Е-нутрия

Из позитивных событий года, связанных с телеграмом, помимо встречи в Москве, безусловно отмечу живое общение: https://t.me/derrida_garden/855 - подкаст про нейросети с "В огороде Деррида". https://t.me/pravak_online/8049 - подкаст с Виктором Будусовым про когнитивные искажения сталинизма. https://t.me/ob_community/4010 - вечер памяти Константина Крылова.

https://t.me/e_nutria/9520 "Неблагоприятную обстановку в телеграме" давеча обсуждали в личке с Ильей, и я вот счас подумал, что то, что мы обсуждали - это тоже один из аспектов "вымывания среднего класса". С одной стороны - большие каналы с редакцией и сотнями тысяч подписчиков, в которых каждый день новую книгу читают и ТОЛКУЮТ. С ними почти невозможно вступить в какой-то диалог, они тебя не замечают, это как орать на атмосферные явления. С другой - микроканалы и отдельные пользователи: здесь вроде бы ситуация должна быть получше, но быстро замечаешь, что они не диалогоспособны, токуют, как глухари, свое... И тоже - бесполезно. Все равно что на кота орать... Ощущение тяжести - это наверное именно вот это ощущения пустоты, куда проваливается твой ор... то есть, вообще то это не ор, это цепочки умозаключений на основе образования и жизненного опыта не такого уж и глупого человека, к тому же не лишенного и некоторого таланта и сердечной крови... И все это - "просто улетает. Куда-то в темноту" (с)...

От себя могу добавить, что по ощущениям именно в телеграмме это был сложный год. Чего не нужно бы делать - вступать в срачи с коммунистами, ибо наш народ очень религиозен... Что нужно делать, и нужно ли вообще делать что-либо, я пока не знаю... UPD. Интересно, что субъективно мне кажется, что я писал еще больше, но цифры говорят, что в этом году у меня 1,9 к. публикаций, а в прошлом, 2024 - 2 к.

https://t.me/systemswing/892 Давеча в чате у Хаона говорили о "нужности математики", я вкинул тезис, что IT скорее уж похожа на философию) Вот, как раз...

Печальным cобытием заканчивается уходящий год: пожаром уничтожена значительная часть так называемой усадьбы Смитов, известная во Владивостоке также, как Дом Элеоноры Прей, – последняя городская усадьба, для спасения которой город и Музей Арсеньева предприняли в последние годы столько усилий. Материальный ущерб культурно-историческому наследию нанесён огромный. – Десять лет назад эта усадьба была спасена от разрушения, и тогда казалось, что мы сделали почти невозможное, – говорит директор Музея Арсеньева Виктор Шалай. – Вспомните, ведь там появился семиэтажный новострой, в ходе строительства которого усадьбе уже был нанесён непоправимый урон. Однако, при участии тысяч людей (и не только жителей Владивостока), подписавших соответствующие петиции и обращения, удалось добиться его сноса. И это был важный этап в современной истории Владивостока, я бы назвал его этапом взросления, когда от бездумного сноса город перешел к политике сохранения своего исторического прошлого. Усадьба, хоть и лишившаяся одного из флигелей, была приведена в относительный порядок. Там начался – при нашем модераторстве – нескончаемый поток экскурсий. Рядом появился памятник. Место, на наших глазах становилось по-настоящему намоленным, и казалось, что самое страшное уже позади. Я уж не говорю о том, что при самом активном участии Музея появилась книга писем Элеоноры Прей, выдержавшая не одно издание. Кстати, о книге. Мы связались с профессором Вашингтонского университета Биргиттой Ингемансон, под чьей редакцией и выходили письма Элеоноры Прей. Она разделяет с нами ощущение случившейся беды и просит передать слова поддержки пострадавшим от пожара. Мы никогда не скрывали, что единственное будущее, которое мы видим для этой усадьбы – это её музеефикация и полная реставрация. Для этого предстояло решить сложный комплекс имущественных вопросов; путь предстоял не быстрый, но понятный, тем более что работали мы во взаимодействии и взаимопонимании с администрацией Владивостока. Сейчас скоропалительное продолжение этих разговоров нам представляется неуместным, потому что случилось большое горе у людей, потерявших жильё, имущество и документы. Мы выражаем им свои искренние слова сочувствия. И тем не менее. Один раз мы все вместе сумели спасти Дом Элеоноры Прей. Давайте будем надеяться, что нам удастся сделать это ещё раз. Фото: современные и архивные фото Дома Смитов, из фондов Музея Арсеньева.

