играло государство. Оно искусственно поддерживало доходность гигантов индустрии льготами, субсидиями и госзаказом. К примеру, нерентабельные рудники в Зигерланде (концерна Рейнско-Вестфальской области) получали субсидию в размере 2 марок на каждую добытую тонну руды, снижение ж/д тарифов на перевозки, снижение цен на электроэнергию и уменьшение соц. взносов; - уже во второй половине 1920-х подавляющая часть инвестиций и значительная часть гос. помощи шла на расширение отраслей, имеющих военное значение. Особенно активно помогали отраслям промышленности, страдавшим от недогрузки пром. мощностей. Яркий пример - чёрная металлургия: производство чугуна в Англии с 1923 по 1929 г. выросло на 1,99%, во Франции — на 89,5%, в Германии - на 167,9%. По стали эти цифры составляли соответственно: 13,6%, 83,2% и 158,1%. Искусственно форсировался ряд новых отраслей — приборостроение, оптика, производство искусственного шёлка, авто- и моторостроение и т. д. Можно вспомнить и вложения IG Farben в производство синтетического горючего (что не имело смысла в мирное время, поскольку такое горючее было слишком дорогим).

Радужные перспективы 1. 13 октября 2022 года бывший председатель правительства России С. Степашин поведал нам о внутриполитической будущности: "Я считаю, что Путину придется, хочет или не хочет, свой крест пронести еще, до того, как мы действительно сможем сделать настоящий мир... совершенно очевидно, что никакой замены быть не может, особенно в ситуации частичной мобилизации, по сути дела, активных боевых действий против НАТО и американцев" 2. 21 февраля 2023 года в рамках своей эпохальной речи Гарант сообщил: "У нас, как известно, утверждён Указом Президента план строительства и развития Вооружённых Сил на 2021–2025 годы" 3. 6 марта 2023 года министр обороны Украины А. Резников порадовал соотечественников: "Культура военной профессии должна стать трендом. Как в Израиле, например. Возможно, срочная служба нам больше не нужна. Но каждый молодой человек в 18 лет начинает проходить специальные курсы подготовки: медицина, стрельба, окопы, слаживание" Помнится, ещё летом 2022-го года оптимистично настроенные товарищи высказывали мнение, что элиты того и гляди столкуются, организовав договорнячок. Я и тогда выражал крайний скепсис, сейчас же замечу, что такая точка зрения, видимо, проистекала из представления, что всё происходящее - суть некое спонтанное, не подготовленное, возможно даже случайное действие. Сбой. Но это не так. Возможно, отдельные аспекты идут не совсем по плану, но намерений правящего класса это не меняет, и отступаться от них никто не собирается. Это для нас происходящее - непреходящий ужас, призрак повторения кошмара Мировых войн. А над лицами, принимающими решения, не ревёт денно и нощно боевая авиация, они не слышат стрёкота вертолётов (не говоря уже о чём-то большем). А успешные люди и вовсе приспособились к новой конъюнктуре и потихоньку отыгрывают потери: с начала года состояние российских бизнесменов увеличилось на 10,4 млрд долларов. Так что никто не собирается ничего заканчивать. Кстати, любой кризис - это не только проблемы, но и возможности (с) В данном случае кризис позволил приставить талантливую молодёжь к беззаветной службе отечеству. Незаурядные таланты особенно ярко сияют в тёмные времена! Вот к примеру: 1. Сын министра финансов А. Силуанов возглавил новое структурное подразделение «Аэрофлота» 2. Сын заместителя руководителя Федерального агентства по управлению государственным имуществом Д. Степаненко - А. Степаненко открыл цех по пошиву военной формы 3. Дочь генерала ФСБ В. Проничева - Елена Проничева назначили главой Третьяковской галереи 4. Племянника Рамзана Кадырова — Хамзата Кадырова назначили на должность вице-премьера, министра имущественных и земельных отношений республики В своё время некоторые несознательные блогеры гадали - как же будет проходить транзит власти и собственности от старого поколения буржуазии к новому? Ответ: легко и непринуждённо. Оффтоп: во время ВОВ, к слову, "золотую молодёжь" было принято посылать на фронт (где положили жизни Яков Джугашвили, Тимур Фрунзе, Анатолий Луначарский, Владимир Микоян и Леонид Хрущёв) - но нынче не то время! Нынче с западным антихристианским ЛГБТ-нацизмом удобнее бороться из высоких кабинетов. И мало ли какие ещё успешные проекты удастся провернуть в будущем? В общем, неудивительно, что ясновельможные паны всерьёз вознамерились продлить СВО как минимум на годы - а может быть даже сделать это перманентной новой нормальностью. Живёт же Израиль непрерывно воюя уже 70+ лет? Вот и мы поживём. "Вы держитесь там" (с)

