РАЗЗАКОВ. СПРЯТАННАЯ ИСТОРИЯ

8. Отметим, что мировой кинематограф тогда активно продвигал тему холокоста. Началась эта активность в конце 1950-х годов с американского фильма «Дневник Анны Франк» (1959), который был показан на I Международном кинофестивале в Москве. Призов он не удостоился, зато у себя на родине был отмечен обильно: взял три премии «Оскар», «Золотой глобус» и Премию гильдии сценаристов. И запустил мировую волну фильмов о холокосте. Назовём лишь некоторые. Так, в Каннах-1960 показали югославский фильм «Девятый круг» о мытарствах 17-летней девушки-еврейки (в Югославии он был признан лучшим фильмом 1960 г., взял 3 приза на кинофесте в Пуле); в Каннах-1961 – американский фильм «Исход» о борьбе евреев за независимость в Палестине (взял премии «Оскар», «Золотой глобус», «Грэмми»); Канны-1964 – польский фильм «Пассажирка» про концлагерь Освенцим (Приз ФИПРЕССИ в Каннах и Приз итальянской кинокритики в Венеции); Канны-1965 – чехословацкий фильм «Магазин на площади» (Особое упоминание), он же взял и премию «Оскар» как лучший зарубежный фильм. // В Восточной Европе больше всего фильмов о холокосте снимали в Чехословакии и Польше, где проживало много евреев. Например, только Ванда Якубовская (Польша) сняла два фильма про Освенцим: «Последний этап» (1948) и «Конец нашего света» (1963). В Чехословакии это были фильмы: «Эшелон из рая» (1962), «…А пятый всадник – страх» (1965), «Магазин на площади» (1965), «Сжигатель трупов» (1969) и др. Эта волна должна была докатиться и до СССР. Часть из названных фильмов (а также другие фильмы из серии про холокост) шли в советском прокате: «Звёзды» (ГДР; в 1960), «Голый среди волков» (ГДР; в 1964), «Пассажирка»; Польша; в 1964), «Конец нашего света» (ЧССР; в 1965), «Магазин на площади» (ЧССР; в 1966). Параллельно этому процессу в СССР шёл и другой – киношные евреи пытались пробить в производство фильмы на еврейскую тему. Иосиф Хейфиц хотел снять «Тевье-молочника» Шолом-Алейхема и «Одесские рассказы» И.Бабеля, Михаил Калик – фильм о докторе Корчаке погибшем в концлагере, Элем Климов – экранизировать «Измену» И.Бабеля, Алексей Герман – экранизировать повесть узника ГУЛАГа Бориса Шапиро, Сергей Микаэлян – экранизировать «Бабий Яр» А.Кузнецова, Витаутас Жалакявичус – снять фильм о вильнюсском гетто и т.д. Всё это было следствием той пиар-кампании, которую развернул Израиль в начале 60-х с помощью еврейских диаспор, которые были разбросаны по всему миру.

7. Для либералов Хрущёв был кумиром - «разоблачителем Сталина», а вот для миллионов простых людей – наоборот, поскольку довёл страну до «ручки» - из продажи (причём даже в Москве!) стал исчезать хлеб. Хрущёвский волюнтаризм привёл экономику страны в плачевное состояние, за что народ ответил лидеру злыми анекдотами про него и наградил обидными прозвищами, вроде «трепло», «кукурузник» (за то, что повсеместно стал внедрять эту сельхозкультуру), «турист» (за то, что он часто ездил за границу с визитами). И на этой волне ненависти к Хрущёву в народе росла ностальгия по Сталину, чего представители «еврейской партии» простить народу не могли. Получалось, что целых два съезда КПСС (ХХ-й в 1956-м и XXII-й в 1961-м) не смогли сбросить Сталина с того пьедестала, на который он когда-то взошёл. Причём сделал он это не самостоятельно – ему помог это сделать народ. Который теперь снова воздавал ему должное, как будто сняв с себя некий мОрок, который напал на него после смерти вождя. Либералы всё это видели и были всерьёз обеспокоены тем, что рано или поздно, но это может привести, во-первых, к смещению Хрущёва, которого они считали «своим» (народное негодование им было «по барабану», поскольку они не ассоциировали себя с этим Большим народом, они принадлежали к народу Малому), во-вторых – это могло привести к появлению нового Сталина, который придёт на смену десталинизатору Хрущёву. Поэтому целью «еврейской партии» было продолжать демонизировать Сталина, причём теперь эта демонизация должна была взойти на новый уровень – требовалось уравнять Сталина с Гитлером, что уже активно делалось на Западе. Там Гитлера обвиняли в холокосте (геноциде против евреев), а Сталина – в массовых репрессиях, направленных в том числе и против евреев. Здесь использовалась та же «фишка», что и в переписке Б.Расселя с Хрущёвым: то, что евреев было много среди экономических преступников («цеховиков») не обсуждалось, зато предъявлялись претензии к власти за то, что она поступает с этими евреями жестоко. Та же история была и со сталинскими репрессиями: то, что среди оппозиционеров и чекистов, у которых руки были по локоть в крови, было много евреев - не обсуждалось, зато Сталина обвиняли в том, что он жестоко с ними обошёлся. Таким образом тема холокоста и сталинских репрессий служила для «еврейской партии» поводом, чтобы уравнять гитлеровский и сталинский режимы, обвинив их в бесчеловечности.

