Страхи мужика

Как бы то ни было, но «Астрал» Джеймса Вана в моей жизни — вполне себе явление (из аналогичного по эффекту могу вспомнить только «Реинкарнацию» Ари Астера, после нее ночью я мог только истерически смеяться полчаса, не вру), третий и четвертый «Астрал», несмотря на руку Ли Уоннела на пульсе серии, были проходными вагонами, пятый снимает Патрик Уилсон, любопытно, как актер серии становится ее продолжателем: https://www.youtube.com/watch?v=ZuQuOnYnr3Q #vishot#зрижри#приниматьад#madnessandfear

«Куда?! — вопила Нинель, перекрывая надсадный стон парохода, — куда?! Куда?!» А они шли и шли нескончаемым потоком, черным, как нефть, изредка их агатовую реку пробивал островок солнечного света или полосатой радости, удивительно, но эти всегда боролись, кричали, пытались пробиться против течения, но остальные — смоль и деготь — не давали им вырваться из неостановимого, стремительного низвержения в Мальстрем. «Мой Пухис!» — крикнула Даша, Нинель не удержала зонт, он дернул локоть, и вся Джомолунгма коробок, этот колосс на картонных ногах, Вавилонская башня шляпных коробок, покосилась, Нинель затанцевала, ловя баланс, но мир рушился, и багаж не понимал, отчего ему не сделать так же. Нинель тонко пискнула и упустила лодку своей удачи. Харон ударил нерпу веслом. Коробки Нинель раскатились по всему причалу, полетели вниз в лаву. Коробкопадение преградило путь котикам, и они вмиг развернули морды прочь от порта, три удара сердца, и Нинель стояла на причале совершенно одна. Не считая Даши, которую считать было глупо и экономически невыгодно. #писатьбольшенекому#япишуэтовосне#приниматьад

Сегодня день рождения Мор, в телеграме большинству она известна по отличному каналу Yashernet, я знаю ее, как Жанну Пояркову — автора НФ/киберпанк/темного фэнтези/weird/самурай эротики (а впереди, верю, нон-фикшен, и триллер, и еще всякого), мы даже несколько раз виделись живьем, что в наш век эмигрантской разбросанности и повального вирта — практически чудо. Я прочел всего одну ее книгу, причем ровно год назад, когда ездил в тур по Дагестану. И это был такой резкий контраст: «Кодекс» — мемуарная бесстрашная проза, книга наотмашь, о том, как Мор участвовала в жизни арт-группы «Война», я лечу в Махачкалу и читаю про бесконечные тренировки, практически маниакальное планирование и отработку каждой акции, я еду в машине в Дербент и читаю, как Мор думает и говорит про «Войну» и легендарный немецкий RAF, сравнивает себя с Ульрикой Майнхоф, жаждет настоящего действия, не погрома супермаркетов, еду по горным дорогам и читаю, с каким неистовством и самоотвержением пишет Мор про любовь к человеку, но это не любовь, это требование быть Выше, Ярче, Истиннее, невозможность оставить человека, забыть его и принять его обычным, еду на смотровую Сулакского каньона, голубая змея глубоко внизу, и читаю, что у знаменитого «Хуя в плену у ФСБ», был не только рисунок самого органа, но и надпись, и Мор рисовала букву, лежу в темном номере в Махачкале, есть сутки, но я отравился и никуда не иду, сплю и читаю, сплю и читаю, а Мор горит и бросает, возвращается и рвет отношения, изучает и ужасается, когда люди, которые обещали не врать, не подличать и не манипулировать, не изображать, не казаться, оказываются бессильными перед соблазнами славы или просто флирта. «Кодекс» — книга про бесстрашие. Причем это не свойство характера, а натренированная позиция, накачанные душевные мускулы, когда ты горишь идеалами и готов ради них вставать против неба. Другой вопрос, есть ли соратники, способные поддержать твой огонь? Хотят ли они того же, что и ты, не на словах? Yashernet показывает нам эту беспощадную словом Мор. Она ведет свой подкаст и пишет о книгах, играх, технологиях, критике, литературных премиях, науке, фем-повестке — но по-своему, оригинально и едко. Мор крута фактами и аналитикой. Если она во что-то верит или так чувствует, она не станет притворяться. В наши дни легко встретить человека, который хочет понравиться. Иногда мне кажется, что главная задача Мор — не накачать социальный капитал, а устанавливать другой порядок, показывать иные смыслы, говорить: «Я живу по-другому. И ты можешь». #отзывы#третийсезон#приниматьад#кодекс#мор