Пять копеек на тему войн, прибылей и убытков Буржуазия наживается на войнах. Это очевидная банальность, но даже этот незамысловатый тезис иногда умудряются трактовать превратно. Одни рисуют упрощённую картину: дескать, собрались денежные мешки за столом в тайной ложе, и давай решать, когда и на кого напасть, какой завод/какое месторождение отжать, чтобы забогатеть. Другие ультимативно требуют "покажите мне их выгоду здесь и сейчас!" Но дело обстоит сложнее. Во-первых, буржуазия наживается на всём. В жару и в холод, в любой точке земного шара, при любой политической конъюнктуре и в любое время года капиталисты будут изыскивать способ нажиться на победах и поражениях, на эскалации и на договорняке, на иностранных поставках и репарационных платежах, на реформах и на застое, на "импортозамещении" и на заключении контрактов с иностранными партнёрами. И у них есть рычаги для этого. Когда наши либеральные оппоненты поют псалмы "предпринимательским способностям", это не совсем лишено оснований - просто они неохотно конкретизируют, в чём эти "способности" заключаются. А заключаются они среди прочего и в том, что благодаря своему влиянию правящий класс всегда находит способ надавить на правительство так, чтобы обернуть любую ситуацию себе на пользу и во вред обществу. Поэтому так распространены теории заговора: как дело не повернись, а буржуинство по итогу всегда с прибытком (не конкретный капиталист - конкретного могут затоптать коллеги по опасному бизнесу, он может даже попасть под горячую руку государству, как попал Гуго Юнкерс нацистам - но интересы класса блюдутся неукоснительно). Во-вторых, не в том дело, что конкретные буржуи жаждут развязать бойню. Но порой невозможно дальше сохранять устойчивость существующей системы, не сожрав конкурента, не отжав у кого-нибудь сферу влияния. А что делать, если конкурента защищает сила его государства, протекционистские тарифы, армия? Ответ очевиден, и дан неоднократно. И тут уже не так важно, кто первым нажал на треклятый спусковой крючок: его нажатие было запрограммировано всей логикой событий. При этом боевые действия всегда означают проблемы с логистическими цепочками, с рабочей силой, с экономическими связями, с технологиями. Буржуазия такие фокусы не очень любит. И тем не менее, чтобы выиграть, приходится пойти на известный риск - это решение обычно за толстосумов принимают другие. Наёмные менеджеры капитала, совет директоров ЗАО "Страна", если угодно. Это тем более легко, что все перечисленные риски - это не риски буржуазии. Читая новости вроде той, что "Богатейшие люди мира «обеднели» на 10 триллионов долларов за 2022 год" - помните: когда ухудшается материальное положение пролетария - пролетарий больше работает, меньше ест, хуже одевается, не имеет денег на лекарства. Когда ухудшается материальное положение буржуя - подчинённые буржую пролетарии больше работают, меньше едят, хуже одеваются и не имеют денег на лекарства. Сам буржуй, может быть, сократит дворецкого в своём 12-м особняке или самоотверженно откажется от установки отдельного бассейна для своего 18-го любимого крокодила на 26-й яхте (да и то не факт). И разве не стоят подобные "жертвы" возможности крупно выиграть при игре вдолгую?

Манн - конкретика (#3) Румыния - важным пунктом в идеологии румынского фашизма (т.н. Железная Гвардия) была концепция "социализма наций". Фашисты утверждали, что их нация стремится к прогрессу посредством "осмысленного социального планирования". Классовые противоречия именовались "надуманными и преходящими", конфликт предлагалось урегулировать посредством "чистого и интегрального" корпоративизма, вобравшего в себя все "духовные, моральные и материальные силы нации"; - фашисты делили капитал на "производительный класс" румын и "низменно торгашеский", "ростовщический" класс евреев. Задвигались пафосные телеги в духе "иностранные поработители осквернили чистую душу румынского крестьянина, а теперь её продолжают осквернять евреи". Здесь они тесно смыкались с Румынской православной церковью, патриарх которой сообщал: "Большинство евреев... живет безбедно, ведь они завладели всеми богатствами нашей страны, торговлей, недвижимостью, городами. В них видна гордыня и надменность, они сеют плевелы социальной коррупции и другие беды; им служат продажные газетчики, вступив в сговор с темными силами, они тщатся умертвить самою душу румынского народа... они угрожают самому существованию Румынии и православной веры... Защита нации — это патриотический долг гражданина, а вовсе не антисемитизм". Архипастырь предлагал переселить евреев "на какой-нибудь остров"; - прославлялась ксенофобия: "Враждебность к чужакам настолько характерна для румынского национального чувства, что вошла в плоть и кровь нашего народа. Главное в его национальной идентичности — это не гордость за родину, не воспоминания о днях славы... но отвращение к иноземцам; это слово стало у нас чуть ли не проклятием, в нем откристаллизовалась многовековая народная ненависть. Под гнетом иноземцев мы прожили более тысячи лет, нам не надо другого чувства, кроме ненависти и желания уничтожить их, это наш национальный инстинкт... Все победы — нравственны. Румынии нужна экзальтация, достигающая фанатизма... дух фанатизма преобразит страну"; - некоторые практики румынских фашистов вызывают устойчивые ассоциации с эсерами. В частности, фашисты тоже практиковали "хождение в народ" - хотя это принимало несколько другие формы. В фашистских сельских лагерях рядовые фашисты-горожане добровольно и безвозмездно занимались общественными работами, ремонтируя дороги, школы, церкви. Неискушённых и политически безграмотных местных жителей, естественно, очень впечатляло такое зримое, практическое проявление заботы; - формально фашистское движение не пробилось к рулям - но его постоянно возрастающие влияние подталкивало власть идти на поводу у популистской демагогии ультраправых. В 1934-м году был принят закон, устанавливающий квоты для нацменьшинств: на предприятиях должно было работать не менее 80% румын, и не менее 50% мест