Камертон

Смятение в Риме Настоящие боевые действия против войск Спартака начались только с выдвижением Красса на должность главнокомандующего консульскими армиями. Частичные успехи Геллия Публиколы вызывали только ненависть в широких сенатских кругах. В Риме царило смятение. Как после страшного поражения при Каннах от войск Ганнибала, римские жрецы-понтифики направляли посольство в Дельфы, чтобы узнать, что обещает будущее и как отвратить от себя новые несчастья. Толпы граждан сходились к римскому «Кремлю» на вершине Капитолийского холма, где стоял увенчанный колесницей Юпитера золочёный храм Высшего божества. Внутри него находилась статуя Юпитера, крытая золотом и одетая в патрицианские одежды, и статуи Юноны и Минервы. Вот она, триада патрицианских богов, не всегда приятная рабам и простому римскому народу. Римские знатные люди сносили сюда драгоценности и деньги — ведь храм служил одновременно и дарохранительницей, и частично даже казначейством, — и на ходу обменивались неприятными новостями: у кого-то сын едва живой остался в сражении с корпусом Крикса, а чей-то сын навсегда сгинул… знатность вовсе не гарантирует, что ты останешься живым в сражении. Но люди верили, что Рим просто-таки не возьмёшь. Во-первых, в Азии младший Лукулл успешно вёл боевые действия против царя Митридата, а талантливый Гней Помпей, наконец, вошёл в Испанию, где вступил в соприкосновение с войсками бежавших из Рима демократов-популяров во главе с Квинтом Серторием — ура! Мы долго этого ждали. Смерть демократам! Восстание рабов-дионисалиев под начальством Спартака тоже считалось чем-то вроде происков демократической оппозиции, но, кроме неизвестного количества римлян и италиков, никаких других «граждан» (да и просто «людей») в армии Спартака как-то не наблюдалось, поэтому граждане в основном не знали, как к ней относиться. В толпе много раз повторяли имя Сергия Катилины, вечного заговорщика и лидера сенатской оппозиции, но всем было известно, что он первый из отцов-сенаторов выступил за формирование новой консульской армии, и все прекрасно слышали, что Сергий Катилина готов возглавить в ней легион. Но кто будет командовать армией? Опять Геллий Публикола? Но он уже себя показал — хватит с него! Он только и сумел, что обложить корпус Крикса в районе горы Гарган и уничтожить! Но разве этого было так мало? Появившиеся на Капитолийском холме в храме Диоскуров консулы Республики попытались объяснить, что Геллий (уже бывший консул!) — это великий полководец и победитель, но были подвергнуты публичным нападкам за полную неспособность навести порядок в Италии. В конце концов, дело дошло до потасовок между городской стражей и преторианцами с одной стороны и римскими гражданами — с другой. В ход пошли палки и камни. В течение нескольких дней толпы бедноты и вольноотпущенников под водительством уличных крикунов — Лентидия, Плагулея и некоего актёра по имени Сергий — пытались вытеснить 3-ю когорту городской стражи (cohortes urbanae) под начальством Луция Фания с Капитолийского холма и захватить форум, в котором в тот момент заседал сенат. В конце концов, у них это получилось, но никаких отцов-сенаторов в здании, ясен пень, не оказалось — во всяком случае, большинства. Зато там оказались народные трибуны, у которых было какое-то совещание и они не смогли разойтись по домам. Их спустили вверх тормашками с Капитолийского холма, а присланных на помощь городским стражникам благородных господ преториацев из 2-ой «пурпурной» когорты разоружили и ободрали, как липу на лапти. Марк Цицерон говорил об этом на сенатских прениях: «Вооружённые силы и отряды, осаждающие государство, более многочисленны, чем защищающие его, так как чуть кивнёшь дерзким и пьяным людям — и они уже приходят в движение, а ещё чаще открыто восстают против сената и государства. Зато, вот, честные люди почему-то малодеятельны, упускают из виду начало событий и только по необходимости начинают действовать - когда жареный петух начинает говорить человеческим языком».

Спросонья меня пошатывало, но на обжигающем морозе я быстро взбодрился. Черная банька дымилась у замерзшего озера. Она и внутри была черная, хотя зимний свет еще проникал через маленькое окошко предбанника. Какой-то герой Достоевского представлял вечность деревенской банькой с пауками

