Камертон

Жаркий чехословацкий апрель сорок пятого 80 лет назад, в апреле 1945 года советские войска освободили столицу Словакии — Братиславу. Это событие стало одним из ключевых этапов в ходе освобождения Чехословакии от нацистской оккупации. Освобождение же всей Чехословакии — стало одной из важнейших операций Советской Армии в рамках стратегического наступления 1944—1945 годов. Активные боевые действия начались ещё осенью 1944 г., но... Ключевой этап наступил в начале 1945-го, когда по решению Ставки Верховного Главнокомандования войска 4-го и 2-го Украинских фронтов развернули масштабное наступление в Западных Карпатах. В январе 1945 года войска 4-го Украинского фронта перешли в наступление с рубежа рек Вислока и Ондава. Одновременно армии 2-го Украинского фронта активизировали боевые действия в южных районах Словакии. Несмотря на сложные условия — суровую зиму и горно-лесистую местность, — советские войска смогли нанести значительный урон противнику. К концу февраля они освободили южные районы Польши и бо́льшую часть Словакии, выйдя к верхнему течению Вислы и начав бои на подступах к Моравско-Остравскому промышленному району. 10 марта 1945 года 4-й Украинский фронт возобновил наступление. Бои приняли затяжной ожесточённый характер. Советские войска, преодолевая сопротивление врага, медленно, но неуклонно продвигались вперёд. Под угрозой окружения с севера немцы начали отступать, преследуемые соединениями 18-й армии генерала А.Гастиловича и 1-го чехословацкого армейского корпуса. На другом участке фронта, 25 марта, войска 2-го Украинского фронта перешли в наступление севернее Дуная. Форсировав реку Грон, они стремительно продвинулись на запад, освобождая один район Чехословакии за другим. 4 апреля советские войска вошли в Братиславу, 26 апреля овладели Брно. 22-го — 60-я армия генерала П.Курочкина взяла Опаву. 30 апреля 1-я гвардейская и 38-я армии под командованием генералов А.Гречко и К.Москаленко освободили Моравскую Остраву. Освобождение Чехословакии имело не только военное, но и политическое значение. На освобождённых территориях под руководством коммунистической партии начались демократические преобразования, восстанавливалась мирная жизнь. Эти события стали важным шагом на пути к окончательной победе над нацизмом в Европе. Мы же — пробежимся по некоторым (не совсем заметным) вехам партизанского движения в Словакии

Оставим любовь пребывать между строк. А речь поведем о поколении, которое действительно прошло испытания временем, политикой, войной и миром. Люди этого поколения родились еще при отце народов Сталине, учились при главном кукурузнике Хрущеве, работали под эгидой дорогого Леонида Ильича, страстного борца за мир и поклонника поцелуев с вождями братских стран. Промелькнули и исчезли в небытие верные ленинцы Андропов и Черненко, изумил болтливостью и безответственностью верный муж своей жены Горбачёв… А дальше начались смены общественно-политического строя, климата и стран проживания без перемены места жительства.

