Мама мыслит

Если говорить о когнитивных искажениях кота, то главное - это, конечно, стремление к драматизации. Хавчик у нас настоящая drama queen. И поэтому любое значащее для кота событие превращается в театр, где он - Катерина, бросающаяся с обрыва. Ну или, на худой конец, Гамлет, принц датский. Вот и сейчас довольно-таки непродолжительное отсутствие кошачьего отца (a.k.a. Кирилла Евгенича) повлекло за собой кражу его ботинка (с верхней полки обувницы, заметьте!), размещение на нем котовьих телес в максимально драматической позе и страдальческое сопение в трех актах. Сиротинушка.

Вообще дореволюционная топонимика - это нечто. Нет царского пути в геометрию, но есть путь по царской улице, что тоже вполне неплохо 😏

Приметы времени

И как по заказу пример использования пресуппозиций для коварного коварства. Вкратце - систему хакнули обозначив процесс взлома как "игру". Очевидно у разработчиков была пресуппозиция о пространстве игры как о "безопасном пространстве" и они не прописали каких-то сценариев защиты на этот случай. В результате система радостно насыпала хакеру полную жменьку лицензионных ключей, которую в обычном разговоре зажала б.

Вообще, это было ожидаемо и логично – когнитивный поворот в науке, произошедший в 1950х, за 70 лет почти как летовские семена анархии дал бурный рост. А именно – способствовал сращению цифровых технологий и социально-гуманитарных наук для оружиезации (weaponization) последних. Тем самым, ReSCIND - это прикладное воплощение теорий когнитивной психологии, бихевиористских моделей и отдельных элементов прикладной философии. Мне интересен здесь философский аспект, поскольку прикладная философия включает в себя активную работу индивида со своими пресуппозициями (когнитивными искажениями), мешающими объективному мышлению. А это направление философии мне хорошо знакомо, потому что Кирилл – философ-практик, он учился у лучших философов практиков и интегрирует это в свою профессиональную и повседневную деятельность. Поэтому я хорошо представляю, что это за компонент в ReSCIND – интеграция прикладной философии позволяет очистить программу от когнитивных искажений на уровне разработки и применения и задействовать базовые когнитивные представления тех, на кого она направлена. Приведу пример: представим, что хакер видит явный след "критической уязвимости" – скажем, открытый порт с сервисом, вопящим как Хавчик на горшке о конфиденциальных данных. У него срабатывает пресуппозиция, что скорость реакции на угрозу равна эффективности преодоления (быстро стырил и ушел - называется "нашёл"). Это толкает нашего хакера на агрессивное сканирование или попытку эксплойта. Однако это ложный маяк, специально созданный триггер жадности. Вместо уязвимости он запускает скрытый сценарий, который либо изолирует его сессию, либо подсовывает ему тонны фальшивых данных, забивая каналы и заставляя тратить ресурсы на анализ мусора. Короче, его автоматическое стремление к "быстрой добыче", жадность до быстрых результатов сознательно оборачивается противником против него. Вот это и есть главная угроза ReSCIND: он превращает сильные стороны хакера – его находчивость, скорость реакции, уверенность в своей правоте – в его же ахиллесову пяту. Но и обратная сторона медали – такая система требует тотальной алгоритмизации защиты, убивая гибкость и человеческую интуицию у своих создателей. Однако что утешительно: ReSCIND – это такая основанная на когнитивном повороте попытка перевернуть стол, а не доиграть шахматную партию до конца. Из этого следует, что противник теряет терпение, а значит – сам жаден до быстрых результатов и допускает когнитивные ошибки. И на это стоило бы обратить внимание. Утешительно туть и то, что в каком-то смысле сами создатели системы становятся заложниками её логики - ведь для борьбы с "человеческим фактором" у противника они должны максимально исключить его у себя, приближаясь к технототалитарной модели. А это базируется на слепой пресуппозиции о всемогуществе алгоритма и полной исключимости человеческой ошибки на своей стороне. А чем ценнее для человека его иллюзия, тем больше она подходит для контратаки и тем сочнее будет по ней удар.