В России началась мобильная акция «Ура Победе!»: набери 1945 на телефоне

Непотопляемый маршал Баграмян Жизнь советского военачальника Ивана Христофоровича Баграмяна и его воинский путь сродни приключенческому роману. Было всё: трагедии и успехи, опала и признание. Несмотря на то, что Баграмян являлся одним из важнейших кузнецов Великой Победы, звания маршала он получил только через десять лет после капитуляции Германии... Иван Христофорович это благозвучный вариант его изначального армянского имени — Ованес Хачатурович, на русскоязычный вариант он сам сменил имя во времена Первой мировой. Происходил он из армянской семьи, проживавшей на момент его рождения в казарме рабочих железной дороги возле карабахского села Чардахлы Елизаветпольской губернии. Он родился 20 ноября (2 декабря) 1897 года. Мать Мариам Артёмовна занималась воспитанием детей. Отец Хачатур Карапетович, начав карьерный путь обычным путейцем, дорос до артельного старосты. Сам Ованес получил начальное образование в армянской церковно-приходской школе Елизаветполя. После чего отправился по пути отца — поступил в 1907 году в Тифлисское железнодорожное училище. После окончил ещё и техническое училище. Таким образом в 1915 году Баграмян стал техником-практиком. Но путь по стопам отца оказался скоротечным, лишь несколько месяцев. Началась Первая мировая война. Поскольку Иван трудился на железной дороге, то под мобилизацию не попал. Однако, по воспоминаниям, его потрясла жестокость турок по отношению к мирным жителям Западной Армении, которые отказались сражаться против России. Расправа, учинённая османами, ужаснула Баграмяна. И он добровольно отправился на фронт. Правда, принять участие в полномасштабных боевых действиях не вышло. Сначала его приписали к запасному пехотному батальону, после чего перевели во 2-й Кавказский пограничный пехотный полк. Так он попал в Экспедиционный корпус и участвовал как в Персидском походе, так и в Хамаданской операции. Затем оказался в составе Кавказского кавалерийского полка. Однако Христофорыч сумел получить максимум из своего положения. Являясь человеком умным и исполнительным, получил направление в школу прапорщиков. Её он окончил в 1917 году, после чего началось его, пусть и не стремительное, но уверенное продвижение по карьерному пути. Когда государство потрясла Февральская революция, Баграмян решил, что нужно поддержать армянскую националистическую партию «Дашнакцутюн», поскольку это могло принести выгоду в ближайшем будущем. А летом того же года стал командиром роты стрелкового полка. В то время Российская империя уже находилась в руинах. И он решил, что нужно возвращаться в Армению. И в конце 1917 года Баграмян демобилизовался. Когда Российская империя развалилась, а Армения стала независимой, главной силой там обладала как раз националистическая партия «Дашнакцутюн». И Баграмян официально вступил в неё. Дашнаки видели в большевиках врагов, поэтому поддержали Временное правительство. А когда советская власть всё-таки установилась в России, они старательно начали отдалять от неё Армению. Баграмян в это время сражался с турецкими войсками, в составе дашнакской армии. Его карьерный путь складывался успешно. Он командовал полком под командованием генерала Мовсе́са Миха́йловича Силикя́на, и был на хорошем счету. Однако положение Армении оставалось критическим. Во-первых, первоначальные успехи в противостоянии с Турцией сменились чередой неудач. Во-вторых, дашнаки стремительно теряли популярность внутри страны. Революционное пламя разгорелось по всему государству, и правящая партия никак не могла потушить его. Жестокие подавления народных выступлений с задействованием войск лишь усугубляли положение партии. Всё шло к массовому восстанию. В мае 1920 года первую Армянскую республику сотрясло мощное восстание рабочих. Дашнаки пытались его подавить, но не хватило сил. Утопить восставших в реках крови не получилось. По официальной версии Баграмян, видя весь ужас происходящего, разочаровался в националистах и встал на сторону мятежников. Его поймали, посадили за решётку. Вероятно, Баграмяна ждала казнь, но в Западную Армению вошли советские войска и освободили поручика. А в конце 1920 года Баграмян п

