Камертон

90 лет назад, 2 сентября 1935 года родился Валентин Иосифович Гафт, советский российский актёр, театральный режиссёр, поэт, писатель; народный артист РСФСР

Японо-корейское противостояние: Имджинская война В 1592 году на юге Корейского полуострова высадился японский десант. Так началась многовековая история военного противостояния японцев и жителей азиатского материка, в той или иной мере, с перерывами, продолжающаяся…

Осенний декрет 1935-го: как первый звонок прозвучал на всю великую страну «Мы отстали на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние за 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». - Сталин, 1931 Утверждение, что постановление Совнаркома и ЦК ВКП(б) 1935 года определило единую дату начала учебного года — лишь верхушка айсберга. На самом деле это решение было не административной мелочью, а ключевым элементом грандиозного социально-инженерного проекта по созданию «нового человека» и унификации жизни огромной страны — СССР. Почему именно в 1935 году? Тут есть и философские причины… До 1935 года царил хаос, но то был «функциональный» хаос, унаследованный от аграрной России. В деревнях учеба часто начиналась после окончания генеральных полевых работ — в конце октября—ноябре, — а заканчивалась впритык к апрельскому севу. Наряду со взрослыми дети были важным производственным фактором в поле: приходилось напряжённо работать… В городах царила разноголосица: гимназии-школы могли открыть учебный год в августе, сентябре или даже октябре, в зависимости от устава заведения, их традиций. Такой разнобой катастрофически мешал развитию плановой экономики. Невозможно было точно подсчитать контингент учащихся, обеспечить все школы учебниками к одному сроку, концептуально отчитаться о Всеобуче. Это был кошмар для бюрократического аппарата, стремящегося к тотальному учёту и контролю: реальная угроза статистике. И да, как известно — 1935 год — пик «Большого скачка» СССР: завершена первая пятилетка, идёт вторая. Индустриализация чрезвычайно требовала грамотных рабочих-инженеров. В свою очередь, коллективизация уже «привязала» крестьян к земле, таким образом ослабив их личную зависимость от натурального цикла. Страна переходила от революционной романтики к жёсткой стандартизации. Единое время, единые нормы, единые планы — единая дата начала учёбы стала логичным элементом этой системы.

Трое суток. Семьдесят два часа, которые растянулись в вечность. Для тех, кто был внутри, и для тех, кто ждал снаружи. Мир замер у экранов, не в силах поверить, что ад может иметь такую географию — маленький город у самых гор, обычная школа с именем «один». А потом грохот. Огонь. Обрушивающиеся стены. Хаос, в котором стиралась грань между спасителями и жертвами. Последний отчаянный бой там, где должен был царить первый счастливый звонок.

Огни Реформации За словом не лез в карман: Генриху VIII — на его манифест «В защиту церковных таинств» ответил ругательной триадой: лжец, свинья, болван… О, разумеется, Лютер мог закрутить богословские выкладки, но посчитал бессмысленным кручение слов — против очевидного, потому и рубанул ругательствами. Лютер в монастыре — долог путь аскезы. Но — аскезы нет: есть монастырский разврат, лень, обжорство; и в церкви ничего нет: гниющее тело её отравляет общество. Вот Лютер — лицо сурово, широкое лицо рудокопа тяжело — подходит скорее ко дверям, вратам Аугсбургского собора, чтобы приколотить, используя банальный молоток, тезисы свои против торговли индульгенциями. Она нелогична — торговля эта. Она чудовищна. Лютер знает, что делает, и не верит в собственный проигрыш — его не взяла инквизиция: прошляпила, не сумела. Тезисы Лютера субстанцией отрицания вливаются в общество, поднимающееся всё шире и шире против церковного всевластия. …не заработаете добрыми делами ни спасения, ни жизни вечной: и то, и другое есть безвозмездный дар благодати. Смешно звучат эти понятия с угла мировосприятия двадцать первого века: какое спасение? Пустое, ничем не наполненное слово. Лютер жил слишком в другое время: вообразить тогдашнюю психологию невозможно. Библия — с точки зрения Лютера — является единственным источником богооткровенного знания, духовенство не должно иметь привилегий. Священное предание есть не что иное, как напластование баек. Вот Лютер — в тесной комнатке, радуясь, ликуя душой, переводит Библию, суля радость такому количеству бюргеров, что получат новое слово. Он был великим мастером слова — в том числе ругательного: врагов много, и Лютер никогда не лез за словом в карман. Из крестьянства происходил и Лукас Кранах старший — с тою же мощью, с какою изображал Лютера, дал портреты его родителей. Цикл изображений Лютера впечатляет: словно воля сгустилась в лицо. Воля и вела его: в больше мере, кажется, чем вера. …только верой, только благодатью, только Писанием. Кто будет спасён, кто нет — не угадать… Бог — непредставимый произвол, следует из этого, любовь не просматривается: как, в общем, не просматривается она и в мощной, сугубо земной деятельности Лютера, расколовшего церковь, создавшего новые материки веры. Ещё он был высококлассным музыкантом. Очевидно, изначально его деятельность носила позитивный исторический окрас, а далее… Слишком широко разгорелись огни Реформации, больно много жертв, впрочем, жизнь-то человеческая ничего не стоит. Всегда. Лютер это хорошо понимал.

