Незабвенная

Три года назад я в "Ъ" выпустила большой текст к Хэллоуину с подзагом «Способен ли день ужасов затмить ужас дня». Как будто вчера писала. Ну и ужасы на фоне золотой осени кажутся уютной сказкой на ночь. Собственно, тут и корнях праздника, и об интересе к страшной литературе. https://www.kommersant.ru/doc/5634616

Встретилась с Галей Артеменко, сходила на выставку по Хармсу в Фонтанном Доме. Галя спросила, как я поняла концепт экспозиции. Рассказываю. Серая сетка, из которой шьют мешки, огораживает комнату, недвусмысленно напоминая тюремную проволоку. Серый – вообще, фоновый цвет этой, казалось бы, на первый взгляд, простой выставки. Цвет пыли, могильной ограды, небытия. Серым покрашены стены домов с отпертыми дверями, хозяева которых обратно не вернутся, а если и вернутся, то это будет совсем другое время. Об этих прежних – мертвых – напоминают такие же мертвые вещи: игрушки, посуда, фотографии. И телефон. Но он тоже замазан краской и пылится. По нему никто никогда не позвонит. И не ответит. Блокадные саночки и цветок из шапок исчезнувших людей. Даниил Хармс скончался в тюремной больнице 2 февраля 1942 года в Ленинграде. Реабилитирован 25 июля 1960 года. Мне, возможно, возразят, что все эти буквальные метафоры я сама и придумала, а выставка веселая и совсем о другом. Вот я и не спорю. Если же вы и без меня все видите (видите же), но ждете не слез, а утешения, то кот Персик исправно работает музейным магнитом. Он весьма понятийный зверь: стоически терпит неуемные ласки посетителей, а сам лезет в сумку. В этот раз воздержался, просто украсил собой мое общество. А сад в Фонтанном Доме в октябре пронзительно хорош.

Я обожаю Коломну и немного грущу, что у меня нет дружелюбного спутника для прогулок, но если уж вырываюсь бродить, то свои 10 км накручиваю. А вы где любите гулять?

Дом для городских учреждений. Садовая, 55-57/Вознесенский пр, 40-42. Архитектор - Александр Лишневский. Дата постройки - 1903 год. Архитектора упрекали в избыточном декоре, но он не только занял почетное второе место на архитектурном конкурсе, но и украсил город жемчужиной готического модерна - с башнями, филинами, химерами, грифонами и летучими мышами с человеческими лицами. Ну и дракона на перилах как не любить?

Семенцы, Роты, Коломна

Свое семейство я огорошила двумя желаниями: *требованием играть со мной в настолки (терпят пока) * заявлением, что хочу прочитать «Ведьмака» (отклика не нашло, но я не в обиде)

🎥31 октября приглашаем вас на презентацию книги«100 ужасов Станислава Зельвенского» — совместный проект медиа Кинопоиска,Яндекс Книги «Подписных изданий».Начало в 19:00. Ежегодно Станислав Зельвенский — один из ведущих русскоязычных кинокритиков, многолетний рецензент журнала «Афиша», автор книги «Роман Поланский», вышедшей в серии «Сеанс. Лица», — составляет списки лучших хорроров за год. Для своей новой книги Станислав выбрал сто самых интересных, порой незаслуженно забытых фильмов ужасов (от «Молчания ягнят» до «Пэрл», от «Невесты Франкенштейна» до «Оно приходит за тобой»), признался им в любви и заодно попытался понять, зачем же мы их смотрим. И те зрители, что только подступаются, дрожа, к жанру хоррора, и те, кто неплохо с ним знаком, найдут в этом сборнике пищу для размышлений и полезные рекомендации. Участники: Станислав Зельвенский — автор книги и штатный критик Кинопоиска (примет участие по видеосвязи) Юрий Сапрыкин — журналист, руководитель спецпроектов медиа Кинопоиск Ксения Грициенко — главный редактор оригинальных проектов Яндекс Книг и автор телеграм-канала «Жуткое» Регистрация по ссылке. До встречи!