в совете директоров должны были принадлежать румынам. Председателем совета директоров мог быть только румын; - однако когда на выборах в 1937-м году фашисты заняли третье место - власти забеспокоились. Правящие круги Румынии видели фашизм в Германии и Италии, и совершенно не горели желанием повторять судьбу Курта Шлейхера. Руководство страны не стало церемониться: запретило Железную Гвардию, казнило 14 её видных руководителей "при попытке к бегству" (включая основателя организации - Кодряну). Легион ушёл в подполье, в 1939-м убил премьер-министра (ответственного за казнь фашистов) - к слову, он стал четвёртым премьер-министром, убитым легионерами. В ответ правительство казнило 400 видных членов Легиона, заодно с членами их семей; - однако подавляя фашистов как таковых, власти одновременно брали на вооружение фашистские идеи. Ярким примером такого оппортунизма был генерал Антонеску. Он не принадлежал к Железной Гвардии (и жестоко расправился с ней, когда выдался удобный случай), но позаимствовал многое из её арсенала - корпоративизм, ксенофобию: "Мы должны вселить в сердца румын ненависть к врагам нации. Я сам вырос на ненависти к туркам, жидам и венграм. Огонь ненависти надо раздуть так, чтобы он превратился в огромный пожар."

Манн - конкретика (#2) Испания - пару слов необходимо сказать о старом режиме, предшествовавшем и Республике, и диктатуре. Унаследованный от монархии госаппарат был чрезвычайно архаичным. Власть опиралась на отсталые институты; порядок в целом напоминал средневековое государство: его столпами были королевский двор, церковь, армия. Государство умело выполнять репрессивные функции, но на этом "его полномочия всё". Социальные гарантии находились в состоянии "а что это?"; - сложившийся в итоге лагерь правых в Испании представлял собой сплав: 1. реакционного офицерства (которое отличалось очень закрытой, практически кастовой системой), имевшего опыт колониальных войн и подавления внутренних восстаний; 2. ультраправых добровольческих отрядов и союзов, формировавшихся при активном содействии буржуазии - нечто среднее между жёлтыми профсоюзами и фрайкором. Они практиковали террор, убийства и штрейкбрехерскую деятельность (которую поддерживала буржуазия). Всё это подавалось как борьба "против анархии"; 3. церкви, ущемлённой отменой финансирования со стороны государства, провозглашением отсутствия государственной религии и принуждением к регистрации имущества; 4. латифундистов, недовольных земельными захватами крестьян и попытками проведения земельной реформы, угрожавшей их положению; 5. капиталистов, возмущённых тем, что "Народный фронт", победивший на выборах в 1936-м, не спешил давить рабочие забастовки с требованиями повышения зарплат и сокращения рабочих часов (ишь чё удумали!) Куркули привыкли к тому, что рабочие протесты вытаптывают кованым сапогом (как в 1934-м), а тут такое вопиющее отступление от традиционных ценностей. За несколько месяцев до начала военного восстания объёмы оказываемой "помощи" значительно возросли; - если говорить об идеологии правых, то там было несколько ключевых моментов: 1. продвигался тезис о том, что республика для страны — непозволительная роскошь; 2. важной скрепой был националистический миф о так называемом Hispanidad (термин обозначал группу испаноговорящих стран, эдакий "Испанский мир"); 3. угара добавляла церковь, которая объявила противостояние с левыми не политической, а "моральной" борьбой между "созиданием и разрушением; между страной старинных обычаев, религиозных принципов, сохранения уклада — и анти-Испанией: страной разрушений, сожжения церквей и... революции"; 4. из всего этого вытекало отношение к войне, сформулированное Франко: "Наша война не просто гражданская война... Это крестовый поход. Да, наша война — религиозная. Мы — божьи солдаты и сражаемся не против людей, но против атеизма и материализма"; - сам каудильо был своеобразным человеком. Он успел набить руку не только в колониальных операциях - в 1934 г. именно он подавлял астурийское восстание. Свои действия охарактеризовал так: "Это пограничная война против социализма, коммунизма и всего, что пытается свергнуть цивилизацию и утвердить на ее месте варварство". Также он, видимо, искренне полагал, что восстание 1934 г. организовала советская разведка, а республиканцы купаются в советском золоте и богатствах, отнятых у богатеев (ох уж эти офигительные истории про "иностранные деньги"); - уровень франкистских репрессий после победы был таков, что вызвал возражения не только у ряда испанских военных, но даже у Генриха Гиммлера. Последний заметил, что целесообразнее не уничтожать воевавший на стороне противника рабочий класс, а интегрировать его в новый порядок. Однако Франко относился к левым так, как Гитлер и Гиммлер относились к евреям; - о послевоенном порядке: "В условиях «казарменной автаркии» Испания начала переживать застой, народ беднел, офицеры — представители буржуазии, фашисты... получили теплые места в государственных и частных компаниях"; "Режим имел прочную классовую основу. Его сторонники набирались... по большей части из верхних, наиболее образованных слоев, а любая независимая низовая организация жестоко подавлялась... По характеру своих целей франкисты более напоминали не капиталистов, ориентированных на прибыль, а чурающихся всего нового рантье".

