РАЗЗАКОВ. СПРЯТАННАЯ ИСТОРИЯ

Как покажет следствие, машину отбросило от места столкновения на 22 метра назад, обломки двигателя разлетелись в радиусе 12–15 метров. Целой от машины Цоя осталась лишь задняя часть салона. Счетчик пробега «москвича» остановился на 3400 километрах. Восстановлению автомобиль не подлежал… На асфальте остались выбоины и следы юза, по которым было несложно определить место столкновения, значит, легко было представить и процесс аварии. Все параметры и данные тут же занесли в протокол, составили схему первичного осмотра места происшествия. К хутору Дреймани идет прямая ровная дорога. На этой дороге разрешенная скорость — 90 километров в час. Ближе к мосту дорога сужается. Далее опасный поворот. Ясно, что водитель обязан тут сбавить скорость, чего Цой не сделал и что опять же свидетельствует о потере ориентации. Сотрудники ГАИ так и не нашли тормозного следа «москвича» на крутом повороте. Изучив след протекторов шин, следователи, к своему изумлению, пришли к выводу, что как минимум последние 233,6 метра (примерно семь секунд движения) до места аварии Цой почему-то ехал по правой обочине дороги. След протектора от правого колеса его «москвича» отмечен на правой обочине за 21 метр до мостика, от «кармана» автобусной остановки. Криволинейный. Через 11,5 метра после моста след круто выходит с обочины на асфальтированную часть дороги по направлению к точке столкновения. Следов торможения не обнаружено. Заснул ли Цой за рулем или задумался — этого уже никто не узнает. Официальным расследованием установлено, что «…автомобиль “Москвич-2141” допустил касание столбика ограждения моста, именно после этого пошел юзом, и его выкинуло на встречную полосу под колеса “Икаруса-250”, а затем, после столкновения с автобусом, отбросило обратно — к перилам моста». Передний бампер «икаруса» прошел по капоту «москвича» прямо в салон, руль со стороны водителя был погнут, сиденья сбиты, разломан щиток передней панели. При осмотре установлено, что удар был слева направо, спереди назад. Приборная панель машины въехала в передний ряд кресел, прижав водителя к сиденью…

Хозяйка дома «Тейтупниеки» Антонина Урбане, увидев, что случилась катастрофа, послала своего внука Колю Звоникова вызвать по телефону «скорую». Часы показывали 11 часов 40 минут. Артур Нейманис, оказавшийся одним из свидетелей аварии, рассказывал впоследствии в интервью программе «Матадор»: «Мы когда с женой были около дороги возле своего дома, то мимо нас проехала машина, новенький “москвич”, на большой скорости. Я жене говорю, что этот, наверное, не вырулит из поворота. Очень острый поворот на мостике. Там речка Тейтупе. Как я уже говорил, был такой звук — как из пушки выстрел. Мы посмотрели на трассу: эта машина была на середине асфальта, а новенький “икарус” был в левой стороне в речке. Когда мы подошли, шофер уже был мертвый». Звонок от местного жителя поступил в дежурную часть Тукумса в 11.30. На место происшествия — к 35-му километру дороги Слока — Талей — выехали следователь Эрика Казимировна Ашмане и старший инспектор ДПС Тукумского РОВД старший лейтенант милиции Янис Элмарович Петерсон. Прибывшие сотрудники милиции увидели такую картину: на мосту с правой стороны поперек дороги стоял «Москвич-2141» (госномер Я 68–32 ММ) с развороченным передком. Рядом с машиной, с трудом извлеченный из салона врачами приехавшей чуть раньше «скорой помощи», лежал молодой черноволосый парень. Без сомнения, умер мгновенно. Справа, съехав передними колесами в мелкую речушку Тейтупе, стоял белый «икарус». Автобус принадлежал Талсинскому отделению латвийской «Сельхозтехники». Водитель, шофер 1-го класса, перегонял пустой автобус на базу из аэропорта, куда отвез туристов, перед этим закончив мелкий ремонт двигателя. По документам, которые нашли в салоне «москвича», было установлено имя водителя — Цой Виктор Робертович. Медикам ничего не оставалось, как засвидетельствовать смерть и отправить труп на судебно-медицинское обследование. Скорость «москвича» точно определить не удалось, но, несомненно, она была не меньше 100 километров в час. Об этом свидетельствовали положение автомобиля после столкновения и отлетевшие далеко в сторону обломки его двигателя.

Виктор Цой и Наталья Разлогова.