Скоро Хэллоуин, самое время поговорить о страшном, впрочем, чтение новостей перетренировало эту мышцу пугания. Но я все равно выкачу свой табурет на колесиках, чтобы с него и вещать. Страшное, в моем понимании, связано не с зубастыми чудовищами, которые охотятся за твоей плотью, а с зыбкой границей ума и безумия. Так вышло, что в конце осени мне приходится говорить с сумасшедшими. Совпадение такое. Как-то в день Хэллоуина я направилась на свидание с мужчиной, с которым списалась на сайте знакомств. Мы договорились встретиться у Публичной библиотеки. Я думала побродить по парку и свинтить в библиотеку, но вышло все иначе. Он не пришел, но стал звонить, рассказывая, что сидит в парке на другом конце города и кормит уточек. Через час (я уже мирно читала в библиотеке) он сообщил, что оказался в церкви на Пролетарской (направляясь на парк Победы, то есть в другую сторону), а потом позвонил и признался, что почему-то обнаружил себя в «Окее», более того, охранник орет: этот мой недознакомец украл мясо. Это похоже на плохую шутку, но шуткой это не было, по крайней мере я убеждена, что имела дела с сумасшедшим. Самое удивительное, что эта очевидная мысль пришла не сразу, я ее гнала как противное наваждение. Так родственники человека с деменцией отмахиваются от недуга своего близкого до последнего. Когда я была подростком, меня много лет лечила стоматолог – тонкая нервная умная женщина с прозрачным лицом. И вот однажды я ее встретила на улице. Она меня не узнала, как и вообще не понимала, чего я хочу. К тому моменту я уже имела опыт общения с безумцами, но та встреча очень напугала. Тут и ужас, и невозможность поверить, что такое горе может случиться с ТАКИМ человеком. Люди почему-то порой наивно полагают, что умные не сходят с ума, очень даже сходят. В субботу я сбежала от старушки из ювелирного магазина, которая ходила за мной следом, рассказывая про «беленькую внучку», которой она ищет подарок, – вот тот браслет. Самое страшное – это взгляд: мутный, немигающий, в них бездна и тьма. А еще речь – торопливая, сбивчивая с извиняющимися интонациями. Пересказывать подробно не буду, одно могу сказать: существование «беленькой внучки», как и вообще детей, внуков и браслета, – большой вопрос. Какой бы ни была настоящая история этой странной женщины, она вызывает сочувствие и жалость (а жалость – это человеческое нормальное чувство). И вот эта встреча напугала по-настоящему, до слез, потому что это дистиллированный ужас, за которым всегда одиночество: человек и ее мрак. Даже если он окружен родственниками. И порой человек выныривает из этого болота, ужасается сам себе и снова тонет в деменции. А что пугает вас?

В моем сердце живет любовь к книгам и деньгам. А раз так, я очень часто хожу в библиотеки, мне это для работы нужно. Потому, прикидывая, сколько я наэкономила на библиотечных походах, чувствую себя хранителем семейного бюджета. На деле, конечно, это не совсем так. Много книг покупаю, но не устану повторять: если вы считаете, что там сидят уксусные хмурые женщины и сглазят вас вечным чтением макулатуры, вы ошибаетесь. Вчера первый раз зашла в библиотеку на КИМа - сердце сжалось: с улицы унылые окна и вывеска как из книг Сенчина, сам Сенчин тоже есть, как и Токарчук, но покрыты пылью, увы. И вот это грустно. Зато холл бодрый, как будто Судейкин и Сапунов с Кульбиным для «Бродячей собаки» рисовали.

А потом поползли в Подписные отоваривать подаренный Галей сертификат и прокляли парковку. Впрочем, ее все проклинают, а ей, парковке, все равно. Но зато какая у меня теперь жизнеутверждающая книга есть! Вот - на фото.

Наконец добрались до нового МИСПа, но зачем-то поперлись на выставку в старый, а она, во-первых, плохая, во-вторых, я ее уже видела. Зато экспозиция в новом порадовала: и падающий Икар, и человек, борющийся со своей Тенью, и «старая Европа», и баня, и Олоферн, подставивший под отрубленную голову блюдо…