Жанна д’Арк: «Меня послал к вам Бог» Знакомство Жанны с дофином, как и участие её в Королевском совете предельно историзированы и превращены в какую-то средневековую поп-легенду. На самом деле там всё было проще простого. Жанну приняли — как родную, она всем…

«Нам тут комфортно…»: как иностранцы переезжают к медведям с балалайками и прекрасно себя чувствуют Расскажем о некоторых известных людях, переехавших в Россию. Наиболее яркие примеры связаны с публичными фигурами из мира спорта, шоу-бизнеса, политики. Данные примеры показывают, что наша страна привлекает людей из разных краёв большого мира благодаря возможностям для профессиональной реализации, культурной близости и поддержке со стороны государства. Будь то спорт, бизнес или общественная жизнь, эти люди нашли своё место, вносили — и вносят свой вклад в многообразное и многонациональное общество.

«СССР — вариант будущего!» Ко дню памяти Анри Барбюса 90 лет назад, 30 августа 1935 года умер Анри Барбюс, французский писатель и журналист, общественный деятель. Член Французской коммунистической партии, иностранный почётный член АН СССР. Жуткая похлёбка войны — как солдатская, сваренная на скорую руку; но похлёбку войны невозможно есть! Поэтому вспыхивают языки «Огня», обжигая читательское сердце. О, у А. Барбюса было большое сердце, способное вобрать массу чужой боли, настроив себя на неё так, будто чужой не бывает. О войне не стоит писать романтично, красиво, фантазируя, — её наждак, проходящий по душам солдат, если выживут, можно передавать только жёстким реализмом, что и делал Барбюс, живописуя войну: как узнал её.

Хозяева золота и его работники В России 19 века составился новый бытописательный жанр: жизнь, работа, неимоверные страдания добывавших золото горнозаводских рабочих. Книги Василия Немировича-Данченко, Дмитрия Мамина-Сибиряка становились литературными событиями. Но и сухие отчеты различных проверяющих Комиссий, свидетельства, принесенные с приисков и рудников поражали общественное сознание, уязвляли чувство справедливости, национальное достоинство россиян. Всей громады сказанного не охватить, но, предположу, что в какой-нибудь книге, брошюре, статье было написано что-нибудь вроде… «Эхо Ленского расстрела 1912 года отозвалось залпом Авторы 1917-го!» Впрочем, и прочитанного в связи с созданием этой книги хватит, чтобы убедиться: обстоятельства, приведшие рабочих Ленских приисков, рудников под расстрел были чудовищны, но на земле и под землей Урала и Сибири условия порой складывались и еще более тяжкие. До отмены крепостного права и рекрутчины работа на казенных горных заводах приравнивалась к воинской службе. Рекрутская повинность давала необходимый контингент для того и другого. Негодные к строевой службе отправлялись на завод, на тот же срок — 25 лет. Это и считалось не «работой» а службой, с воинской дисциплиной, телесными наказаниями.