Второй Венский арбитраж: в борьбе за наследие графа Дракулы Если набрать в поисковике запрос «Трансильвания» — заметное место уже на первых страницах займут ссылки с упоминанием графа Дракулы, легендарного вампира 15 столетия, якобы жившего именно там. Во всяком случае — с точки зрения английского писателя Брема Стокера, написавшего в начале 20 века культовый роман, посвященный этой мрачной фигуре. Хотя справедливости ради надо отметить, что легенды о демонической сущности Влада Цепеша были сложены еще его современниками — и родились не совсем уж на пустом месте. Ибо жестокость сего властелина местного масштаба (вроде посаженных в одночасье на кол свыше 20 тысяч пленных османских солдат) вводила в ступор даже его врагов-турок — в те времена в особом милосердии и гуманизме не замеченных. Правда, исторический Влад Дракула с Трансильванией, находившейся в орбите влияния Венгрии, был связан больше эпизодически. Родившись в городе Шегешвар — и периодически сбегая туда, когда «на основном месте работы» становилось слишком уж горячо. А этим «основным рабочим местом» для Влада Дракулы была соседняя (с востока) Валахия — «господарем» которой он и был довольно длительное время в середине 15 века, с перерывами, вызванными внутри- и внешнеполитическими неурядицами. Валахию же, в принципе, можно считать румынским княжеством (хоть никакой единой Румынии тогда не было и в помине) — к тому же находившуюся под османским, а не венгерским контролем. Но судя по всему, Стокер не без основания предполагал что его аудитория проявит больший интерес к венгерскому, а не румынскому вельможе с репутацией мистического злодея-кровососа. Потому, не мудрствуя лукаво, и вывел его в образе именно венгерского графа — представителя европейской аристократии. А не румынской — которая что тогда, что сейчас, несмотря на все потуги объявить себя «наследниками славы и культуры Древнего Рима» воспринимается в той же Европе в лучшем случае в качестве этаких «первых парней на деревне», находящейся на европейских «задворках». Румыны, кстати, с позиционированием одного из самых известных политических деятелей своей истории в качестве «трансильванского графа» и не спорят. Тем более что по итогам и Первой, и Второй мировых войн сама Трансильвания перешла под контроль Бухареста. И теперь многочисленным туристам со всего мира румынские экскурсоводы с гордостью показывают «замок Дракулы», — расположенный на территории уже румынской Трансильвании.

Этажами, ярусами, своеобразно сверкая, любуясь словно и гордясь собой, идут этажи, ярусы тортов от Палыча… У Палыча: название, предполагающее трактир, где за скоблёнными досками столов, сидя на твёрдых, удобных, однако, скамьях, водку следует пить, наливая из хрустально-гранёного штофа в лафитник, из миски закусывая хрусткой капустой с сахаром, хватая её щепотью… Застряла в бороде — как воспоминанья клочок в ячейке памяти…

В семье белорусского партизанского комиссара Павла Железняковича бережно сохраняют память об отце, в домашнем архиве много книг с автографами белорусских писателей, редких фотографий, письма фронтовых друзей.

Как пройдоха-итальянец Ивана III провести пытался… Мне приходилось бывать в Венеции, и всякий раз этот удивительный волшебный город заставлял трепетать мою душу историка. Сразу вспоминается множество эпизодов из давнего и близкого прошлого, так или иначе связанных с этим потрясающим местом… Теперь же, уважаемый Читатель, хочу рассказать Вам одну занимательную венецианско-русскую историю, случившуюся более пяти веков назад. Здесь будут и дипломатические увёртки, и матримониальные расчёты, и чрезмерная корысть, приведшая к срыву серьёзных, далеко идущих планов… Впрочем, обо всём по порядку. Пожалуй, самым глобальным европейским потрясением середины XV века стало падение Византийского государства. На протяжении столетий шло постепенное угасание некогда великой державы, и вот в 1453 году Константинополь пал, захваченный турками, и последний император Константин XI Палеолог погиб в бою, сражаясь за свой город. Позднее его племянница, Зоя (Софья) Палеолог, поселится в Италии, оберегаемая покровительством папы римского Павла II. Под влиянием кардинала Виссариона Никейского, непосредственного опекуна Софьи, у римского понтифика созрел план бракосочетания прекрасной византийской царевны с московским князем Иваном III. Брак этот пробуждал надежды на ожидаемое усиление католицизма в русских землях, на сближение католической и православной церквей и, возможно, на полноценное восстановление Флорентийской унии. Благодаря этому браку строились планы заполучить поддержку России в противостоянии европейских держав крепнущей и агрессивной Османской империи, чья неуклонно возраставшая мощь являлась отчётливой угрозой всему христианскому миру. Это трудное время стало также и эпохой культурного взлёта Европы, развития великого итальянского Возрождения, одарившего мир чередой гениальных творцов и мыслителей, художников и учёных, писателей и политиков… Пускай опосредованно, однако живительный духовный свет Возрождения затронул и русские земли, заложив основы для их будущего самобытного развития в общечеловеческом контексте мировой культуры... Давние русские контакты с Римом отмечены ещё в «Повести временных лет», но именно XV век стал временем, когда русско-итальянские торговые, дипломатические и культурные связи стали обретать всё более зримый и весомый характер. Большую роль в налаживании и укреплении этих связей по воле судьбы сыграл человек, упоминаемый в московских документах того времени, которого звали Иван Фрязин. На Руси «фрягами» издавна называли итальянцев, либо вообще выходцев из Южной Европы. Его настоящее имя — Джованни Батист делла Вольпе, дворянин, уроженец города Виченца. Прирождённый авантюрист, лёгкий на ногу искатель приключений. На его родовом гербе красовалось изображение лукавой лисы, что этот ловкий пройдоха полагал для себя глубоко символичным атрибутом. Примерно в 1455 году в поисках выгоды и состояния он отправился на восток. Побывал у татар, позже объявился в Москве, где, после принятия православия, поступил на службу к великому князю Ивану III. Очевидно, что Иван Лисицын Фрязинов, отмеченный в русской дипломатической переписке, и есть упомянутый выше синьор Вольпе (по-итальянски volpe — это «лиса»). Предприимчивый итальянец стал руководителем монетного двора, взятого им на откуп у великого князя, и получил лестное прозвание «денежник московский». Считается, что именно он отчеканил первую русскую золотую монету. Разбогател, обзавёлся собственным домом, а также законной женой и детьми. В феврале 1469 года в Москву прибыл посланец от римского кардинала Виссариона Никейского с письмом, в котором великому князю предлагалась в невесты Софья Палеолог — «православная христианка». Отметим, что к тому времени она уже перешла в католичество, однако об этом обстоятельстве в послании деликатно умалчивалось. Как водится, Иван III посоветовался с матушкой, митрополитом Филиппом, а также с ближними боярами, после чего недавно овдовевший монарх выразил своё благосклонное согласие жениться на греческой царевне.