Давеча в публичном пространстве снова всплыло понятие "власовцев". При этом акцентируют внимание в первую очередь на аспекте предательства, аспекте коллаборационизма, аспекте сотрудничества с гитлеровцами. Упомянут и антикоммунизм, но тема, как по мне, раскрыта слабо. При обсуждении любого политического движения важно обращать внимание на его идеологию. Чтобы обосновать тождественность неких современных сил с власовцами, нужно в первую очередь обратить внимание на политическую теорию и практику. И вот ведь какая удача: идеология власовского движения богато документирована, поскольку представлена в многочисленных программах и обращениях. Взять, к примеру, "Обращение Русского комитета с призывом вступить в борьбу против большевизма на стороне нацистской Германии" от 27 декабря 1942 г.: "Русский Комитет кладет в основу строительства Новой России следующие главные принципы: 1. Ликвидация принудительного труда и обеспечение рабочему действительного права на труд, создающий его материальное благосостояние; 2. Ликвидация колхозов и планомерная передача земли в частную собственность крестьянам; 3. Восстановление торговли, ремесла, кустарного промысла и предоставление возможности частной инициативы, в хозяйственной жизни страны; 4. Предоставление интеллигенции возможности свободно творить на благо своего народа; 5. Обеспечение социальной справедливости и защита трудящихся от великой эксплуатации; 6. Введение для трудящихся действительного права на образование, на отдых, на обеспеченную старость; 7. Уничтожение режима террора и насилия, введение действительной свободы религии, совести, слова собраний, печати. Гарантия неприкосновенности личности и жилища; 8. Гарантия национальной свободы; 9. Освобождение политических узников большевизма и возвращение из тюрем и лагерей на Родину всех, подвергшихся репрессиям за борьбу против большевизма..." Как видим, найти власовцев совсем нетрудно, нужно всего лишь определить: - кто "уничтожил принудительный труд" рабочего, подарив ему счастливую возможность быть безработным и свободно загибаться от голода и холода? - кто ликвидировал колхозы и восстановил частную собственность на землю для "крестьян" (на деле, естественно, для крупных агрохолдингов)? - кто разнуздал "частную инициативу" (да так, что 3% наиболее талантливых и успешных граждан РФ теперь владеют 89% всех финансовых активов и 92% всех срочных вкладов)? - кто предоставил креаклам полную возможность "свободно творить" всевозможные шедевры вроде "Предстояния", "Зои" и "На Париж"? - кто осчастливил граждан пенсионной реформой, наглядно показав, что такое "обеспеченная старость" по-капиталистически? - кто организовал свободу религии, породив религиозных террористов и фанатиков? - кто громоздит один за другим уродливые монументы в честь "политических узников большевизма" (и пихает их творчество в школьную программу)? - кто "примиряется" с различными эмигрантскими организациями, вроде НТС и РПЦ(з)?

(взято отсюда - https://t.me/boris_rozhin/72386 ) Полистал на досуге каналы охранителей - презанятное, доложу я вам, чтиво. Российская пропаганда за прошедший год очень изменилась. Мантра "вы что, хотите как на Украине?" превратилась в свою противоположность - теперь на Незалежную положено оглядываться, как на интересный пример. Оказалось, что казённые патриоты совсем не против "прогрессивного" опыта, если дело касается "полезных" практик: теробороны, парамилитарных формирований, нац(рос)гвардии, репрессивного законодательства, уроков патриотизма и т.д. Что был у вас в стране Майдан, что не было; что хотите вы "как на Украине", что нет - в любом случае буржуи всех волоком притащат в один и тот же пункт назначения.