6. Но по мере сворачивания либеральных реформ в СССР недовольство происходящим у евреев будет расти (у них отнимали возможность критиковать, заставляя воспроизводить лишь пафос). Рано или поздно это недовольство должно было дать свои плоды. Они взойдут в горбачёвскую перестройку (конец 80-х). Но до этого ещё далеко, а пока обе партии – «русская» и «еврейская» ведут борьбу между собой, стараясь воздействовать не только на культурную политику властей, но и на политику как таковую. Так, для «еврейской партии» главным было – не дать реабилитировать Сталина и вернуть его методы управления страной (жёсткие и принципиальные) в политическую практику. И поскольку антисталинистов было много и в высших партийных кругах, поэтому они были заинтересованы в том, чтобы деятели вроде Михаила Ромма не сидели без дела, а активно участвовали в борьбе против сталинистов из «русской партии». Поэтому отлучение от работы Ромма продлилось не долго, после чего он вновь был востребован – его вернули в режиссуру. Но поскольку от художественного кино он был отлучён, то решил взяться за документальное, благо что оно могло нести в себе даже более мощный заряд аллюзивной критики, чем кино художественное. Здесь стоит отметить, что в документальном советском кино тоже существовало такое же деление, как и в кино художественном – на «русскую» и «еврейскую» половины. Например, к русской половине относились режиссёры Александр Медведкин, Иван Беляков, Василий Беляев, Илья Копалин и др., к еврейской - Роман Кармен, Ефим Учитель, Альберт Гендельштейн и др. Большинство из них работали на Центральной студии докфильмов в Москве и в принципе и должны были получить право снимать докфильм «Обыкновенный фашизм». За это право должны были бороться лидеры этих половин – А.Медведкин (Москва) и Е.Учитель (Ленинград). Причём, если бы именно они стали авторами этого фильма, то это было бы другое кино – безаллюзивное, без «фиги в кармане». Например, еврей Ефим Учитель снимал фильмы во славу русских: «Русский характер» (1957), «Дочери России» (1959), «Песни России» (1963). Однако "еврейская партия" хотела снять именно разоблачительное кино с аллюзивным подтекстом. Поэтому в этом споре победили не документалисты, а М.Ромм, который до этого документальных фильмов никогда не снимал, но который был лидером киношных евреев и которому было что сказать на поприще аллюзий. Тем более в свете того, что он тогда видел вокруг себя. А видел он то, как миллионы советских людей ненавидят Хрущёва.

Борис Андреев: "«Чаще мы занимаемся самокопанием, так не свойственным великому советскому кинематографу...".

5. Даже в острых фильмах, которые принадлежали русским режиссёрам, авторами сценариев были евреи. Например, Илья Нусинов и Семён Лунгин написали для режиссёра Элема Климова сценарий якобы детского фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» (1964), где под видом пионерлагеря высмеивалось советское общество с его запретами и ограничениями. А Эмиль Брагинский написал сценарий для фильма «Если ты прав…» (1963) режиссёра Юрия Егорова, где опять же педалировалась тема сталинских репрессий. Все эти фильмы были талантливыми работами, но резко контрастировали с другими советскими фильмами, которые снимали режиссёры из «русской партии» и несли в себе незамутнённый положительный заряд. Как заявил тогда знаменитый советский актёр Борис Андреев из «русской партии»: «Чаще мы занимаемся самокопанием, так не свойственным великому советскому кинематографу. Говоря, что затрагиваем темы жизни, мы на деле во многом отучились горячо воспринимать переживания своего народа... Кинокартины теряют в связи с этим способность рождать заряд бодрости и человеческого здоровья…». Отметим, что острые темы стали отрабатывать не только евреи в кинематографе, но и их соплеменники в других культурных сферах: в литературе (В.Аксёнов, В.Войнович, А.Рыбаков, Ю.Трифонов, братья Стругацкие и др.), в бардовской песне (А.Галич, В.Высоцкий, А.Городницкий, Е.Клячкин и др.), в театре (А.Эфрос, М.Захаров, В.Плучек и др.), в сатире (А.Райкин, М.Жванецкий, Г.Горин и др.), в драматургии (Л.Зорин, М.Шатров, А.Володин и др.). Напомню, что и политическое диссидентство в СССР зародилось в 60-е годы на почве всё того же еврейского бунтарства. Отметим, что некоторые евреи могли быть державниками, а некоторые русские – либералами. Например, еврей Сергей Герасимов считался державником («красносотенец», как называл его С. Эйзенштейн), а русские Олег Ефремов и Юрий Любимов создали либеральные театры «Современник» и «Таганку», которые двигались в русле идей «еврейской партии» (труппа «Таганки» насчитывала 16 евреев – рекорд для тогдашних московских театров, поскольку еврейского театра «Шалом» тогда ещё не было – он откроется в 1988 году). Но в любом случае власть, исповедуя принцип триединства – Центр (он же третейский судья) и Два крыла (державное и либеральное), достаточно эффективно с этим управлялась. И советское искусство (в том числе и кино) было очень живым и выдающимся явлением.