Утром 15 августа 1990 года Цой встал около пяти утра, тихо вышел из дома, собрал удочки и, как и планировал, уехал на рыбалку. Провожала Цоя Наталия. По ее словам, Цой в то утро был бодр и весел, находился в прекрасном настроении — работа над альбомом была успешно завершена, вот он и решил начать полноценный отдых «по-спортивному». Цой не был заядлым рыболовом. Если и выбирался на рыбалку, то, как правило, один. Несколько раз компанию ему составлял старый знакомый Наталии Разлоговой, Андрей Хорев (Дрюля), но летом 1990 года его в Плиеньциемсе не было. Улова Цой практически никогда не привозил, по словам хозяйки «Зелтини», «не рыбак он был…». Сохранилось лишь одно фото плохого качества, сделанное Наташей Разлоговой, на котором счастливый, улыбающийся Виктор держит в руках довольно большую щуку. Андрей Хорев: «Цоюша иногда любил съездить на довольно дальнее озеро порыбачить на заре. Любителей ехать в пять-шесть утра не находилось, кроме меня. Я вообще-то не ранняя пташка, но, если мы с Цоюшей договаривались, без напряга вставал, и мы ехали минут тридцать-сорок до озера. Там выкуривали по сигарете, и он садился удить, а я, уютно пристроившись, кемарил невдалеке. Через пару часов, к пробуждению всей честной компании в Плине, ехали назад» День 15 августа был душным, как бывает перед дождем. Примерно в 11 утра Цой, порыбачив на лесном озере около пяти часов, поехал домой. Рыбалка оказалась удачной — несколько плотвичек в целлофановом кулечке лежали в багажнике автомобиля. Дорога домой пролегала практически в самом сердце Курземе, среди редкостной красоты и покоя. Песчаные дюны с влажным выцветшим песком, пустынные пляжи, камни, луга, дугообразные линии моря, сосны на морском берегу. И всё такое тихое, такое хрустальное, безлюдное. Жаркое солнце буквально плавило асфальт. Было очень душно, парило, будто перед грозой. Лента дороги петляла по лесу, огибала хутора. Машина легко мчалась по асфальтированному шоссе… Есть на 35-м километре, у моста через речку Тей-тупе, поворот. Одиноко стоявший одноэтажный домик, прозванный в округе «Тейтупниеки», совсем рядом с поворотом. Не доезжая до него, Цой, по непонятным причинам, выехал на встречную полосу. В этот момент из-за поворота выскочил «Икарус-250»… «Столкновение автомобиля “Москвич-2141 ” темно-синего цвета с автобусом “Икарус-250”белого цвета произошло в 11 нас. 28 мин. 15 августа 1990 года на 35-м километре трассы Слока — Талей».

15 августа 2025 года исполнилось 35 лет с момента гибели знаменитого рокера. КТО ЖЕ УБИЛ ВИКТОРА ЦОЯ? 24 июня 1990 года группа «Кино» приняла участие в большом концерте на Центральном стадионе имени В. И. Ленина в Лужниках на празднике «Звуковой дорожки» газеты «Московский комсомолец». Именно во время этого концерта был зажжен Олимпийский огонь. Отметим, что в Лужниках во времена СССР он зажигался всего пять раз — во время Олимпийских игр (1980 год), XII Фестиваля молодежи и студентов (1985 год), Игр доброй воли (1986 год), Московского международного фестиваля мира (1989 год) и на последнем концерте группы «Кино» 24 июня 1990 года. Видимо, само Провидение таким образом отдавало ПОСЛЕДНЮЮ дань уважения Виктору Цою, жить которому оставалось всего-то чуть-чуть. На этом гастрольный тур «Кино» был завершен – группа была распущена на каникулы. ПОСЛЕДНИЕ в жизни Цоя. Между тем Виктор, вместе со своей женой Натальей Разлоговой, 26 июня улетел в Париж. Пробыли они там до 3 июля, после чего вернулись в Москву. А во второй половине июля молодые отправились продолжать отдых. На этот раз в Латвию - в курортный поселок Плиеньциемс, на берегу Рижского залива. Это место для отдыха открыла еще лет десять назад Наталья, которая приезжала туда каждое лето с первым мужем. Теперь же там их с Виктором ждал сын Наташи — Женя. Чуть позже Цой съездит в Москву и заберет туда и своего 5-летнего сына Сашу (от брака с Марианной). И снова обратимся к тексту В. Калгина, повествующем о последних днях жизни Виктора Цоя: «Начались походы за грибами, игры в бадминтон, постройка на пляже замков из песка, катания на скейтах и мопедах, конечно же, рыбалка, словом, всё то, чего так не хватает городским жителям. В Плиеньциемсе Цой, уставший от назойливого внимания поклонников, мог совершенно спокойно общаться с людьми, жившими на дачах по соседству с «Зелтини». Ему было приятно, что местные жители далеки от русского рока, не слышали о группе «КИНО», не узнавали в Викторе звезду, не требовали автографов и не льстили. Словом, в тихом, спокойном Плиеньциемсе можно было совершенно не бояться, что кто-то нарушит воцарившийся покой, и его действительно никто не нарушал, разве что иногда на имя Цоя приходили телеграммы, являвшиеся в то время, по сути, единственной связью с внешним миром… Тринадцатого августа 1990 года Виктор Цой был замечен в Юрмале, на улице Йомас, 83, около ювелирного магазина, где был сфотографирован поклонницами «КИНО», узнавшими своего кумира. Четырнадцатого августа 1990 года около пяти часов вечера Каспарян уехал, забрав порто-студию, инструменты и оригинал записи. Виктор позволил себе расслабиться и решил отправиться с утра на рыбалку на маленькое лесное озеро (в 15 минутах езды от дома Гелтони, где он отдыхал. – Ф. Р.), которое он незадолго до этого нашел и на котором, как считал Виктор, никто, кроме него, не бывал.