(Не)преодоление фашизма (#5): итоги Резюмируя, можно сказать, что немецкое общество дезориентировано и расколото противоречивой политикой исторической памяти, господствующей на протяжении последних десятилетий. Социум оказался в своего рода ловушке. Налицо ложная дихотомия: один вариант выбора предполагает бесконечное покаяние, подразумевая вину всей нации, включая тех, кого во времена нацизма ещё и на свете не было (вместо капитала и его конкретных пособников, которые, между прочим, ушли от ответственности), второй вариант требует оставить нацизм в прошлом, сказать "мы, мол, не хуже других" (читай: другие народы тоже не вели войну в белых перчатках). В обеих позициях есть своя логика. Преступления нацистов слишком чудовищны, чтобы от них просто отмахнуться. Но будем честны: разве солдаты Вермахта вели себя по отношению к населению оккупированных территорий хуже, чем американские солдаты по отношению к индейцам? Или британские солдаты - по отношению к индусам? Едва ли (сомневающиеся могут ознакомиться с работой Майкла Манна "Тёмная сторона демократии"). Чтобы уничтожать народы, вовсе не обязательно обзаводиться газовыми камерами, империалисты прекрасно справляются без них. Причём преступления принято либо отрицать (Турция/геноцид армян), либо делать вид, что это был "сопутствующий ущерб" на пути к цивилизации, и пострадавшие народы вообще должны быть благодарны за "помощь". Морализаторство одних лишь немцев выглядит тем более странно, что с окончанием Второй мировой вовсе не прекратились агрессивные войны. Вторжения во Вьетнам или Ирак, порванные на куски Ливия и Сирия, а также другие трагические страницы новейшей истории - всё это кровоточащие раны, за которые никто не собирается каяться. При этом в обоих дискурсах немецкого медийного пространства неявным образом допускается одна подмена. Речь ведётся о вине народа, а не системы. Вполне очевидно, что это дешёвая демагогия: ну не народ же, в самом деле, на всеобщем голосовании принимал решение о том или ином вторжении. Незамысловатую политтехнологию, с помощью которой граждан любой страны можно сделать соучастниками преступной агрессии, исчерпывающе раскрыл Геринг: "Народ... всегда можно заставить повиноваться фюреру... Требуется лишь одно — заявить народу, что на его страну напали, обвинить всех пацифистов в отсутствии чувства патриотизма и утверждать, что они подвергают страну опасности". Надо всё-таки различать исполнителей/соучастников с одной стороны - и организаторов/зачинщиков с другой. И бесконечно наивно думать, что в условиях, когда большая часть выгодоприобретателей (т.е. немецких корпораций) не только ушла от ответственности, но и процветает в настоящем - можно с помощью одного лишь абстрактного "гуманизма" забороть тенденции к поправению в обществе. А наказать виновных нельзя, пока не осуществлён полный демонтаж рыночной экономики и запрет частной собственности на средства производства. Подлинная денацификация производится только посредством искоренения фундамента, на котором произрастает фашизм. В противном случае капитализм в своей империалистической фазе будет воспроизводить все ужасы мировых войн - со свастикой или без неё. P.S. В 1953 г. Франц Фюман, бывший солдат вермахта, побывавший в советском плену, завершил книгу "Поездка в Сталинград" словами: "Вечная слава тебе, великий город, вечная слава тебе, советский народ, за свободу нашего народа!" Спустя много десятилетий литературовед Бернд Раушенбах заметил: "Невозможно избавиться от стыда, что в ФРГ никто не посмел произнести эти слова". Увы: одного понимания тут мало. Система власти в ГДР формировалась из бывших членов Сопротивления, а финансовый капитал был низвергнут. Напротив, ФРГ осталась по сути осколком нацистской империи (хоть и с выбитыми зубами) - в экономическом и политическом смысле. Именно поэтому слова Фюмана в ГДР прозвучать смогли - пусть на время, но оказались разжаты тиски капитала на горле народа. Вместо заключения приведу лозунг, который в 1960-е скандировали студенты в ФРГ: "Капитализм ведёт к фашизму - долой капитализм!"

