РАЗЗАКОВ. СПРЯТАННАЯ ИСТОРИЯ

На волне этих событий Высоцкий и написал песню, в которой назвал противников «Нового мира», не дававших ему житья, «нечистью». Бард весьма залихвастски постебался над «русистами», изобразив их в самом неприглядном виде. Например, так: «…Все взревели как медведи: «Натерпелись — сколько лет!/ Ведьмы мы али не ведьмы, патриотки али нет?!.». Или вот так: «…Пили зелье в черепах, ели бульники,/ Танцевали на гробах, богохульники!/ Стра-а-а-шно, аж жуть!..». Эти строки у барда родились, видимо, на волне того, что «русисты» часто обвиняли «иудейцев» в том, что они «танцевали на отеческих гробах» - то есть не уважали историческое прошлое России. Вспомним, как в ноябре 1962 года лидер киношных «иудейцев» режиссёр Михаил Ромм ополчился на торжественную увертюру П.Чайковского «1812 год», обвинив её в патриотизме во славу царского самодержавия, которое ущемляло евреев. А Ромм был учителем Людмилы Абрамовой (второй жены Высоцкого), а также помогал самому барду пробиваться на «Мосфильме».

В конце 1966 года Высоцкий написал «Песню про нечисть» («В заповедных и дремучих страшных муромских лесах…»), где он постебался над «русистами», которые, как считали «иудейцы» тянут страну в прошлое – в патриархальщину. В те самые «муромские леса», где бродит нечисть: бабки-ёжки, соловьи-разбойники, ведьмы, лешие, кикиморы и другие «богохульники». Поводом к написанию песни стали события вокруг противостояния двух журналов: антисталинского «Нового мира» во главе с Александром Твардовским и просталинского «Октября» во главе с Всеволодом Кочетовым. Власть тогда встала на сторону последнего и произвела чистки в новомирской редакции: в декабре 1966 года оттуда был удалён замглавреда Александр Дементьев и ответственный секретарь Борис Закс. Вся «Таганка»/«Каганка» бурно обсуждала эту новость, возмущаясь произошедшим, как они считали, произволом. Ведь «Новый мир» был «настольным журналом» этого театра – чуть ли не все актёры театра были его подписчиками.

Изменник присяги СССР.

"...Я к русскому духу не очень строга:/ Люблю его... сваренным в супе...".

Песни и в самом деле были «без дураков», то есть с подтекстом. Впрочем, Высоцкий не был бы Высоцким, если бы даже в песнях к детской сказке не спрятал кукиш по адресу Советской власти, а также своих оппонентов из лагеря «русистов». Особенно это относится к «Куплетам нечистой силы», которые в фильме должны были петь Баба-Яга, Оборотень и Водяной. Начинаются куплеты следующим образом: «- Я - Баба-Яга,/ Вот и вся недолга,/ Я езжу в немазанной ступе./ Я к русскому духу не очень строга:/ Люблю его... сваренным в супе...». Думается, «русисты» сразу поняли, о ком именно идёт речь и почему Баба-Яга хотела «сварить в супе» именно «русский дух», а никакой иной. Впрочем, сказка-то была русская, а не татарская или украинская. А русскую сказку взяли именно потому, что противниками «иудейцев» были именно «русисты», а не татары с украинцами. Как пел Высоцкий по тому же поводу, но 7 лет назад (1967): «…Ох, я встречу того духа -/ Ох, отмечу его в ухо!..». А год спустя его «раскатали» в газете «Советская Россия» (9 июня 1968) в том числе и за «Сказку о русском духе» (у него она называлась «Песня о джинне»). В статье это выглядело так: «…Высоцкий сложил «Сказку о русском духе», который вылился из винной бутылки, но, несмотря на свои способности, «супротив милиции ничего не смог». Забрала «русского духа» милиция: «Вывели болезного, руки ему за спину,/ И с размаху кинули в чёрный воронок…». Как видим, с «русистами» бард боролся ещё в конце 1960-х, а то и раньше – с времён своей песни «Антисемиты» (1964). И путь этот был впечатляющим: «русистов» то закидывали в чёрный воронок, то варили в супе. Может, потому бард и пушкинское Лукоморье отменил в том же 1967-м («Лукоморья больше нет…»), потому что там «Русью пахнет».

https://youtu.be/TkcxZRf-KtA?si=vb7QPXutqBZyl0RL

Алексей Чардынин.

Вот как об этом вспоминал оператор ленты Алексей Чардынин: «Володя написал в картину четырнадцать песен, сам хотел сниматься... Но тогда произошла история с автором сценария Александром Хмеликом. Володя принёс не тексты, а уже готовые песни. Показал. Сидели: Хмелик, режиссёр фильма Борис Рыцарев и я. Хмелик сказал: — Ты, Володя, тянешь одеяло на себя... Из сказки хочешь сделать мюзикл... Володя тоже что-то сказал: он ведь, если задумал, то отстаивал это дело до конца! В общем, они крупно поговорили, во многом разошлись... Володя окончательно решил не играть в картине. Да я думаю, что тогда Володе уже не очень-то хотелось тратиться на эту работу... Жаль, ведь песни были очень хорошие, без дураков».

Продолжение «Еврейской «крыши» Высоцкого». 21. Отметим, что в первоначальных планах Высоцкого было не только создание песен для фильма-сказки «Иван да Марья», но и участие в нём как актера - он хотел сыграть роль Соловья-разбойника (того самого, который пел серенаду со словами, обращенными в современность: «Я - нечистая сила, но с чистой душой», а потом уточнял: «Не сродни мы нечисти - наша совесть чистая!»). Намёк на КПСС с её тогдашним слоганом: «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи!». Как и в случае с фильмом «Единственная дорога», съёмки которого должны были начаться летом 1974 года, Высоцкий мечтал не только своим голосом, но и появлением в кадре придать дополнительный протестный эффект и фильму-сказке, и своим песням в нём. Как мы помним, в «Дороге» он играл эпизодическую роль советского военнопленного, которого в кадре избивал фашист во время исполнения им песни про «прикованных цепями к треклятой советской жизни». В «Иване да Марье» тем же самым (протестом против советской действительности) должен был заниматься Соловей-разбойник. Однако с последней ролью вышла промашка.