4. Однако Хрущёв это возмущение с британским философом не разделил. И в ответном письме объяснил «основы национальной политики СССР, которая исключает возможность расовой или национальной исключительности, или ненависти и пренебрежения к отдельным народам и расам». Короче, философа вежливо «отбрили». Эта история сказалась и на судьбе Ромма, который совсем недавно тоже «засветился» в скандале с «еврейской» составляющей и ожидал своей участи. В итоге его отстранили от преподавания во ВГИКе и лишили возможности режиссуры – снимать кино. Но длилась эта опала не долго – меньше года. После чего «еврейский» клан включил все свои связи на самом верху, чтобы реабилитировать своего лидера и вернуть его к профессии, а значит – и на поле боя. И поводом к этому послужил приближающийся на страну большой юбилей – 20-летие со дня Победы над фашистской Германией. Впервые за эти два десятилетия власти решили с большим размахом отметить это событие, подключив к нему всех штатных и нештатных пропагандистов из обоих кланов – «русского» и «еврейского». Причём Хрущёв, который ещё находился у власти, рассчитывал на этом юбилее продолжить антисталинскую кампанию, придав ей новый импульс. Собственно, для этого и возвращали Ромма к профессии, чтобы он тоже принял участие в этой кампании. Но не впрямую, а завуалировано, как это и было принято в «иудейской партии», которая в советской культуре отвечала за поддержание критического настроя в обществе. Например, в годы поздней оттепели (конец 50-х-начало 60-х) за режиссёрами из «иудейской партии» было закреплено создание острых фильмов, в которых отображались грехи советского общества, как в прошлом, так и в настоящем. Назову лишь некоторые фильмы. Григорий Чухрай снял «Чистое небо» (1961), где педалировалась антисталинская тема – репрессии; Александр Столпер снял «Живые и мёртвые» (1964), где снова педалировалась антисталинская тема – тяжёлое время лета 1941 года, когда советские войска отступали; Григорий Козинцев снял «Гамлета (1964), где в завуалированном виде показывал под Датским королевством советские реалии – интриги «при дворе»; Александр Алов и Владимир Наумов сняли «Скверный анекдот» (1966), где тоже держали «фигу в кармане» – на примере России ХIХ века показывали невозможность реформ в советском обществе (фильм положат на «полку»).

Михаил Ромм.

3. Впервые после Октябрьской революции эта увертюра была исполнена в те годы, когда выдумано было слово «безродный космополит» (речь идёт о конце 40-х – Ф.Р.), которым заменялось слово «жид»... На обложке «Крокодила» в те годы был изображен «безродный космополит» с ярко выраженной еврейской внешностью, который держал книгу, а на книге крупно написано: «жид»…». Здесь Ромм явил себя типичным продолжателем линии троцкистов, которые в 20-е годы делали все от них зависящее, чтобы выкорчевать из сознания русского народа традиции и героические деяния их предков. К примеру, они боролись с православными праздниками вроде Рождества и Нового года, называя их религиозными пережитками. Но Сталин, разбив оппозицию, занялся державостроительством: вернул русским людям не только многие из их прежних праздников (Новый год с елкой вновь стали праздновать в СССР с 1936 года), но и героическую историю их предков (в 1937 году появился новый учебник истории СССР, где победа России над Наполеоном в 1812 году уже не воспринималась как цивилизационная катастрофа Запада, как война реакционного русского народа против республики, наследницы Великой Французской революции). И увертюра «1812 год» (её запретил к исполнению в 1927-м Главрепертком) вновь стала публично исполняться. Ромм также заявил, что «Кочетов, Софронов и Грибачев (лидеры «русской партии» среди литераторов – Ф. Р.) занимают реакционную и вредную для литературы и кинематографа позицию». Но власть не захотела поддерживать Ромма – он был чрезмерно радикален и антипатриотичен. А тут ещё Хрущёву пришлось вступить в полемику с британским философом Бертраном Расселом, что обострило «еврейскую тему». Дело в том, что в самом начале 1963 года философ написал Хрущёву письмо, где выразил своё беспокойство по поводу того, что в СССР преследуют евреев. А поводом к этому беспокойству стало то, что в те годы в Советском Союзе шла активная борьба с экономической преступностью и среди преступников (так называемых «цеховиков») оказалось много евреев. Так, за период с июля 1961 по январь 1963 года в СССР прошёл 51 процесс по экономическим преступлениям, где было вынесено 104 смертных приговора. Из этих 104 человек 60 были евреями. Именно это и возмущало Рассела, который написал в своём послании: «Я глубоко обеспокоен смертными казнями, которым подвергаются евреи в Советском Союзе, и тем официальным поощрением антисемитизма, который, по-видимому, имеет место…».