«Великолепный чушь», или Зачем Турция историю переписывает Не первый год и не первое десятилетие Турция грезит былым могуществом. И греза эта с каждым днем видится ей все достижимее. Как же, уже и спикер парламента ни много ни мало называет численность будущего так называемого Великого Турана — 300 миллионов человек. Ну, вы и замахнулись, что называется... И ведь лозунг всего этого «сбора» под крылом Турции прост и стар, как мир — «ради общего блага».

Сиэтлская всеобщая забастовка 1919 года Сиэтлская всеобщая забастовка 1919 года стала первой крупномасштабной всеобщей забастовкой в Соединённых Штатах Америки. Хотя её причиной стали жалобы рабочих верфей на заработную плату, она быстро переросла в более масштабное противостояние между городским движением Американской федерации труда (АФТ) и местными политиками, представителями бизнеса, в также федеральными военными ведомствами, которые видели в забастовке решающее испытание власти, какую форму организованный труд будет иметь после Первой мировой войны. Четыре дня царило рабочее движение. 65 000 человек покинули свои рабочие места. Бастующие раздавали еду, снабжали больницы и поддерживали порядок на улицах с поразительной организованностью и эффективностью. Но под давлением мэра Сиэтла, федеральных войск, также из-за отсутствия поддержки международным сообществом АФТ забастовка провалилась. Она оставила неоднозначное наследие. Неудача столь масштабных мер по повышению заработной платы на верфях, не говоря уже о предотвращении последовавших за этим антипрофсоюзных действий и «охоты на красных», продемонстрировала ограниченность возможностей местных рабочих в противостоянии с государственным, антипрофсоюзным капиталом. Однако память о моменте, когда рабочие не только парализовали работу целого города, но и успешно управляли системой жизненно важных служб, следуя синдикалистским принципам, также давала надежду. В краткосрочной перспективе это подпитывало активное кооперативное движение Сиэтла, связанное с профсоюзами. В долгосрочной перспективе это вдохновляло поколения, мечтавшие о построении общественного порядка, основанного на труде. Город Сиэтл, основанный в 1853 году, названный в честь вождя местного племени — Сиатля, в 1919 году был благоприятным местом для решающей борьбы трудового народа. Рабочие портового города были одними из самых организованных в стране. В строительстве, портовых работах, транспорте, розничной торговле и других отраслях к середине девятнадцатого века активно присутствовали профсоюзы, действительно выражавшие интересы рабочих. Хотя большинство местных профсоюзов были связаны с Американской федерацией труда, и многие члены профсоюзов были вхожи в федерацию, но их институциональные связи (а именно правила и нормы) во многом отличались от таковых у АФТ. Местные ремесленники Сиэтла (они же рабочие-цеховики на верфях) налаживали производственные связи через профсоюзные советы, которые координировали такие отрасли, как металлообработка и строительство, и поддерживали общегородскую коалицию через Центральный трудовой совет Сиэтла (ЦТСС). Они также расширили обычные границы АФТ, организовав советы для таких «неквалифицированных» профессий, как: официант, почтальон и портовый рабочий. Наконец, многие сиэтлские деятели стояли значительно левее основного течения АФТ в политической идеологии. Социалисты (и в меньшей степени «уоббли») составляли значительное меньшинство в некоторых профсоюзах и занимали ряд руководящих должностей. Уоббли (Wobblies) — это сленговое название членов организации «Индустриальные рабочие мира» (Industrial Workers of the World, IWW). Это международная рабочая организация, известная своей радикальной политикой и активной деятельностью против капиталистов за улучшение условий труда рабочих индустриальной промышленности — в начале 20 века, особенно в США.

К 100-летию Юрия Трифонова: психологические дебри большого русского писателя Никто не ждал от Шулепникова такой судьбы, и он сам — менее всего… Закручивает водоворот невидимый, тянет невесть куда, и, гадая о свободе воли и выбора, человек постепенно понимает, насколько его жизнь ему не принадлежит. Высится «Дом на набережной» — таинственный, полный скорбями и драмами.