Зиновий Колобанов: подвиг танкиста — тайны и мифы вокруг него 20 августа 1941 года в бою под Красногвардейском танк старшего лейтенанта Колобанова уничтожил колонну из 22 вражеских… Всего же рота (точнее — полурота из 5 танков КВ) ликвидировала тогда 43 немецких железных зверя. Из которых больше половины стали заслугой старшего лейтенанта Колобанова и его экипажа. Условие успеха — грамотная тактика Зиновия Григорьевича, расположившего свою машину на излучине дороги, ведущей в город, так что ее пушка могла успешно обстреливать и передовые, и замыкающие танки вражеской колонны. После чего немецкая бронетехника, ехавшая в средине колонны, оказалась фактически запертой — ведь по бокам дороги была заболоченная местность, в которой вязли даже гусеничные машины. С другой стороны, советский танк находился на заранее подготовленной позиции, в капонире — окопе, из которого выглядывала лишь его башня с орудием, что серьезно затрудняло прицеливание вражеских наводчиков. Да и толщина брони тяжелого танка КВ (Клим Ворошилов), достигающая 9 сантиметров в самых толстых местах башни, была практически непробиваемой для большинства немецких танковых пушек калибром 37 мм, да даже и противотанковых орудий. За исключением разве что 88-мм зениток, нередко применявшихся противником не только против наших самолетов, но и танков тоже, — конечно, при наличии таких орудий. Которых в походной немецкой колонне 20 августа, на беду гитлеровцев, не оказалось. В итоге запертые уничтоженными в первые же минуты боя передовыми и замыкающими танками, вражеские бронированные машины вскоре были расстреляны экипажем Зиновия Колобанова. Что, конечно, не означало каких-то «полигонно-безопасных» условий для наших танкистов — даже не могущие пробить башенную броню вражеские снаряды все равно провоцировали отрыв кусочков окалины из ее внутренних сварных швов, наносящих мелкие кровоточащие раны. Да и от постоянного громкого и резкого звука от таких попаданий (позже посчитанное число вмятин составило больше сотни!) закладывало в ушах, начинала болеть голова. Это не считая остатков пороховых газов после почти сотни сделанных выстрелов, — провентилировать от которых танк в условиях постоянного вражеского обстрела было просто невозможно.

Устойчивая основа Русского государства в Сибири Вместе с тем, после прокладки «бабиновской дороги» возникла необходимость в строительстве нового города на р. Тура. Такое место было найдено в 1597 г. То было старое вогульское городище Неромкур, расположенное на каменистой возвышенности на северном берегу р. Тура. Для закладки города были направлены Василий Головин и Иван Воейков. Им предписывалось нанять в ближайших к Сибири городах посошных людей общим числом до 550 человек и за три месяца выстроить город2. Но Головин и Воейков донесли, что нанимаемые им рабочие обойдутся казне дороже, чем предполагалось по смете, а потому решено было строить город не «по договору», а «по указу»3. Причем рабочим строго предписывалось: «Чтоб им город и острог делать, и не доделав, от городового и острожного дела не сбежать». Строительство Верхотурья было начато весной 1598 г. После возведение стен и башен острога в нем заложили храм Живоначальной Троицы с приделом, воеводский двор, строения для служилых людей, съезжая изба и прочие необходимые постройки4. В 1600 г. был построен гостиный двор с 4 избами и 20 амбарами, а так же специальный «татарский двор», где обычно размещались проезжие аборигены. Примерно в тоже время в городе открылся государев кабак. Позднее в Верхотурье была основана таможня, на основе чего вышел указ о запрещении проезда в Сибирь и обратно не иначе как через Верхотурье5. Но и на этом центральная власть не сочла законченным строительство городов в первоначальный период освоения Сибири. Новый водный маршрут от Верхотурья до Тюмени оказался слишком протяженным без промежуточных населенных пунктов, где бы можно было произвести остановку. Поэтому в грамоте от 30 января 1600 г. тюменскому голове Федору Янову предписывалось построить острог в Епанчине юрте между Тюменью и Верхотурьем. Кроме этого в планы правительства входило заведение пашни на удобных для того землях. Объясняется тем, что на тот период возникла острая необходимость создания в Сибири собственных посевных площадей. Первые опыты в этом плане на землях близ Тобольска и Пелыма не дали желаемых результатов, в то время как, по сообщениям первых поселенцев около Епанчинских юрт, «места угожие, крепкие, и государеву пашню завести мочно». В той же грамоте предписывалось сразу же устроить в Туринске ям для бесперебойного сообщения между Верхотурьем и Тюменью. До этого ямская служба была возложена на аборигенов Епанчинских юрт, но те исполняли ее весьма неохотно, ссылаясь на то, что это им «не за обычай».

