синхроничности

спотифай подкинул мне композицию, подписанную как «джетлаг OST» - фильм я не смотрела, но название меня цепануло тем, что оно отсутствовало в моем лексиконе (как, например, слово «тлетворный», которое я знаю но ни разу в жизни не произносила вслух, мозг знает, а губы - нет), хотя для человека, выросшего в условиях перелетов это странно. было слово «акклиматизация», которое было карт-бланшем на недельку прогулов школы. мама звонила классной руководительнице и говорила: «да, татьяна сергеевна, юля не придёт ещё несколько дней, акклиматизация…» - неделька, а потом и до следующего полёта недалеко. я пишу статьи быстро, сериалы могу смотреть полностью за день, читаю книги и того быстрее, а товарищи удивляются (фокусы, как вытащить из кармана зайца или конфетти) - это потому что я пересекла за жизнь столько часовых поясов, что все это лишнее время оказывается в моем распоряжении. как хочу так верчу. и сейчас оно аукнулось, в отсутствии перелетов овладевает моим горлом джетлаг, все скоплённые часы удваивает и замедляет вращение земли, а прогуливать нечего. а привыкаю, а что делать, а песня ничего: «я оставляю твой храм в идеальной кондиции»

о том, что происходит в подольске и климовске я узнаю от мамы, которая периодически ходит в школу собирать данные для своего исследования. учительницы сплетничают. личности из прошлого всплывают в искажённой форме - мальчик на пару курсов младше меня из музыкальной школы теперь имеет на счету несколько приводов в полицию из-за продажи наркотиков. его сестра, которая нехило вложилась в то, чтобы мне и в музыкалке не удалось себя человеком чувствовать, поступила кажется в местный пту, ещё один товарищ сейчас в индустрии порно. это давнишние люди-воспоминания, вытесненные и возвращённые в форме жуткого, некомфортного. мы с мамой ухмыляемся этим новостям, она ходила в оптику за моей новой оправой, когда ее застала буря, она утверждает, что небо было красное, как в любимых ею фильмах-катастрофах. красное - энергия насилия (violence), солнца, не доходит до земли, разливаясь в небе, а на земле - зябко, дребезжаще. субъект не преступен, не посягает на власть, он слаб, он расщеплен, он ненавидит сам себя, он уязвим. свою первую курсовую работу я защищала в похмелье, был тёплый апрель, и то ощущение - будто бы действительность помята и крылата. отчего-то оно пришло ко мне после узнавания новостей из климовска.

ранней весной ходили с университетской группой на защиту курсовой работы старосты в мастерскую скульптора. скульптор умер, мемориальной мастерской ведает его сын. вначале сын провёл экскурсию, потом староста защищала свой месседж: скульптор показывает отношения между двумя субъектами, там, помню, были муж и жена, лебедь и леда, отец и сын и т.д. - у меня было странное настроение, будто бы в эту игру в оттепель я не вписывалась, скульптуры будто бы принадлежали культуре того времени, хотя вообще-то мы смотрели работы 80-х и 90-х. игра в оттепель, которую я все вначале норовила проткнуть, как мыльный пузырь, но она была упруга как гимнастический мяч. что внутри: сжатый воздух? - так или иначе может отлететь в лицо. я стыжусь скуки, больше всего на свете я стыжусь, когда мне скучно. отец в детстве говорил, что скучать нельзя, когда есть книги, скучать нельзя, если есть искусство, ручка, блокнот, листки, собеседники. но я отчаянно скучала. пару раз попыталась вставить что-то про поэтику отсутствия. после семинара мы с преподавательницей шли к метро. она спросила у меня, почему я так тороплюсь начать публиковаться. я ответила, что мне есть что сказать. соврала, я за два часа не сказала почти ничего существенного. скука и желание сплетаются. дождевые капли льнут к линзам очков. летом очки сломаются и мою статью опубликуют. желания меньше не стало, скука приходит с дождями, потому что оттепель - капель, некровная сестра осенней слякоти.

очень хорошее слово - «автоархеология» (вл.мартынов). знач.1 - внезапное открытие собственного творчества, которое вершилось в иной нежели современность культурной ситуации и последующее изучение следов этого творчества. знач.2 - процесс детального разбора наслаивания одного на другое, того, что происходит во время редактуры текста, если бы варианты не стирались, а в буквальном смысле наслаивались друг на друга. в конечном итоге должна остаться финальная версия, но что, если финальная версия текста - это воплощение желания не оставить от текста ничего? троя-1, троя-2, троя-3. шлиман нашёл нечто, что показалось ему троей, о которой он читал и искал, эта идея была внутри него, это, своего рода, тоже автоархеология в значении (3).