Обожаю Джеймса Вана (Пила, Мертвая тишина, Смертный приговор, Астрал, Заклятье, Злое), писал про него в хоррор выпуск «Мира фантастики», новость дня натурально: https://t.me/mirf_ru/34756

Мужественность. Гопники (Вообще не понимаю, зачем нужны эти истории, кроме как помнить) В какой-то момент я здорово поработал над собой. Случилось это после сброса ножа на языческом капище и глобального переворота внутреннего глобуса. Я стал медитировать…

Киты, котики, соль и русские туристы. Герреро-Негро, Нижняя Калифорния

Невероятно крутой канал — сегодня история полета Гагарина по минутам. Читаю с восторгом! На канале бывают и другие истории с таким же принципом — детальное прошлое. #космосбудетнаш

Увидел, что грядёт сериал по «Бункеру» (Silo/Wool) Хью Хауи. Это потрясный постапокалипсис. Я начал читать его в фанатском переводе, потом дождался официального. «Бункер» — это набор повестей про стоэтажный бункер, переживший катастрофу, начинается, как производственная драма шерифа, обрекшего себя на смертную казнь, но с каждой страницей все глубже обрушивается в трагедию. Хауи беспощаден к героям хлеще Мартина, а мир бункера значительно сложнее, чем кажется. Идеальный конспирологический роман, здесь все имеет второе и третье дно. На русском есть две книги, первая «Бункер. Иллюзия» — самая крутая, предыстория «Бункер. Смена» понравилась мне заметно меньше, но финального романа «Пыль» я пока не дождался. #приниматьад#отзывы#vishot#зрижри#бункер