Об испанских фашистах — и их «нейтралитете» Начало апреля, как выяснилось, — не только «День смеха», но и «День спасения Испании от безбожных коммунистов и анархистов» руками генерала Франко и помогавших ему русских добровольцев». Об этом сообщил в своем Телеграмм Канале «Сыны монархии» его автор, Роман Антоновский, позиционирующий себя как «русский археофутурист, писатель и патриот»: «Праздник вчера был большой. Франко спас Испанию, разгромив безбожных коммунистов и анархистов в Гражданской войне! Апрель — победа антикоммунистических сил в Испании. Красный интернационал кричал "no pasaran" (они не пройдут). Генерал Франко, принимая парад в столице Испании, резюмировал: "hemos pasado" (мы прошли). Вклад внесли и русские добровольцы. Так будет и в России». Естественно, очень скоро в российском медиапространстве поднялась настоящая буря. Поздравлять союзника Гитлера с победой его диктаторского режима, достигнутого в том числе и над помогавшими законному республиканскому правительству Испании советскими добровольцами, — это, безусловно, очередное «пробитие дна». Образца позорной истории с открытием мемориальной доски финскому маршалу Маннергейму — одному из главных «палачей» Ленинграда, обеспечивавшему его блокаду с севера. И заодно требовавшего от Гитлера уничтожить бывшую столицу столь горячо любимой доморощенными монархистами Российской империи, — впрочем, ставшей и первой столицей Советской России тоже. Конечно, Роман Юрьевич тут же начал оправдываться от предъявляемых ему обвинений. Дескать, и Франко — не какой-то фашист, как якобы ошибочно утверждала советская пропаганда, а всего лишь «правый консерватор». И свою страну он удержал от участия в войне на стороне Гитлера. И вообще, в 60-х годах между СССР и Испанией были заключены соглашения по сотрудничеству в сфере использования гражданского флота. Да и, оказывается, диктатор (пардон — правый консерватор) был до конца своей жизни против сотрудничества с НАТО, — куда Мадрид официально вступил лишь в 1982 году. А так он всегда за нейтралитет и внеблоковость выступал!

Матвей Кузьмин — самый пожилой герой Великой Отечественной 14 февраля 1942 года в бою у деревни Малкино Псковской области пал смертью храбрых 83-летний русский крестьянин, перед этим выведший немецкий батальон в красноармейскую засаду. История эта стала широко известна благодаря статье Бориса Полевого, корреспондента газеты «Правда», — опубликованной 28 февраля 42 года, что называется, по горячим следам. Тогда как раз — еще 9 января — части войск Северо-Западного (с 22 января — Калининского) фронта начали Торопецко-Холмскую наступательную операцию, — которая, почти по единодушным оценкам военных историков, стала одной из самых успешных со стороны РККА в тот период. Да, такие наиболее крупные населенные пункты, как, например, Великие Луки, нашим войскам освободить так и не удалось (это произошло лишь в 43—44 годах) — но в целом, им удалось продвинуться на глубину до 250 км, освободить около 1 000 населенных пунктов с территорией около 40 тысяч квадратных километров. Это почти половина современной территории Венгрии — для сравнения. Важным оперативно-тактическим итогом операции стало разобщение главных вражеских армейских группировок — «Север» и «Центр». Собственно, одним из важных причин столь заметного успеха стало в том числе и то, что наши главные силы ударили как раз на стыке зоны ответственности этих группировок. Где вражеская оборона была откровенно «жидковатой» — вплоть до отсутствия в этой местности сплошной линии фронта. Собственно, обстоятельства подвига Кузьмина во многом и были обусловлены этим моментом. Сделавших возможным попытку «просочиться» в тыл наших войск даже не какой-то небольшой диверсионной группы, — а целого вражеского батальона. Что могло бы и закончиться успехом со стороны немцев — если бы не самопожертвование Матвея Кузьмича, вовремя предупредившего наших о готовящемся прорыве.