Программа ReSCIND: Игры разума против хакеров Американское агентство IARPA еще в 2023 году запустило программу ReSCIND — которая будет использовать психологические слабости хакеров против них самих. Вместо традиционной "крепостной стены" они планируют использовать систему психологических ловушек, которая заставляет злоумышленников тратить время, путаться и совершать ошибки за счёт эксплуатации предсказуемых особенностей человеческого мышления. Программа создаёт три типа инструментов: «Датчики предвзятости» — отслеживают поведение хакера в сети и определяют его психологические слабости (жадность, самоуверенность, склонность к упрощениям). «Триггеры предвзятости» — активируют выявленные слабости через специальные приманки: ложные файлы с заманчивыми названиями, фальшивые пути в системе, провоцирующие контент. «Киберпсихологические защиты» — автоматические комбинации датчиков и триггеров, которые в реальном времени "штрафуют" атакующего потерянным временем и усилиями. Система превращает обычную работу хакера в когнитивный лабиринт: • Увеличивает время атаки в разы • Провоцирует ошибки и неправильные решения • Вынуждает тратить ресурсы на ложные цели • Создаёт психологическое давление и фрустрацию Сроки: 2023-2026 годы (45 месяцев разработки) Участники: Ведущие американские исследовательские центры включая MIT Lincoln Laboratory, Raytheon, SRI International 🔒DARPA&CIA

Тут интересно вот что. ReSCIND это их ответ Чемберлену приписываемой нам традиции продуктивного хаканья серверов всяких нехороших корпораций и лично одному коварному взламывателю Пентагона с сервера на съемной квартире (хе-хе). И ответ ассимметричный, поскольку предлагает перейти от кибервойны к нейрокогнитивной.

Скорбно разложил телеса

В этой связи, собсна, как раз пара мыслей: 1. Народный этатизм является производной от силы консолидационной платформы, которая обеспечивает связь народа и государства за счёт единства ценностных оснований и идеологических структур. Он компенсирует некоторые сложности официального ВПК духовным устремлением народа. Однако чем глубже идеологический вакуум, тем слабее этатизм и тем выше цена. В этой связи важно практически отнестись к народному этатизму и уровню гражданской солидарности в современном русском обществе. А именно - не допускать никаких расколов и поляризаций мнений (в том числе и красно-белых срачей и страстей по лабубам). 2. Существование народного ВПК представляет собой цивилизационно-специфическую черту России, обусловленную темпоральным дуализмом. Исторически наша военная архитектура имеет двухконтурные черты и это было бы неплохо учесть. В принципе, государственно-частное партнёрство это уже неплохой ход по преодолению темпорального лага между контурами, надо продолжать искать точки их соприкосновения и дальше.