Фарбрика Многие знают, что Катя крута. Рисует шикарные обложки, чудесных мышкозавров и бульдога Пифагора, рвала Грелку (знаете, что это?) больше раз, чем я выходил во второй тур, но далеко не все из вас — да-да, вас, уважаемые друзья и любители фантастики, читали ее сборник рассказов «Фарбрика». А он хорош. Он офигенный! Это по-настоящему важная книга. Она про то, что один автор под одной обложкой может собрать десяток отменных — и очень разных рассказов. Я не боюсь перехвалить Катю, но хотел бы вас правильно настроить: Это литература идей, в ней есть острый сюжет, но ждать бездумного приключалова не стоит. Читать — это временами работать: соучаствовать героям, изучать мир их глазами, строить догадки и гипотезы, соотносить со своим интеллектуальным и чувственным опытом. Это весьма разные истории, прокатиться на одном полюбившемся трамвайчике не получится. Мне очень понравилось, что сборник играет на всех регистрах, переключает внимание, работает контрастами. Это малая проза, некоторые рассказы закончатся быстрее, чем вы успеет загуглить, что такое «китайская комната». А она, поверьте, важна и имеет отношение к одному из рассказов. Чтобы это не казалось пустой похвалой, я скажу сразу: Да, придется включать голову. Да, не все рассказы одинаково легки в понимании и восприятии. Да, некоторые рассказы лучше выглядели бы повестями или даже романами. Но именно такая фантастика и является литературой. Она удивляет, задает вопросы, оставляет послевкусие. Я несколько раз слышал, что любой из мэтров, наш или забугорный, не постеснялся бы такого сборника рассказов. Но мне он дорог не только потому, что это особенные, отобранные рассказы. Мне он дорог, потому что такой сборник — явление. Концептуальная единица. Показатель силы и таланта нашего, русскоязычного автора. Моего современника. Особенно Катя удивительно крута в миротворчестве, в выращивании невероятных картин из крохотного зернышка идеи, подсмотренной детали, вычитанного парадокса. Это увлекательно — читать ее рассказы и исследовать себя: а что я из этого знал? Какие во мне это будит ассоциации? Я бы так смог? «Фарбрика» — это друза, корона драгоценных камней. Я умею писать как-то, а Катя — как надо. Это сборник взрослой мастерской прозы, где взрослый — определение, присущее всем частям: стилю (он выпуклый и крайне уместный), настроению и атмосфере (они погружают, берут за живое), деталям и фишкам (Катя умеет найти оригинальный ракурс и изящно его подать), самим историям (они цельные и меткие, ван шот — хэдшот), а где-то иронией (в этом плане, особенно, хорош пентакль про Мурзыкина). Меня чарует насколько подвластны автору разные истории: Одесса начала XX века — «Качибейская опера» Карибский магический реализм — «Никто не покидает Порт-Анри» Драматическая повседневность с ощущением чуда — «Бес названия» Альтернативный стимпанк — «Крозельчикюс» Советский постапокалипсис — «Фатаморгана» Криминальный история материальных воспоминаний — «Лед» Жесткая НФ про обитателей нервной системы — «Ханки-дори» И НФ менее жесткая, но не менее крутая — «Оловянный лётчик», «Я, Крейслауф» Безумный и сдвинутый мир красок, фантасмагория, подчиненная строгим законам мира — заглавная «Фарбрика» А зарисовки, крохотные, на один зубок, сюрные и ажурные, цветные и терпкие — ультра короткий жанр удивительно хорошо удается Кате. Мне досадно, что о крутости Кати известно как бы всем. Но вот, что царапает: где же ее признание? Рядом с нами офигенный автор, ее тексты есть в бесплатном или крайне недорогом доступе, мы все хотим читать классные истории — давайте же пойдем и почитаем. Будет подлинно круто, обещаю. #фарбрика#к_а_терина#отзывы#второйсезон

Мужественность. Гопники (Вообще не понимаю, зачем нужны эти истории, кроме как помнить) В какой-то момент я здорово поработал над собой. Случилось это после сброса ножа на языческом капище и глобального переворота внутреннего глобуса. Я стал медитировать на зыбкость, проницаемость, туман. Я нащупал грань незаметности. Прежде я вызывал удар, выпячивал готовность к схватке, был осязаем для прожекторов и локаторов противника. Теперь же я спрятался. Удивительное дело, я шел по улице, проходил сквозь строй нервно гудящих пацанов и прямо за моей спиной стая вцеплялась в идущих следом парнишек. Я шагал мимо охотников, но не пах дичью. Я встречался с ищущими драки нос к носу, но был им неинтересен. Временно я обрел иммунитет к уличной магии. Но вечно так длится не могло. Как-то (мне 30+, казалось бы, какие стычки, рулежка, гоп-стоп?) я вышел из дома Любаши и пошел тенистыми дворами в сторону Малышева. Полным курсом на меня выехали две мачты, оба под метр девяносто, поджарые русские борзые, двинулись мне наперерез. Я не отследил напора, шел по своим делам. - Дружище, - порой мрази намеренно входят в диалог с фазы доверия, - не видал тут пацана, убежал в эту сторону? Обнес нам тачку только что! - Не, - обернулся я, пытаясь увидеть след беглеца, точно тот еще светился в воздухе, - вроде никто тут не пробегал. - Так это он! - обличительно ткнул в меня пальцем второй, - в красной шапке. Я тебе говорил! - Это ты что ли?! - надвинулся первый, понес, не давая мне опомниться, руки не распускался, но строчил, как из пулемета? - Ты меня обнес?! Ты охуел что ли? У меня подруга там сидит ревет. Ты че, охуел? - Я те точно говорю, - подпевал сбоку второй, - это он по-любому, я его узнал. - Какая тачка? Я никого не трогал! Какие деньги? - они двигался слитно, сыгранно, мочили в два смычка, грузили плотно. - Ты мне дуру не играй! Там девятьсот рублей было сотенными, - рокотал первый и все время наступал, заставлял меня пятится, второй страховал с фланга и подвякивал, пас, чтобы я не сбежал. - Нет у меня никаких сотенных! - заорал я, эхо металось меж домов, старушки на лавках напряженно вслушивались, - какая тачка? Я вас не знаю! Че вы лезете?! - По-любому это ты! - кричал второй. Я выскочил на дорогу, поднял вперед руки, останавливая. - Я щас открою кошелек, - предупредил я, - покажу издалека. В руки не дам. С собой у меня было одна пятисотенная купюра. Парни сникли. Крыть стало нечем. Я видел их разочарование, чуял его вкус — сыр с гнилью. - А че, где здесь кто тусуется? - проворчал первый, отряхиваясь от ситуации, как пес, - где пацаны обычно сидят? И только тут до меня дошло, что это примитивнейшая разводка на двоих, тем более крутая и рабочая и обе эти самоходные шпалы готовы раскрутить даже матерую уличную акулу, если она зазевается или попадется им в момент собственной слабости. - Вон там, - мстительно сказал я и ткнул в направление детского сада, - на веранде местные пацаны тусуют. Гнилое было место, и люди там собирались поганые. Мачты потеряли ко мне интерес и раздули паруса в сторону веранды. Псы, сожрите друг друга. #мужественность