(Не)преодоление фашизма (#4): раскол Последние десятилетия немецкая политика в отношении исторической памяти выглядит крайне противоречиво. С одной стороны: - в 1995-м состоялось переименовали казармы, носившие имена нацистских преступников Дитля и Кюблера; - на открытии выставки, посвящённой нацистской "войне на востоке", обербургомистр Мюнхена Кристиан Уде высказался так: "Когда 22 июня 1941 г. началась агрессия против Советского Союза, это не было “превентивным ударом” против “еврейского большевизма”. Не было и речи о том, чтобы там, за тысячи километров от границ Германии, осуществлялась защита родины или свободы немецких женщин и детей. Вермахт вел захватническую войну по “завоеванию жизненного пространства”, войну на уничтожение “красных недочеловеков”, приказывал Гитлер, не встретивший никакой критики или сопротивления со стороны верховного командования вермахта"; - в начале 2010-х годов вышла книга Кристиана Хартмана "Операция Барбаросса. Германская война на Востоке". Историк характеризует нацистскую агрессию как "расово-идеологическую войну на уничтожение", постулирует, что "инициатива в развязывании войны целиком и полностью принадлежала Германии". "Без административной и логистической поддержки вермахта массовые убийства были бы невозможны"; "немцы вели против Советского Союза войну, главным в которой были произвол и грабёж". СССР внёс "очень значительный, если не самый значительный вклад" в победу союзников; - Вольфрам Ветте в своей статье, опубликованной в сборнике "Война Гитлера на Востоке", пишет: "За безоговорочной капитуляцией не последовало самокритичных дискуссий о войне. В течение долгого времени доминировало сознание, оправдывавшее преступное нарушение права". Сегодня же "вермахт рассматривается — в полном соответствии с действительностью — как гигантская машина, предназначенная для уничтожения"; - он же высказывался о политике нацистов по отношению к советским гражданам "Этот другой Холокост, жертвами которого были славяне России, имел более значительные количественные масштабы, чем геноцид евреев... Число тех советских граждан-славян, гибель которых... была или намеренно организована, или с одобрением воспринята немцами, вероятно, значительно выше, чем число систематически уничтоженных евреев". "Извлечение уроков нам ещё предстоит. Мы признали свою вину за Холокост, но не хотим сделать этого по отношению к другому Холокосту". Короче, налицо явные подвижки в буржуазной науке. Однако с другой стороны: - в 1992-м генеральный инспектор бундесвера (впоследствии важный чин в штаб-квартире НАТО) назвал вермахт "образцовой армией", которая "добилась во время войны почти невозможного" и заслуживает "уважения со стороны бундесвера"; - бывшие фронтовики отправляли в СМИ сотни писем с утверждениями - мол, в экспозиции вышеозначенной выставки преобладают "односторонние, упрощённые оценки", а её авторы хотят "оклеветать вермахт и его командование"; - около трети посетителей всё той же выставки характеризовали её содержание словами "всё это неправда"; - деятели партии Христианско-социальный союз назвали выставку "направленной против немецкого народа" (очень важный тезис, запомним его); - звучат призывы "подвести черту" под историей нацизма. В начале нулевых вышла книга Йорга Фридриха "Пожар", посвящённая бомбардировкам союзной авиации городов Германии. Акценты в ней расставлены однозначно: бомбоубежища именуются "крематориями" и "газовыми камерами", а британские ВВС - "айнзацгруппами". Der Spiegel писал по схожему поводу "Пришло время, когда просто не годится дискутировать только о нацистском терроре, оставляя в стороне собственные беды". Иногда две представленные тенденции сталкиваются напрямую, например в дебатах Норберта Фрая и Кристиана Хакке, прошедших 12 января 2011 года. Спор шёл о том, как относиться к соучастию дипломатов в гитлеровских авантюрах: как к преступлению, или как к "комбинации сотрудничества, приспособления и противостояния". Аудитория по своим симпатиям разделилась примерно надвое, и это крайне симптоматично.

(Не)преодоление фашизма (#3): трещины во льду Клио не чужда жестокой иронии, и наказывает тех, кто не учит её уроков. Политика замалчивания мерзостей Третьего Рейха привела к тому, что воспитанная в ФРГ незамутнённая молодёжь к середине 60-х начала задавать старшим крайне неудобные вопросы. Пережившие нацизм и войну по большей части с благодарностью принимали предложенную возможность молчать о прошлом. Но юная поросль не была готова "отнестись с пониманием" к тому, что 12-летний период истории в официозном изложении выглядел "чёрной дырой". У молодых студентов возник запрос на изучение нацизма. Появились отдельные курсы лекций по истории национал-социализма. Старики, конечно, бухтели, что молодёжь - "поколение жесткой критики и ревизии, бунта и реидеологизации". Советский публицист Лев Гинзбург, побывавший в ФРГ, описал свои впечатления: "В благоустроенных квартирах западных немцев вдруг зазвучало эхо далеких выстрелов, там, в Керченской яме, в Бабьем Яру, в балках смерти, в глубине тюремных дворов, в камерах пыток. Молодёжь, словно очнувшись, вопросительно взглянула на старших: кем вы были?.. кто вы?" Чтобы понять настроения молодёжи - уместнее всего обратиться к одному примеру (он хоть и относится к более позднему периоду, но очень уж показателен). В начале 80-х годов в ФРГ проходил организованный в инициативном порядке конкурс школьных сочинений на тему "Повседневная жизнь во время нацистской диктатуры: от краха Веймарской республики до Второй мировой войны". Анна Розмус, школьница из городка Пассау, решила поучаствовать в конкурсе, изучив вопрос - какими были настроения в её родном городе в нацистскую эпоху? Когда она попыталась опросить знакомых её родителей - бывшего обер-бургомистра, судью, профессоров - к её немалому изумлению все они наотрез отказались обсуждать эту тему. Ей запретили работать в городском архиве. Пришлось добиваться согласия федерального правительства, преодолевать бюрократические препоны, чтобы получить хотя бы частичный доступ к