Войны по поколениям, как девушки в песне, бывают разные - черные, белые красные. Но всем одинаково хочется на чём-нибудь заморочиться. И как по мне, то, на чём не заморачивается конкретная война (сиречь, официальный ВПК в начале войны) детерминирует структуру народного ВПК, который за счёт народного этатизма компенсирует дефицитарность. Итак: 1G (Войны до огневого периода / Линейные) Тип войны: Маневр массовых армий в линейных построениях на открытой местности. Это прям классическая война, какую рисует воображение и какую - сомкнутые строи пехоты, веселая кавалерия, все в красивых мундирчиках. Цель (или фокус) войны - физический захват территории. Конкретные примеры: (Народное ополчение Минина и Пожарского 1611-1612, партизаны Отечественной войны 1812). Гос. дефицит такой войны: Гибкость маневров и работа на изматывание тылов противника. Народный этатизм в такой войне: Инициативное участие населения в войне против оккупанта. Используется как дополнение к регулярной армии без интеграции в ее стратегию. 2G (Войны эпохи Клаузевица / Огневой мощи): Тип войны: Массовые армии, тотальная мобилизация, огневое подавление (артиллерия, пулеметы), окопная война. Фокус на уничтожении живой силы противника. Конкретный пример: Первая мировая война. Гос. дефицит: Нехватка людских ресурсов для длительной тотальной войны, поддержание морального духа. Народный этатизм: Практически не выражен по причине идеологического вакуума (параллельная гражданская война лишила российское общество единой платформы для консолидации 3G (Маневренно-огневая / Глубокая операция): Тип войны: Сочетание огневой мощи (2G) с глубокими танковыми/механизированными прорывами и воздушными операциями. Фокус на парализации систем управления противника. Конкретный пример: Великая Отечественная Война Гос. дефицит: Контроль над огромными территориями боевых действий, разведка или диверсии в глубоком тылу врага. Народный этатизм: Организованная "малая война" в тылу врага. И вот на этом этапе народный этатизм наканецта интегрируется в общую стратегию) 4G (Асимметричные / Сетевые): Тип войны: Борьба негосударственных акторов (повстанцы, террористы) против государства или между собой. Фокус на легитимность / информационную гегемонию / изматывание противника. Конкретные примеры: Холодная война, Чеченские кампании. Гос. дефицит: Легитимность (особенно в чужих культурах), способность к борьбе в информационном поле, противодействие сетевым структурам. Народный этатизм: Выражен, как и в войнах 2G слабо. Более того, в этот период ярко проявляет себя народный антиэтатизм -это диссиденты в холодную войну и атланстисты-олигархи в 90-е. Но если всё же искать примеры, то для холодной войны это орудия культурной дипломатии типа "Клубов интернациональной дружбы", а для периода Чечни единичные подвиги героев (св. Евгений Родионов). 5G (Гибридные /Высокотехнологичные): Тип войны: Гибридное использованиерегулярных действий, кибервойны, экономическоедавления, борьба в информационном пространстве. Фокус на технологическое превосходство и сетецентричность. Конкретный пример: Специальная военная операция Гос. дефицит: Эффективные механизмы быстрой технологической адаптации (ликвидация темпорального лага), массовое производство нишевых высокотехнологичных систем (дроны, РЭБ), обход санкций в логистике/компонентах. Народный этатизм: Технологическая адаптация и производство в тылу. Для преодоления темпорального лага возникает симбиоз с государством, государственно-частное партнерство. А вот теперь интересный момент - обратите внимание, что в тех поколениях войн где мы показали наихудший (объективно, уж простите) результат, у нас практически не проявлялся народный этатизм. И оба этих периода совпали с идеологическим вакуумом и отсутствием консолидации общества на единой ценностной платформе.

Сегодня утром прошло награждение лауреатов форума "Народный фронт" и пара мыслей по его итогам вдогонку: Уже ни для кого не новость что в России существуют два контура ВПК - официальный и народный, где народный компенсирует некоторую инерционность и забюрократизованность официального. Мы традиционно склонны связывать народный ВПК с периодом СВО. Это закономерно, но как-то разорванно - будто до этого ВПК не буксовал (что не так) или людям был безразличен разрыв между возможностями ВПК и нуждами фронта (что еще более не так). Если мы обратимся к историческому опыту России, то мы увидим несколько примеров того, что я назвала бы "народным этатизмом" - добровольной мобилизацией гражданских ресурсов для оперативного восполнения стратегических потребностей государства через синергию с его институтами. Примеры народного этатизма в такой оптике это второе народное ополчение, партизаны наполеоновских войн, партизаны ВОВ и наши сегодняшние русские мужики, собирающие дроны в гаражах. Всякая классификация должна быть построена на единых основаниях и на первый взгляд сравнение партизанов с вилами и инженеров выглядит несколько гетерогенно. Однако здесь я бы предложила посмотреть на эту историю через призму поколения войн - и тогда всё становится вполне однородным, поскольку эти разные люди и феномены являются персонификацией реальных потребностей государства в условиях войны. Причем тех потребностей, которые проистекают от "времени вызова" фронтира и не могут быть обеспечены официальным ВПК, мыслящим угрозы в контексте "времени проекта". Таким образом у нас получается двухконтурная архитектура ВПК - внешний контур народного (тактическое реагирование), который защищает и изменяет внутренний контур официального (стратегическая адаптация). В следующем посте пройдёмся по поколениям войн, чтобы конкретизировать мысль

