РАЗЗАКОВ. СПРЯТАННАЯ ИСТОРИЯ

Пивзавод раньше.

Останкинский пивзавод начал свою работу в 1949 году. А в 1971-1975 годах на нём была произведена модернизация производства: были построены дополнительные цеха, в них было установлено новое варочное оборудование, произведённое в Чехословакии и Германии. В результате производство пива увеличилось до 8 500 000 дал в год. Одновременно на заводе производилось до 21 500 тонн солода. Изменилась номенклатура выпускаемой продукции — в эти годы завод производил сорта «Жигулёвское», «Московское», «Московское оригинальное» и «Останкинское». «Московскому оригинальному» был присвоен Государственный знак качества. Поэтому перед концертом Высоцкого провели по цехам завода и показали продукцию, часть которой была преподнесена гостю в качестве подарка. И это уже были не две бутылки и два леща, как когда-то в Куйбышеве. Концерт на пивзаводе не мог обойтись без алкогольных песен, поэтому начал его бард с песни «Ой, Вань, смотри какие клоуны…», где речь шла о пьющей семейке в лице русских представителей Вани и Зины. А четвёртой песней был «Милицейский протокол», где главными героями опять были алкаши – Серёга и его дружок, загремевшие по пьяному делу в «ментуру» (отделение милиции). Публика на концерте, естественно, «пИсала кипятком» - держалась за животики.

9. В тот же день, 1 марта 1974 года, когда Владимир Высоцкий подписал пластинку-миньон чекисту С.Гулину, бард отправился на Останкинский пивной завод. Нет, не за пивом (хотя и это тоже предполагалось) – у него там был очередной концерт в тамошнем Клубе (Огородный проезд, дом 20). Это было первое его выступление перед сотрудниками данного предприятия. Кстати, до этого он на одном пивзаводе уже побывал – на самарском, в Куйбышеве, когда был там с короткими гастролями осенью 1967 года. Но концерта там он не давал - был только на экскурсии, где ему подарили две бутылки пива и двух лещей на закуску. С учётом того, что пиво Высоцкий любил (но не так сильно, как водку), то к останкинским пивзаводчикам он ехал с удовольствием, поскольку можно было совместить приятное с полезным. Видимо, на этой почве у него потом возникнет стихотворение «Я был завсегдатаем всех пивных…».

Самое интересное, но рвать дружбу с такими людьми бард не торопился, поскольку понимал – найти нового такого «друга» потом будет трудно. А с чекистами и вовсе ситуация была особой – ни на что не похожей. С этими людьми ссориться было не выгодно по всем направлениям – как по внутренним, так и по внешним. И дружба с влиятельным чекистом Станиславом Гулиным была из этого числа. Поэтому в знак благодарности за неё Высоцкий 1 марта 1974 года подарил чекисту свою новую грампластинку – миньон фирмы «Мелодия», который всё-таки увидел свет в те дни в том числе и благодаря помощи чекистов, которые «вытурили» из страны Солженицына, а Высоцкому помогли с выходом миньона. На пластинке были представлены четыре военные песни, что тематически хорошо вписалось в качестве презента именно чекисту – человеку с погонами. Этими песнями были: «Мы вращаем землю», «Сыновья уходят в бой», «Аисты», «В темноте». На оборотной стороне пластинки бард сделал дарственную надпись: «Станиславу Васильевичу Гулину от автора с уважением и благодарностью за добро! Высоцкий». Что это за «добро» бард не уточнил, но с учётом специфики чекистской работы можно предположить, что оно в жизни Высоцкого играло немаловажную роль. Например, твори такое «добро» чекисты в отношении Солженицына, то его бы вряд ли выдворили из страны, найдя ему применение на родине. Кстати, очень скоро (через четыре месяца) будет выдворен из страны и другой Александр - Галич, причём благодаря стараниям всё тех же чекистов. Зато когда то же самое захотят проделать и в отношении Высоцкого, именно чекисты встанут на пути этого решения, о чём речь у нас пойдёт впереди. А пока вернёмся к контрразведчику С. Гулину, который надолго переживёт Высоцкого. В Москве он проработает до 1985 года, после чего отправится в Латвийскую ССР, где два года будет занимать должность 1-го заместителя председателя республиканского КГБ.

Кстати, у Высоцкого в друзьях было много таких деятелей из номенклатурной обоймы. Последние тянулись к нему, он – к ним, а чекисты скрепляли эти связи крепче цемента. Например, одним из таких деятелей был ещё один «зам», но из другой сферы - замминистра промышленного строительства СССР Константин Трофимов, который доставал барду путёвки в элитные санатории, а также помогал ему и в других делах. О том, что это была за «дружба», напишет потом друг барда Давид Карапетян: «…Как-то раз речь зашла о давнем почитателе и “друге” Володи — замминистра Константине Трофимове: — Да знаю я, почему Костя так ко мне относится. Ты что думаешь? Вот сидят они там в Кисловодске в теплой номенклатурной компании, выпивают. Костя хочет выпендриться, он и говорит: “А вот я сейчас позвоню Марине с Володей”. И набирает номер… Эти люди ничего не хотят понимать, — с горечью подытожил Володя…».

Станислав Гулин.

8. В первый день весны 1974 года Владимир Высоцкий встретился с одним из своих кураторов – чекистом Станиславом Гулиным. Тот был влиятельным человеком в своей среде – замначальника контрразведки УКГБ по Москве и области. И курировал деятельность барда по линии контрразведки, что было вполне закономерно с учётом того, какую жизнь вёл Высоцкий, встречаясь не только с гражданами СССР, но и с иностранцами. А тут ещё и диссиденты проявляли к барду своё внимание, что тоже не могло не интересовать чекистов. Короче, это, судя по всему, была не дружба, а отношения, основанные на взаимном интересе – так называемый бартер: чекист курировал барда по линии «оперативных игр», а бард в знак благодарности помогал чекисту (а также его близким и друзьям) попадать в «Таганку», которая считалась престижным театром - нечто вроде валютной «Берёзки», которую помогали создавать чекисты, чтобы сделать из неё место притяжения для определённой публики. В этом месте данную публику было легче держать под «колпаком».