источникам. Всё же юная леди (несмотря на советы "доброжелателей") не оставила своего намерения и довела работу до конца. Её сочинение получило награду по результатам конкурса, а спустя два года, уже будучи студенткой, она опубликовала монографию "Сопротивление и террор — пример Пассау". Земляки ласково прозвали девушку "ведьмой из Пассау" и разразились непрерывным шквалом брани и угроз - "русское дерьмо", "катись в ГДР", "мы свернём тебе шею" и всё в таком духе. Неудивительно, что у молодёжи это вызывало шоковое состояние и ответное отрицание: "Невозможно говорить с людьми, которые создавали Освенцим". В итоге новые для ФРГ настроения вылились в студенческие протесты 1967-1968 годов. К этому "мятежному" поколению принадлежали и участники RAF, и будущие видные учёные - к примеру, историк Кристиан Штрайт, опубликовавший в конце 1970-х фундаментальную научную работу, посвящённую уничтожению советских военнопленных (я о ней когда-то писал). Лишь с этого рубежа начинается собственно научная разработка истории нацизма. В 1981-м вышла работа Гельмута Краусника, живописующая деяния айнзацгрупп и разбирающая тему их взаимодействия с военным руководством. В конце 1980-х был опубликован научный труд, посвящённый судьбе остарбайтеров. И как итог - лишь в середине 1990-х в уже объединённой Германии прошла первая выставка, посвящённая войне на уничтожение против СССР. При этом учёные, смеющие без должного почтения освещать некоторые страницы истории, сталкивались с суровым остракизмом. Даже упоминание о том, что кайзеровский Рейх нёс значительную долю вины за развязывание Первой мировой, служило поводом для обвинений в "национальном предательстве" и подготовке "национальной катастрофы". Указывающие на участие Вермахта в военных преступлениях (по мнению консерваторов) допускали "оскорбления немецких вооруженных сил", вели "злобную атаку на немецких солдат" и вообще "развязывали гражданскую войну". Короче, "гражданское общество" проявляло себя во всей красе.

(Не)преодоление фашизма (#2): глас вопиющих в пустыне Стоит сказать несколько слов о тех, кто в самое трудное время всё же пытался раскрыть немцам глаза на их недавнее прошлое. Карл Ясперс стремился убедить сограждан в "правомерности и правдивости" Нюрнбергского процесса: "Национальный позор состоит не в суде, а в том, что к нему привело; в самом факте этого режима и его действий. Сознание национального позора для немца неизбежно. Оно направлено не в ту сторону, если обращено к этому процессу, а не к его истоку". Но эти взгляды не находили опоры. В 1946 г. Ясперс писал: "Мне трудно читать лекции, когда я вижу перед собой враждебные лица. Только после 1937 года я ощущал такое настроение в аудитории, как сегодня". Ясперс сетовал, что в отношении к нему студентов преобладали "пренебрежение и недоверие" - в итоге учёный предпочёл перебраться в Швейцарию. В 1946 г. студенты Эрлангенского университета устроили беспорядки во время выступления широко известного деятеля евангелической церкви пастора Нимёллера. Аудиторию возмутили слова: "В Германии немало причитают по поводу нашей нищеты и нашего голода, но я не слышал, чтобы кто-нибудь говорил - в церкви или в других аудиториях - об ужасных страданиях, которые мы; немцы, причинили другим народам, о том, что происходило в Польше, об уничтожении населения в России, о 5,6 миллиона убитых евреев". Ханна Арендт, посетив Германию, была поражена масштабами "всеобщего бесчувствия", которое она назвала "бросающимся в глаза симптомом глубоко укоренившегося, упрямого, грубого отказа от оценки происходивших в прошлом событий". В 1953 г. романист Артур Кестлер говорил: "Полная правда не может быть внедрена в сознание нации и наверняка не будет внедрена никогда. Просто потому, что она слишком страшна, когда открыто глянешь в ее лицо". "Наверное, никогда еще не были так велики масштабы равнодушия по отношению к гигантскому итогу страданий, причитаниям страждущих", — писал в 1957 г. Генрих Бёлль. Роман Ремарка "Время жить и время умирать" встретил очень холодный приём. "Некоторые части романа являются неприемлемыми... Из текста должны быть изъяты неправдоподобные для описываемого периода войны характеристики событий и действий отдельных лиц" - речь здесь идёт о сцене, в которых описана расправа солдат Вермахта над советскими гражданскими. С точки зрения издателей это "ошибочные заключения", проистекающие из "недооценки русской опасности". Причину подобных умонастроений лаконичнее всего раскрыл журнал "Der Frontsoldat Erzählt" в статье, критиковавший книгу Ремарка: "Не противоречит ли действительности то, что все мы предстаём сволочами? Ведь в течение пяти лет мы сражались против всего мира, а сегодня нас — на равноправной основе — принимают в Западный союз". Действительно, трудно ожидать от немцев осуждения всей нацистской системы, когда они прекрасно видят, что все винтики этой системы по-прежнему на местах, и что-то как-то никто не спешит с ними бороться. При этом послевоенное немецкое государство, состоя из нацистского человеческого материала, всё же не было нацистским по своему устройству. Даже если бы власти ФРГ захотели реставрировать старые порядки в полной мере - это было невозможно по чисто техническим причинам. Западная Германия не обладала полным суверенитетом, и вынуждена была считаться с общественным мнением других кап. стран. Приходилось иметь ввиду и ГДР: восточные немцы задавали стандарт, которому приходилось соответствовать (хоть и скрежеща зубами). Чтобы было понятнее, о чём идёт речь: западногерманские власти не построили ни одного мемориального комплекса в память о жертвах лагерей, пока в ГДР не открылся мемориал Бухенвальда. Социализм и здесь оказался впереди: ему принадлежит не только победа над фашизмом, но и первенство в деле сохранения памяти о его жертвах. В ФРГ местные власти вообще пытались отдать бывшую территорию Дахау под застройку - но не получилось, не фартануло. Новость об этом возмутила французское общественное мнение (немецкие власти объявили протесты происками коммунистов, но назад всё же отыграли).