Очерки по истории Российской цивилизации Браки с иностранными принцессами Почти десять лет мне довелось читать курс «Отечественной истории» в Российском университете транспорта (МИИТ), крупнейшем техническом вузе страны. И в ново-учрежденном предмете Основы Российской Государственности (симбиоз истории, географии, социологии), судя по реакции студентов, наиболее их интересует — опять-таки история. А меня, во всяком случае в этих очерках, их реакция, вопросы. Искренне или порой задаваемые с интонацией рассказа Шукшина «Срезал». Задаваемые чуть ли не с болью или с заготовленной справкой Википедии в телефоне. В 2022 году МИИТ поручил мне записать курс видеолекций и учебное пособие «История Российской цивилизации», и некоторые сюжеты я изложил именно с учетом услышанных вопросов, в форме, как мне кажется наиболее интересной, и не только для студентов, — судя по реакциям и на «взрослые» статьи, книги, ТВ и радио выступления. Например, такая ламентация, чаще студенток: «Почему русские монархи, женились только на иностранных принцессах? (Когда в России столько…)» Отвечаю: Дело в том, что тут вступает в силу некое правило, примеров которого будет еще немало: добродетели частного человека при переходе его «на трон», словно числа при переносе в другую часть уравнения часто меняют знак на противоположный. «Мягкость» Александра I обернулась кровью декабря-1825, едва не гражданской войной, а в случае Николая II — и обернулась таковой. Матримониальная практика монархов подлежит тому же правилу: желая добра своей стране, он должен жениться на заграничной принцессе. Ведь иначе у него только два варианта: жениться, как египетские фараоны на своей сестре, или на… своей подданной. Только непонимающие разницы между монархом и, допустим, Председателем Верховного Совета СССР могут не видеть здесь проблемы. Веками женитьба монарха на своей подданной рассматривалась как вынужденный ход: или его государство было слишком захудалым, или его персона — как в случае Генриха VIII английского — воспринималась как одиозная. В России эта «вынужденность», конечно, обрастала красивым ритуалом: «Всероссийский выбор царской невесты». Но в системе строгой веры, что «монарх дан божьим промыслом» — нет столь же «системного» решения: а кем тогда считать царского тестя, «шурьев»? На фоне богоизбранности правящей династии — положение «династий царских свояков» было напряженно двусмысленным. В пушкинской «Сказке о царе Салтане» отражение фольклорных традиций, сложного восприятия царских свояков — «сватья баба Бабариха» («бабушка князя Гвидона», то есть мать царицы, тёща царя Салтана). Как только Россия достигала определенного уровня значимости в мире — женитьбы на своих подданных прекращались. Иван III и в этом — очень знаковая фигура нашей истории. Его женитьба на Софье Палеолог — поворот. Хотя устойчивая система брачных союзов с правящими домами Европы складывалась не сразу. Сын Ивана III первым браком женился все же на своей подданной. Когда теряла (век после «Великой Смуты») — возобновлялись. Это был своеобразный индикатор, понятный всем подданным признак уровня могущества страны. Пусть трижды своя, но… рожденная подданной — уязвимая позиция. Член богоизбранной династии воспринимался чуть не иноприродной персоной. Великий, сильно недооцененный царь Борис Годунов (залечил многие раны страны, отбил у шведов потерянный Иваном Грозным выход к морю) имел главный «системный порок», до сгущения угличских подозрений: «Рожден был рабом»! Народ не только «безмолствует» — он в принципе «выбор Бога» ценил больше, чем свой собственный. Это даже при отсутствии фактора возможности «фальсификаций» — тогдашние выборы (Годунова, Шуйского, Романова) хоть и сопровождались давлением некоторых групп, были в принципе не фальсифицируемы. Так и царица, пусть для потомков почти святая, как Анастасия Романова, для современников была: «рожденная подданной». Дело усложняла твердая традиция: русская государыня должна быть православной. Для католических принцесс переход в иную веру был невозможен, вот почему супруги русских монархов, начиная с Петра I, — представительницы протеста

Ольга Анатольевна Лаврентьева, ветеран Великой Отечественной, ребёнком пережила блокаду Ленинграда. Потеряла семью, воспитывалась в детском доме. Особенным словом вспоминает всегда учителей, которые проводили уроки даже в бомбоубежищах. Именно это предопределило ее судьбу — она стала педагогом, учителем истории, экскурсоводом. Проводит уроки памяти в школах, экскурсии... Также — участвовала в просветительском туре «Память народа: во имя мира!», призванном напомнить потомкам о блокаде Ленинграда. Её часто приглашают на молодёжные форумы и фестивали, на которых она рассказывает молодёжи о трагических страницах города на Неве. Прошлой весной Ольга Анатольевна приняла участие в Первом Медиафоруме «Герой будущего времени. Молодёжь о главном», там мы и познакомились. Мы попросили ветерана ответить на вопросы «Камертона».

