синхроничности

Пока Макар Ушаков выставляет скрины из нашего канала в галерее "Корней", куратор Юлия Тихомирова говорит что она не куратор, а арт-критик, ведь куратор уже в ауте (выполнено профессионалами, не повторять на выставках, очень прошу)

Наконец-то получила по заслугам (не зря нарывалась)

синхроничности pinned a photo

Пятна на солнце Оттепель — одна из самых светлых эпох нашей истории. Своеобразная награда советскому обществу, измученному катастрофами и потерями предшествовавших десятилетий. Пафос покорения бесконечных просторов, безграничная вера в науку и прогресс, новые города, прекрасные юношеские лица, бум книгоиздательства, преобразившийся театр и кинематограф, поэзия на площадях, поиски новых языков в искусстве. Однако у этой оптимистичной и солнечной картины есть и обратная сторона, изнанка, тень, которая радикально расходится с утвердившимися в нашем сознании культурными штампами. Именно этой тени-изнанке посвящен выставочный проект Центра Вознесенского «Темная Оттепель», о котором размышляет арт-критик Юлия Тихомирова. Перед вами текст в тексте: аналитическая рецензия и записанные сновидения (мы расположили их на некоторых иллюстрациях), которые отсылают сновидца, а вместе с ним и нас, к истокам оттепели.

22 мая пройдет лекция Юлии Тихомировой «Шпалерная развеска как медиум» Шпалерная развеска, также известная как салонная или «петербуржская» — это способ размещения картин в несколько рядов. Возникла она в эпоху барокко, когда произведения искусства носили в основном декоративную функцию. Затем принцип переняли крупные коллекционеры, а сегодня он практически не встречается в крупных музеях. На лекции художественный критик ЮлияТихомирова проследит путь шпалерной развески — от пышных кабинетов XVIII века до московских квартирников 1950-х: — кто в XVIII режиссировал шпалерные ансамбли; — когда «салон» стал ругательным словом; — возвращается ли традиция плотной развески в современное искусство и кураторские практики. Лекция пройдет в рамках параллельной программы к выставке «Темная Оттепель». 22 мая, 19:30 Регистрация

Wellcome!

Сегодня слушаем классику https://m.youtube.com/watch?v=eAqJiZzgokE&pp=0gcJCdgAo7VqN5tD

В мире, полном различий, в одной точке встречаются похожие люди… Новый номер журнала ДИ 2-2025 фиксирует эти моменты пересечения на меже семантических полей. Поэты, композиторы,коллажисты, пейзажисты, мастера нейросетей – о чём они говорят? Тема номера: «На меже» Авторы и герои: Дмитрий Баталов, Владимир Горлинский, Мария Корякина, Татьяна Сохарева, Аркадий Пикунов, Роман Головко, Егор Зайцев, Юлия Тихомирова, Наталья Горбунова, Ольга Кирсанова, Павел Отдельнов, Алексей Веселовский, Эллина Геннадьевна, Алина Стрельцова, Ольга Аршанская, Наталья Капырина, Андрей Бартенев, Анатолий Белкин, Дмитрий Пиликин, Сергей Лимонов, Павел Герасименко, Екатерина Карцева, Сергей Хачатуров, Галина Поликарпова. Обложка: Ася Заславская. Фрагменты. Гора. 2024. Доска из липы, темпера. Собрание Константина Макаревича Главред: Александра Рудык Редакция: Нина Березницкая, Светлана Гусарова, Сергей Гуськов Арт-директор: Михаил Лоськов СОДЕРЖАНИЕ

Вышел новый ДИ! Рассказываю о визуальной поэзии, корреспондирующей с современным искусством, и обозреваю «Темную Оттепель»

Двухглавый орлик-мутант на шлеме Екатерины II. Я бы его таким камерным и оставила, геральдическая махина по сравнению с этим каприччио природы выглядит неловкой. Это веджвудский фарфоровый медальон из Эрмитажа. Просто обожаю весь Wedgwood, на второй фотке видно мою любимую фарфоровую брошь

Странность Москвы выражена в неустойчивом, протейном сосуществовании мещанства и высокой духовности: «Салонный Псалом», масс-медиа месса – крайности переходят одна в другую, органично сосуществуя в одном предмете, явлении или герое. Мы не можем быть уверенными наверняка в доминировании той или иной крайности: они мерцают, переливаются, сливаются воедино, в конце концов, ускользают от драматического разрешения, от однозначной интерпретации. Это правда святой дух, «за толпу принимаемый издали»? Или это слепая вера в проповедническую силу поэта, который всегда «больше, чем поэт», который заставляет принимать желаемое за действительное? У Вознесенского читаем: «…России последний евангелист я — Голгоф, принимаемых за Пречистенки» — миссионерство поэта оказывается как истинным, так и комичным. Все вновь на грани фола. Неслучайно многие решения Вознесенского строятся на оговорках, словосхожести, misunderstanding божественной природы. Слова скользкие, взгляд не может уцепиться, срывается, запинается. В Москве Вознесенского победил «III Иррационал», в ней балом правит сюр. Неслучайно поэт посвящает целую статью выставке Сальвадора Дали в Москве. Рефреном мельтешащее, суеверное «чур меня, сюр!» — относится не только и не столько к самому Дали, сколько к тому, как Вознесенский ощущает современность. Для Вознесенского Пустота связана с фигурой Дали и в целом сюрреальна; например, в статье он вспоминает, как летел над тайгой и вглядывался в «выбритые наголо многокилометровые квадраты», узнавая в них пустоту сюрреализма, которая может быть «натянута на Лицо как чулок или маска ОМОНовца во время операции». Но действительный апофеоз Пустоты происходит именно в «Пасхальной инсталляции», центральный образ которой — страна Пустота, из глубин которой возносится многоголосая молитва. Карта страны этой сюрреальна; ее природа мерцающа, непостоянна, обманчива. Обитатели Пустоты комичны, косноязычны, юродивы, сыты, как герои поздних романов Мамлеева, бедны, как девочка со спичками и мальчик у Христа на елке, а поэты тут вдохновенные и разомлевшие, у них «анти» – провозвестник античности. Вот такой образ России представляет читателям Андрей Вознесенский в 90-е. Формульно он может быть выражен так: “Here and now – nowhere.” Летом, на выставке «Вещь. Пространство. Человек» в Новой Третьяковке, я смотрела в «Аппарат для наблюдения пустоты» Ивана Чуйкова. Аппарат представляет собой инструмент создания рекурсии: смотрящий встраивается в бесконечный зеркальный рамированный коридор. Схожую рекурсивную сцену Вознесенский выстраивает в стихотворении «Дача небытия». На героев смотрит пустота, но они сами уже в ней: «В поступках, в дырочках белья / зияет небо небытия — в друзьях пришедших и уходящих — куда? / Наверное, в телеящик, уже оттуда на нас глядящих, / в жуть сентября, где и ты и я — живые дети небытия». Герои пытаются уехать с этой дачи и в конце концов у них получается. Но это лишь иллюзия: если от взгляда трансцендентной, подглядывающей пустоты еще можно скрыться, то куда уйти от пустоты имманентной? Вот и смотрят друг на друга. Сквозь «дырявое время».