История одного административного происшествия в Германии, превратившегося в уголовное «Печальной будет эта песня»…

Воскресные эпиграммансы и шаржи: на артистов из фильма «31 июня»

Венские арбитражи: как Гитлеру разрешили делить Европу 3 ноября 1938 и 30 сентября 1940 года в ходе озвученных в Вене решений Германии и Италии территория Венгрии заметно увеличилась, — а сопредельных с ней государств, соответственно, изрядно уменьшилась. Причем — без обычных в подобных случаях войн. Оба этих решения получили в исторической науке названия первого и второго «Венского арбитража». Формально не придраться — если акцентировать внимание исключительно на месте проведения пресловутых «судебных заседаний» (ведь «арбитр» в переводе с латыни означает именно судья) — в Вене. Хотя, если говорить по сути, самым первым таким «арбитражем» была так называемая «Мюнхенская конференция по безопасности» в конце сентября 1938 года. Более известная в публицистике под названием «Мюнхенского сговора», — давшего отмашку Гитлеру на раздел Чехословакии. Да и то первым лишь в 1938 году, — а не вообще. Ибо дележ Европы начался практически сразу же после того, как 8 ноября 1918 года в Компьенском лесу представители Германии поставили свои подписи под текстом перемирия в Первой мировой войне. Тоже на «междусобойчиках» крупных и отчасти мелких европейских хищников, победителей и «примазавшейся» к этим победителям мелкой шушеры, мнившей себя «маленькими, но гордыми» (а потому и жаждавших незалежности) — пусть обычно и носивших более политкорректно-нейтральное название «конференций». Именно тогда, по большей части в Париже и Версале, и были переписаны довоенные границы государств. Конечно же, официальной причиной оного было объявлено «право наций на самоопределение». Но при этом почему-то вполне в духе оруэлловской максимы о том, что «все животные равны, — но некоторые равнее других», этот самый «новый и справедливый» передел почти всегда оказывался не в пользу побежденных немцев, австрийцев, венгров — и отчасти «примкнувших к ним» болгар. В чем, собственно, тоже нет ничего особо удивительного — ибо еще с древнеримских времен «крылатой» была фраза «Vae victis!» — «Горе побежденным!» К слову сказать, большинству наций «непобежденных», но боровшихся за свою независимость от Австро-Венгрии, в ходе послевоенного передела повезло немногим больше. Ибо те же словаки в составе ЧСР, хорваты и словенцы в будущей Югославии обычно больше или меньше дискриминировались в сравнении с «титульными» чехами — и сербами соответственно. Но в Древние времена, по крайней мере, произнесший «приговор побежденным» варварский вождь, потребовавший у римлян значительно больший выкуп от ранее договоренного, хоть не маскировал свои грабительские цели якобы желанием соблюдать некие абстрактные права. В отличие от лицемеров из Антанты, — ультимативно навязавших Германии и ее союзникам настолько «похабный», по оценке Ленина, мир, — что его итогом просто не могло стать ничего другого кроме желания побежденных к реваншу. Вылившегося в той же Германии (в первую очередь благодаря финансовой поддержке США и Лондона) в не просто агрессивный, но и очень развитый в промышленном и военном отношении гитлеровский режим. Не из-за какого-то недомыслия — или недооценки его опасности, конечно. Но в первую очередь ради использования его в качестве будущего «тарана» против особо ненавистной всем западным элитам без исключения — Страны Советов.

Ошиблись, Евгений Абрамович, нет ничего вечного под луной, ни плена, ни свободы. С той поправкой, что свободы не бывает ни под луной, ни под солнцем, свобода в одном означает несвободу в другом. Вот даже и здесь я не свободен от Мусти — он с чего-то разлаялся в прихожей перед дверью, может, рысь учуял, они здесь оставляют следы.