Наброски (эхо Севастополя). 1. Война как способ понять основное про самих себя. Сильные и слабые стороны, точки притяжения и отталкивания. Сейчас это странно звучит, но в первые военные дни февраля-марта 22 даже для меня определение позиции и отношения к происходящему было довольно-таки непростым. Ну да, я совсем не пацифист и к войне отношусь без пафоса — это такая же обычная часть жизни общества, как, к примеру, сельское хозяйство или изобразительное искусство. Пить будем, гулять будем, а война придёт — воевать будем. Но есть войны и войны — есть такие, в которых нельзя не участвовать, а бывают и такие, где, коли ты не воин по призванию, можно и в сторонке постоять — "не моя война", как (к моему удивлению) выразился один из давних приятелей, к слову сказать, считавшийся всегда мною человеком прочных патриотических убеждений. В этом смысле самый важный вопрос был тогда — точно ли она и моя тоже, и если да (либо если нет), то почему. Севастопольской лекцией итогово получилось ответить на него в том числе и себе: не просто "выбрать сторону" (с этим изначально проблем не было), но ещё и "занять позицию" (а это куда труднее и важнее). 2. Из текста самой лекции может быть не вполне ясно, в чём суть позиции, потому что лекция по внешней форме больше про онтологию и картину мира, чем про самоопределение. Но если пытаться описывать то же самое на языке позиции, придётся прояснять очень много связанных тем, и легко завязнуть именно в этих дополнительных экскурсах. Но это надо делать, пусть поначалу будет получаться путано и невнятно, упрощение до жёстких формул придёт позднее. 3. Слово "позиция" латинское, в греческом ему соответствует θέμα — наша с вами "тема". Употреблялось оно у греков в том числе и в значении места воина в боевых порядках. Так вот, в чём тема. Я никогда не хотел ни большой власти, ни больших денег, ни большой славы — но всегда хотел большого знания, возможности понять и ещё раз понять, а потом перепонять ещё лучше то, как вообще устроен мир. И вот здесь амбиции всегда были максимальными; и я хватался за любую возможность узнать то, что обычными средствами узнать невозможно. Но, в отличие от теоретиков, учёных, исследователей я способен что-то понять только если сам включённо в этом участвую — иначе никогда не смогу доверять непроверенному "внешнему" знанию. 4. Моё сознание — изначальный, обусловленный ещё детством конфликт двух положенных старшими историософских парадигм: советской и христианской. В одной мир движется из тёмного прошлого к светлому будущему, в другой — от Эдема к апокалипсису. В одной есть всепобеждающая мощь разума, который движет прогресс, сначала материальный, а потом и социальный, делая жизнь лучше, а общество справедливее. В другой есть нарастание богооставленности, медленная, но неуклонная утрата изначальной чистоты и простоты, а прогрессирует разве что порча человеческой природы, и в этом смысле бремя каждого последующего поколения тяжелее, чем у предыдущего. И здесь невозможен выбор какой-то одной — только Aufhebung, если уж пользоваться этим кунштюком герра Гегеля. 5. "Та сторона" решила этот вопрос просто, "по Желязны": Амбер находится на Западе, а мы все здесь являемся разновидностями деградирующих "отражений", и путь борьбы с деградацией состоит в векторе движения: эдем это туда, апокалипсис — оттуда. Технологии — как сакральные артефакты превосходства: отсюда все эти "джавелины", именами которых называли детей. Более того: после 91 мы все двигались туда, соревнуясь лишь в скорости, но потом Москва отпала по причине неизжитого в ней первородного греха имперства-кацапства-тоталитаризма, и восстала, подобно Люциферу, и подобно ему же подлежит извержению в ад. 6. Мы же, выбрав другую сторону, оказались перед необходимостью тотальной ревизии всей топологии, и географической, и ментальной.