Channel photo updated

почти дочитала «красные части» мэгги нельсон, это ее третья книжка, что я читаю. логично по этому поводу было бы порассуждать о природе насилия и все такое, по сути книга об этом, но меня зацепило: в полицейском участке авторка во время ожидания встречи с детективом бездумно переписывает с карты, висящей на стене «лучшие образчики флоры и фауны штата». ЗАРЯНКА - КАЛКАССКИЙ ПЕСОК - БЕЛАЯ СОСНА. я вдруг почувствовала родную тошноту, мне захотелось сорваться и поехать в мичиган, чтобы посмотреть на это. карта в полицейском участке, почти что родина слонов. в Европу мы с родителями приезжали отдыхать от всего, хоть это и были командировки, отдыхать морально от давления осознания великой державы. сервизы с королевской четой в преддверии свадьбы не особо смущали. а в Америке мы не были не разу, мне не особо и хотелось. а сейчас поняла, насколько это необходимо, это полная альтернатива: вытесняя нечто нужно готовиться к его возвращению в ещё более жуткой форме, но что если это нечто обменять на равноценное-с-нюансом. на такую же дурную великую родину слонов? мы говорили как-то об американской Пустоте, я вслепую двигалась в этой части диалога, предположение на предположении, интуиции, попытка перевернуть собственный европейский пустотный опыт на 180 градусов. как же сейчас был бы кстати грант, исследовательский грант, но нужно быть безумцем, чтобы дать денег на монографию о пустоте и патриотизме. мэгги нельсон получила грант на написание книги о синем цвете. почему бы и нет?

описание моей любимой картины без упоминания всякой фигуративности, очень хорошее упражнение, надо будет повторить ещё с чем-нибудь. «Световые лучи расходятся от центра (или же - напротив - сходятся к нему), оставляя пространство этого центра для концентрации бликов и сгустка темноты. В искусстве бонсай, как известно, деревце сажают не в центре, а несколько сбоку, оставляя середину пустой специально - это место для божественного. здесь, в этой картине, места для традиционно божественного нет, как было сказано ранее, свет и звук заполоняют все пространство: даже темные места, геометрические контуры, отбрасывают скорее не тень, а свет. это безусловный свет, в котором и тень суть не антагонист света, а согласованная со светом и общей атмосферой часть. тонкий черный контур ромба, который сразу бросается в глаза при взгляде на картину, не вступает с фоном в конфронтацию: контур не сплошной, не замкнутый, а прерывающийся то тут, то там. более того, контуры самого контура размыты, их поглощает свет, который, вопреки ожиданию, не исходит напрямую из центра: хаотичные всполохи возникают даже в самых темных местах. источник света не показан и даже не намечен, он за картиной, будто бы за ширмой. что это за источник? он достаточно мощный и пламенный, чтобы прорывать холст в наиболее тонких местах. ритмике - мерные и четкие удары. ровно расположенные темные прямоугольники по краям картины задают определенный размер, как метроном (всегда условно на фоне, даже замолкая, уходя в никуда, его ритм подразумевается как мерило всего произведения). прорезающие эти прямоугольники по диагонали (кстати, тоже ритмически точно, не в произвольных местах, а на одинаковом друг от друга и по отношению к остальной композиции расстоянии) световые дорожки только подчеркивают нарушенную ритмичность. даже в нарушении ритма есть ритм - и в этом ключ к пониманию картины. здесь нет теней, помимо тех, что по плану света должны подчеркнуть его тотальность, его всеобъемлющий характер. Это не борьба бинарных оппозиций, а просчитанная партитура, срежиссированное (или онтологически предрешенное) действо.» /картина Климента Редько - Восстание/

у комара и меламида есть картина "однажды в детстве я видел сталина" - это, если я не ошибаюсь, из серии "ностальгический соцреализм". в любом случае, я воспринимаю эту картину очень серьезно. уезжающая вдаль машина, красная шторка и ты, ребенок, под взглядом сталина сейчас и надолго, если не навсегда. я, ясное дело, не видела в детстве сталина, но училась в военно-патриотической гимназии. когда я рассказала об этом исследовательнице, с мнением которой очень считаюсь, она сказала, что они, гимназия, их про-путинский патриотизм, ритуалы et cetera, сделали мне биографию. сейчас я понимаю, что это не биография, я не могу об этом зачитать на манер кровостока, это деформация хрусталика, искажающая мое искусствоведческое да и философское зрение. но если провести операцию и пытаться хирургически исправить эту деформацию, велик риск зрение и вовсе потерять. смотрела фильм-расследование крушения самолета ту-154 на котором погибли елизавета глинка, хор александрова от "редакции". в 2016 году мы обязаны были на песенном конкурсе в школе петь песни репертуара хор александрова, на огэ в сочинении тогда надо было писать про "хорошего человека" и нам говорили писать про глинку. я ничего про этих людей не слышала до того момента, но я должна была сожалеть об их смерти. в фильме представлены фрагменты воспоминаний об этих певцах из военного хора: "вот в нашем ансамбле настоящие мужики, без этой всякой голубизны" - я поняла, что получила формальную отмашку. когда умер кобзон следующий день на переменах в школе из громкоговорителей играли его песни, у меня была мигрень. там же, в гимназии, я решила пойти учиться на искусствоведа. вместо однотонной обложки "гезамткунстверк сталин" можно было сделать тоньше - поставить на обложку эту самую картину комара и меламида.