Сибирь под рукой Москвы. Причины, цели и задачи строительства сибирских городов В отечественной и зарубежной историографии идет постоянное разграничение двух этапов воссоединения Сибири и Русского государства: до похода Ермака и с момента основания первых русских городов. Меж тем нам представляется, что эти казалось бы два независимых друг от друга события неразделимы. Какие бы личные цели не преследовал легендарный атаман, но именно он стал первым управителем сибирских территорий и полномочным представителем царской власти за Уралом. Об этом говорят все его шаги по приведению к присяге местного населения, обложение их ясаком, отправка пленных татарских воевод в Москву, так называемое «посольство» к Ивану Васильевичу. Все это указывает на исполнение казачьим отрядом государственных целей по присоединению Сибири. Даже число казаков, пришедших с Ермаком «за Камень», сопоставимо с теми воинскими отрядами, что позже отправлялись для закладки сибирских городов и острогов — около пятисот человек. Для примера сопоставим эту цифру с числом ратников, совершивших в 1499 г. поход в Югру — 4 тыс. человек. Такое значительное количество воинского контингента говорит само за себя: то был кратковременный поход, не предполагавший долгосрочного пребывания за Уралом. После завершения военных действий они вернулись обратно в Россию, в то время как казаки Ермака оставались в Сибири несколько лет, пока их силы не были окончательно обескровлены. Можно предположить, московское правительство, убедившись в трудности выполнения давно назревающей задачи по окончательному присоединению Сибири со стороны югорских земель, обратило свой взор на Сибирское ханство. Надо полагать, не случись в 1563 г. династической смены в Сибирском юрте, события развивались бы совершенно иначе, как это имело место на севере Сибири, где местные «князцы», выражая лояльность Москве, регулярно (или не очень) платили дань и не совершали военных вылазок против русских поселений. Об этом красноречиво говорит документ за 1556—57 гг. В грамоте царя Ивана Васильевича в Югорскую землю «князю Певгею и всем князьям Сордыкидским» говорится, что посланы к ним сборщики дани, а потому сибирским князьям требуется срочно собрать «нашу дань с своей Сордыкидские земли всю сполна со всякого человека по соболю», а так же прислать в Москву княжеского брата или племянника «да 2 или 3 лучших людей». За это Иван Васильевич обещает их «ради жаловать и от сторон беречти…» В случае отказа обещается «послать рать своя и вострая сабля»

Нашествие зла Вдруг что-то в однообразных буднях изменилось. В погожий сентябрьский вечер по улицам Карадага с улюлюканьем промчались всадники в высоких мохнатых шапках, низко надвинутых на свирепые лица. Они разогнали народ, под страхом смерти запретив людям высовываться из кибиток и домов. Один бедняк по шутливой кличке Ходжи Буслан, что значит «будешь святым!», ослушался. Его тут же застрелили: не смей, мол, смотреть на «светлейшего»! Эмир ехал в окружении своих «сарбози», грузный, совсем не похожий ни на таджика, ни на узбека. Он был угрюмым, злым от усталости. Но ярко горели в лучах заходящего солнца драгоценности на его одежде и золотые стремена скакуна. Всё это видели с крыш местные пацаны, куда скоренько забрались, спасаясь от охраны эмира.