Новогодняя аллюзия на чат канала от Василия)

Из музеев Тургенева и Бунина я уже постил фоточки. Пока хочу заметить, что вот там тональность - спокойный мажор. Дело в героях. И Тургенев и Бунин в общем то прожили очень хорошую жизнь, причем если Тургенев имел неплохие стартовые условия и золотую эпоху русской истории как фон, то Бунин умудрился исполнить примерно тот же этюд в совсем других обстоятельствах. Бунин - это успех по всем возможным правилам и точкам зрения: и богема, и работа, и художественные достижения, и мировое признание, и женщины, и семья, и свободное отношение к деньгам, и достаток, и Родина и эмиграция... Негде камешек подложить. ...Есть известный фильм про Горовица, где они с женой дома, разговаривают, Горовиц что-то играет. Речь зашла о Рахманинове: - He was the best pianist and a nice friend. First of all he was a composer, pianist and conductor. Three things at once, and the first class all three... - That was the man in the grand style. - добавила супруга. Бунин несомненно тоже был "in the grand style", прошедшим через первую половину XX века, как ножь сквозь масло, и, думаю, именно этого ему не могут простить, не только большевики, но, и, например, Набоков. Я не берусь об этом судить, но очень может быть, что он действительно филологически более одарен, к тому же - рождение в такой семье... Но - не случилось, и вся оставшаяся жизнь в определенном смысле - попытка закамуфлировать. А Бунину ничего не надо камуфлировать, он буквально делал, что хотел. Хотел большевиков ругать - ругал. Хотел в эпоху символизма писать "под Фета", или во время войны выпускать "Темные аллеи" - ни в чем себя не ограничивал...

Музей Арсеньева это тот случай. когда фото почти не передают эффект присутствия. Это не просто экспозиция - это некая сложная музыка, в которую погружаешься, и плывешь. Замечу для нелюбителей истории, что да - музыка эта безусловно минорная и совершенно не бравурная. Она достаточно тихая, и грусть ее - это не столько даже грусть "нашей истории", сколько фундаментальная асимметрия отношений прошлое - настоящее, то, что про что говорил Проханов в интервью Непознеру: мы плачем во сне, когда понимаем, что человек, с которым мы говорим - мертв, хотя не можем поверить в это: ведь он жив, он здесь, он говорит с нами... Нет, он мертв, это сон. ...Сфотографировал и сотрудницу музея - она, вроде бы, не возражала...

"Просвещенец", "Друг детей" и "Дом обобществленного быта сотрудников НКВД" - как прекрасно все это сейчас звучит... Это Гродековский музей в Хабаровске. Не стал сюда постить большущий раздел по геологии и множество всяких минералов...

В Иркутске есть еще и отдельный "музей истории города". Бросился мне в глаза стенд с фотографиями известных горожан, призадумался... Самара по населению в 2 раза больше, а там... А там - ну кто? Устинов (министр обороны), Алексей Толстой. И как бы, ВСЕ... Тот же Кузнецов (двигатели) - но это уже отраслевые истории. Наверное, Самара находится в географической точки успокоения, там хочется смотреть на Волгу ("волжский гедонизм" - наконец то нащупали суть!). А вот где-то рядом с Байкалом находится источник творческой энергии... И еще - истинный масштаб личности и деятельности Сперанского начинаешь понимать только в Сибири... В Европейской части он - пара строчек из учебника, в Сибири он - везде.

Ирма Геккер - дочь немецкого профессора из США (ага), переехавшего в СССР (именно!). Отец - понятно, расстрелян. Сама - дожила до войны, а тут уж - немка... Но - жива осталась.

В Иркутском краеведческом. На здании - фамилия Колчака в числе прочих исследователей Сибири. Внутри хороший раздел о гражданской войне и революции. И отдельно - Иркутский музей первый из встреченных мной, где есть отдельный большой стенд по истории ГУЛАГа.