«пока не зацветут камыши - у нас не будет души» - смотрела ночью документальный фильм майи мамедовой «волжский камыш» посвящённый сергею курехину. дух позднего курехина соблюдён более чем, только вот если курехина зачастую ошибочно записывают в постмодернисты, «волжский камыш», при всей своей цитатности, пестроте на отсылки, совершенно не считывается как постмодернистская ирония. вместо стиля под советскую передачу у мамедовой стиль «под школьный доклад», формально соблюдающий определённые требования, но очевидно ученический, наивный, перебои со звуком и дыхание дикторши в микрофон только подчёркивают это. но все-таки видно, что авторка взрослая художница, осознающая, что она делает, а не просто копирующая. это попытка вернуться в наивное состояния с осознанием невозможности возвращение: это и состояние школьных презентаций, и состояние веры в будущее, все-таки присутствующее в курехинских перформансах на стыке 80-х и 90-х. фраза про цветущие камыши мною очевидно была сразу проинтерпретирована как диалог с проектом художницы дуни франкштейн «цветущий мох», надо сказать, м.мамедова читала мою статью про «цветущий мох» и знает про болота, как вытесненное бессознательное россии, поставленное на службу капиталистическому бессознательному в целом. если порождение болота - мох - у франкштейн цветёт, хотя биологически это невозможно, то у мамедовой цветёт камыш, что теоретически имеет место быть, только обыватель смотрит не туда - цветёт не та часть камыша, на которую обращают внимание. вместо фикции продуманной истории находки в духе московского концептуализма, мамедова выбирает непроработанный поток сознания питерского андеграунда: полу-правда полу-ложь. камыш может зацвести и у нас появится душа. но заметим ли мы это?

не то чтобы я не пыталась делать что-то автономное, ну как поэтесса, может даже и (прости господи) художница, но как только я что-то делала, появлялся самокомментарий, автоматически, потому что мне интересно, что есть в моей работе ещё, и почему она такая, а не другая. и мое главное открытие состояло в том, что мой комментарий к моей работе неизменно, каждый раз оказывался лучше непосредственно самой работы! и не только в качестве результата, но и как процесс. чем больше я себя комментировала, тем больше понимала, что я стараюсь написать первую вещь побыстрее, чтобы начать уже осмыслять ее, но чтобы осмысление не было включено в саму работу, приходилось разграничивать. осмыслять пустоту оказалось закономерным решением. а потом я поняла, что вообще-то существует теория и философия современного искусства, которая освобождает меня от тяжбы создания чего-то, чтобы потом насладиться осмыслением.

в самом начале пандемии, в 2020, я прочитала строчки эдуарда лимонова: «философа дубовый стол вчера прожилками пошёл и трещины в земной коре образовались на горе» - я повторяла про себя эти строчки постоянно. после этого я ещё пару раз сходила в школу, прежде чем вначале вошло в привычку уезжать в москву вместо уроков, а потом и наступил карантин. я проспалась, сидела на краю кровати и смотрела на собственный стол, слышала треск, как будто кто-то ходит по хрусткому снегу, хотя была уже весна. я шла в гимназию и представляла трещины, шептала потрескавшимися от ветра и слюны губами строчки. это не мгновенная смерть от планеты меланхолия, это возможность проникновения губительного, как заражение крови. и я не знала, что за связь между философом и трещинами в земной коре, но они были связаны для меня вплоть до неразличимости. никакой причины. лишь соответствие.

смотрела ночью в гараж скрин «фауст» сокурова, две ситуации: 1. во время показа на оригинальный звук наложились поющие фонтаны из парка горького, получилось так, что во время прекращения жизнеосуществления гомункулуса играла тема лестница в небо рыбникова из фильма про мюнхгаузена. интересный эффект, таким образом сложилось, что не часть наружности стала частью фильма, интегрируясь в него (замкнутость), а фильм, посредством соединения, сцепки, вышел в наружность. в финале картины прозвучала фраза «лестнице в небо» из уст местного мефистофеля. это будто бы сыграло на руку замкнутости фильма, невозможности даже при помощи музыкальной сцепки выйти за территорию гараж скрин, но все-таки эффект сохранился. каузальность ли все это? бред. синхроничность! 2. во время наваждения фауста, показа светящегося лица гретхен, у кого-то загорелся экран телефона в руках, я готова поклясться, что он зажегся золотистым светом. одно наблюдение касаемо фильма: озвучка одним голосом всех персонажей - лучшее решение. сон, бред, невозможность различения, отказ от воспроизведения реальности, от мимезиса, следовательно, и от критики этой реальности, позволяет создать не оппозицию наружности, но возможность взаимопроникновения.