Можно ли считать Сибирь российской колонией? Причины и перспективы закладки первых сибирских городов в конце XVI — начале XVII вв. Вопрос о колониальной политике России в отношении Сибири остается актуальным на протяжении нескольких последних столетий. В свое время радикальной точки зрения в этом вопросе придерживались представители так называемого «сибирского областничества», считавшие Сибирь российской колонией. Наиболее ярко их взгляды прослеживается в работах Г.Н. Потанина и особенно Н.М. Ядринцева, который выпустил к трехсотлетнему юбилею присоединения Сибири к Московскому государству книгу с говорящим названием — «Сибирь как колония». В ней он говорит, что хотя Сибирь осваивалась в результате «вольной народной колонизации» при слабом влиянии со стороны государства на этот процесс. Но при этом автор без весомых доказательств внедряет в сознание читателей мысль о том, что местное население подвергалось эксплуатации со стороны российской администрации: «Сначала Сибирь считалась колонией звероловной, затем с начала XVIII века на нее имеют виды как на колонию горнозаводскую, далее обращают ее в колонию штрафную, потом земледельческую, наконец, примешиваются виды торговли с Азией и т.д. Все это давало случай каждому из администраторов вводить свои планы и перестраивать принудительно жизнь общества». В начале XX века эта точка зрения отчасти остается в ряде публикаций различных авторов, но в тоже время четко отделяется от колониальной политики европейских держав с одной стороны — и России в частности. Так, в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона были помещены несколько статей на тему о колонизации, посвященные европейской колониальной системе. И отдельно об освоении территории России, написанные исходя из концепции В.О. Ключевского его учеником П.Н. Милюковым. В результате большинством историков и публицистов того периода делался вывод, что у России нет и не могло быть колоний в классическом смысле этого слова. В то время как колониальная политика прослеживается на примерах заморских территорий европейских стран, где эксплуатация местного населения велась на протяжении всего периода их существования — как полноценных колоний со всеми вытекающими отсюда последствиями. На современном этапе, когда в связи с обострением внешнеполитических отношений между Россией и рядом европейских стран вновь в печати стал возникать вопрос о колониальной зависимости сибирских территорий от Москвы. При этом авторы подобных публикаций проявляют особый интерес к раннему этапу формирования государственности в Сибири, настаивая на колониальном факторе строительства первых сибирских городов. В нашей статье приводятся факты поэтапного продвижения освоения сибирских территорий, раскрываются цели и задачи, связанные с этим процессом. Думается, читатель в состоянии сам сделать вывод, как непросто шел ход в этом далеко не однозначном процессе освоения малозаселенных земель. А также — какова роль центральной власти и простого населения, в результате чего Сибирь со временем стала полноправной частью России.

Позади — Будапешт. Январь 1945-го Будапешт — столица последнего сателлита фашистской Германии. Важнейший стратегический пункт, экономико-политический центр, являвшийся источником снабжения и главным опорным узлом немецко-фашистских войск, прикрывавших пути к Австрии и Южной германии… Советские войска доколачивают окружённую немецко-фашистскую группировку. Бои шли в кварталах Пешта (восточная часть города), примыкающих к набережной Дуная. Всё больше сжималась железная подкова и вокруг Буды, на той стороне достославной реки. Как всегда — солдатам хотелось увидеть и запомнить самое главное, осмыслить самое значимое… Но где оно, это самое главное, в чём его сущность? Может, в том, что этот город, — сражению за который предшествовали тяжёлые бои в междуречье Тисы и Дуная и на отсечённом оборонительном рубеже по линии озёр Веленце и Балатон: — будет полностью очищен от фашистской нечисти, хотя здесь каждая улица, каждый дом превращены гитлеровцами в неприступную крепость? А может, главное в том, что, несмотря на ожесточённость боёв, советские воины сумели сохранить в Пеште почти все выдающиеся творения архитектуры — гордость венгерского народа; что здесь, в Будапеште, завершалось освобождение от фашистских варваров Венгрии — родины великих борцов за свободу Лайоша Кошута и Ференца Ракоци, родины Шандора Петефи, Габора Эгрешши, Лоранда Этвеша, Имре Кальмана, Михая Мункачи, Матэ Залки — и многих-многих других выдающихся представителей венгерского народа, внесших неоценимый вклад в мировую науку, литературу-искусство? А может, в те январские дни 1945 г. наиболее значительным было то, что, вопреки гнусной фашистской клевете о зверствах большевиков, Советская Армия, вступившая в пределы венгерской столицы, первым делом оказала помощь раненым, облегчила участь голодающего городского населения?