(Не)преодоление фашизма (#1) Представляется в высшей степени поучительным то, как германское общество "преодолевало" нацизм. Третий Рейх рухнул, Гитлер застрелился, НСДАП прекратила своё существование, в Нюрнберге повесили несколько высокопоставленных сановников - но дальше-то что? В ФРГ т.н. "денацификация" более всего напоминала артель "Напрасный Труд": было проведено 3,6 млн. судебных процессов, но только 1.6 тыс. человек получили сроки, а 173 тыс. отделались денежными штрафами. Оно и неудивительно: в судах Баварии 60% судей и 76% прокуроров состояли в НСДАП. К 1950-му году 40-80% нацистов (в разных сферах) вернулись на прежние посты. Капиталисты, военщина, дипломаты, чиновники - все столпы нацизма остались в ФРГ при делах. Из этого произросли серьёзные последствия. Конъюнктура сложилась так, что слишком уж соблазнительным было списание всех "издержек" режима на одного Гитлера. Как метко заметил современник: "'Во что они нас превратили! Если бы мы только знали!' - заливается хор партайгеноссен, которые ещё недавно с удовольствием глядели на то, как унижаются и уничтожаются народы всего мира". Бывший генерал-фельдмаршал Кюхлер в 1947-м году указывал на недопустимость "какой-либо критики германского командования". Бывшие нацистские вояки получили возможность "изымать из обращения те или иные разоблачительные документы, которые могли быть использованы на Нюрнбергском процессе". За этим последовала инспирированная сверху волна мемуаров германской военщины, написанных с одной целью: изобразить дело так, что злодействовал Гитлер, ну и немножко СС - а Вермахт просто рядом стоял. Гальдер, Гудериан, Манштейн и пр. - изощрялись, как могли, стремясь избежать ответственности и получше обслужить новых хозяев. Этот подход охотно подхватили историки-консерваторы вроде Герхарда Риттера - по его выкладкам выходило, что фашизм был воплощением "дьявольской воли" Гитлера и "слепого случая", но никак не "итогом развития прусско-германского" государства. Нацизм "не является естественным продолжением Пруссии", это "бессмысленный разрыв после впечатляющего взлета" (напоминаю: изучать фашизм без понимания империализма - что воду в решете носить). Ну а Гитлер для таких "историков" - "патологический результат воздействия на Германию Великой французской революции". Патриотически мыслящий учёный должен формировать позитивный образ национальной истории: не следует предаваться "тяжким и бесполезным попыткам самообвинений". Возобладавшую в итоге концепцию в концентрированном виде изложил канцлер Аденауэр: "Среди военнослужащих число тех, кто действительно виновен, столь невелико, столь незначительно, что это не наносит какого-либо ущерба чести бывшего вермахта". В августе 1950 г. по распоряжению Аденауэра была составлена записка, в которой озвучили требование "помиловать военных преступников, прекратить диффамацию немецких солдат". Вообще власть имущие очень любят отводить все претензии к их преступной политике ссылками на тех, кого они же и отправили на бойню. Эрих Мария Ремарк писал в дневнике в сентябре 1954-го: "Нацисты снова повсюду на первом плане... Вина отвергнута и не признана, поэтому нет никаких улучшений и перемен... И уже упрекают тех, кто не хочет забывать 33—45 годы... Нельзя, дескать, вечно копаться в старье. Немцы великодушны к тем, кто стремится забыть собственные преступления и возмущаются, если кто-то требует иного... Комментатор законов о преследовании евреев назначен статс-секретарем ведомства федерального канцлера. Правительство определило пенсию Дильсу — бывшему начальнику гестапо — 650 марок ежемесячно... Все это невыносимо". В денацификации едва ли были заинтересованы германские концерны, изрядно нажившиеся на труде и смерти военнопленных и остарбайтеров. А кто, спрашивается, финансирует СМИ, кто формирует доминирующий в обществе дискурс? То-то. Критика нацизма оставалась уделом одиночек-энтузиастов-интеллектуалов - но трибуну им, само собой, не предоставляли. Пишите брошюрки с мизерными тиражами, господа - в СМИ на 20 лет безраздельно воцарилась реакция.