https://youtu.be/QoyB1gx5jww?si=hWu0859BTGCjnTV4

Арлекин с гитарой за работой.

Этот отъезд входил и в планы тех чекистов, которые были близки к тем «реформаторам», которых имел в виду Александр Яковлев. Вспомним его слова: «Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план. Авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще». Короче, ещё задолго до горбачёвской перестройки закладывались её основы и формировалась та прослойка людей во власти, которая будет эту перестройку претворять в жизнь. Вспомним также слова Евгения Примакова образца 1974 года в изложении В.Матузова: ««Социалистическая система себя изжила. Надо от неё отходить и начинать жить как на Западе». Знали ли об этих настроениях в КГБ? Конечно же, знали. Но не препятствовали их укоренению, поскольку это постепенно становилось общим трендом элиты, охваченной идеей «разрядки», под флагом которой можно было капитализировать систему ещё глубже. Ради этого и выпускались на арену «силачи и арлекины», как споёт уже очень скоро (в 1975 году) в своём знаменитом «Арлекино» Алла Пугачёва. Этими «силачами» были конвергенты: писатель Александр Солженицын и академик Андрей Сахаров, а бард Владимир Высоцкий был «арлекином». Но цели у тех, и у других были одинаковые: «обработать мозги» зрительской массы, наблюдающих этот «цирк», как тут (в СССР), так и там (на Западе), в нужном для «истинных реформаторов» направлении. Внедрение этих идей должно было помочь постепенно трансформировать Советскую систему в рыночную, где в товар должно было превратиться буквально всё, начиная от светской жизни и заканчивая религиозной. Короче, предполагалось вписать СССР в западную цивилизацию вместе со всеми его институтами, включая и церковь. И здесь примером для влиятельных генералов-чекистов из числа «истинных реформаторов» служила РПЦЗ, которая давно превратилась в прибыльный бизнес-проект, умеющая и паству свою окормлять (включая политиков), и большие деньги делать.

23. Итак, Александра Солженицына выпускали на Запад как важного участника оперативной многоходовки, разработанной в недрах ЦК КПСС и КГБ. Целью этой операции под названием «Кентавр» было внедрить «Ветрова» в западное диссидентское сообщество как по светской линии, так и по религиозной. И то «Великопостное письмо», которое Солженицын написал в марте 1972 года на имя Патриарха Московского и всея Руси Пимена, могло быть не только его инициативой, но и тех людей, кто уже тогда планировал его выведение за кордон. В своём письме писатель возмущался отсутствием позиции церкви по вопросу воспитания новых поколений: дескать, дети с рождения попадали в плен атеистической пропаганды, а иерархи хранили молчание. Ещё чуть-чуть – и христианство, по его словам, на российских просторах можно будет сдавать архив. В письме это звучало так: «Русская история потекла бы несравненно человечнее и взаимосогласнее, если бы церковь не отреклась от своей самостоятельности, и народ слушал бы голос её…». Вспомним, что Солженицын, кого только не поучал: и своего собрата-писателя в письме против цензуры в адрес Съезда писателей (1967), и церковных иерархов, и даже вождей Советского Союза. Короче, играл по-крупному, набирая себе очки не столько на родине, сколько на Западе, куда он «намылился» после женитьбы на второй жене (молодой), которая стала рожать ему наследников одного за другим (за три года сразу трёх).