По дороге в Герреро-Негро, Нижняя Калифорния. Церковь, спроектированная Эйфелем

Вашек Вашек, скроенный из подгнившей кожи, крался по ночному городу. Безносое лицо Вашека напоминало линзу. Он бесперечь зыркал по сторонам, ожидая, когда же клюнет один из Лестниц. Ловля на живца была мерзкой обязанностью. Уши и нос Вашека остались в одном из Лестниц, когда тот решил внезапно сомкнуть створки. Редкая подляна! Старик подштопал Вашека, он провел ладонью по рубчатым стежкам на горле. Какое удовольствие - слушать кожей! Она шептала Вашеку женскими и детскими голосами. Дед пустил на него самую нежную шкуру. Но был в том и просчет - любая прогулка по Лестнице оборачивалась оторванным мясом. Кроме того, кожа гнила. Ее распад сопровождался особенно траурными песнями, голоса предчувствовали гниль и молили Вашека отыскать отдельных Лестниц, чтобы напоследок узнать холод их рук и алчность пастей. Вашек не дышал. В груди не было чего-то, сифона или органчика, который требовал бы притока воздуха. Другое дело, Вашеку все время приходилось щупать. Воздух, землю, кору деревьев, отбросы, чей-то оставленный чемодан — в нем звенел металл, и Вашек оробел громыхать им. Так, прильнул щекой, перебросился парой язвительных с женщиной-хирургом, чья талия обвивала теперь его череп. Лестница набросился сзади, неловко, они всегда так делают, сам опрокинулся наземь, разбросал ноги, как карандаши, и нелепо звякнул створками. Вашек встал на карачки и медленно, имитируя хищность, которой сроду не дышал, пошел кругом. Лестница был лет тридцати. Полноватый, с роскошной льняной шевелюрой и тонко прорисованными - фарфор! Древность! - чертами лица. Ему не повезло со створками, те зевали и хлопали со спины. А значит любой мог подкрасться, шмыгнуть внутрь и выжрать глупую душу. Вашек подползал. Лестница страдальчески пучил глаза и гремел дверью, точно изнутри шел сквозняк. Вашек плюхнулся на зад и ногой, носочком, едва-едва коснулся Лестницы. Тот был липким, значит только что открылся, вот и ответ, как такой недотепа дожил до ночи. Вашек подобрался, сел, как лягушка. Лестница пытался что-то сказать, изо рта текла слюна, неприятно пенистая, больная. Вашек погладил асфальт кончиками пальцев. Вот, кто точно не предаст! И прыгнул. #сюрфрик#приниматьад#призракиосени#япишуэтовосне#инеосталосьничего