Страхи мужика

Если кто-то вдруг не читает группу «Золотой Пули» Вконтакте, смело исправляйтесь: https://vk.com/g_bullet Скоро там начнется бомбардировка новостями. Хотя и здесь обо всем расскажу, бесспорно. #тасторона#призракиосени#какэтосвязано

Бэд-Энджелис У старика одна нога костяная, он отстегивает ее, медленно, не попадая пальцами на крючки, натягивает на ногу струны, сизый нос старика висит, унылая грузная капля, старик смотрит по сторонам и протяжно вздыхает, проверяет пальцем струны, крутит колки, мимо жужжит муха, бзееееем, натыкается на струну и летит на пол, ополовиненная, старик кряхтит и встает культей на лавку, опирается, поднимает глаза, и те внезапно синие, беспощадно синие, как стяги Стального бунта, старик прочищает горло и говорит, веско, свинцово, на него оборачиваются люди, встряхивают головами, как мокрые псины, старик говорит: «Это госпел Чертовой плясуньи», выдерживает паузу, заставляя взгляды всплыть из омутом, распалиться, «Ежели кто желает подпеть или пристрелить меня, то делайте скорей, пальцы горят», — говорит старик и показывает руку, пальцы и впрямь были обожжены, оплыли, как свечи, старик сплевывает и принимается играть, он идет по струнам, точно это ступени, он танцует по костяной ноге так, словно она театр, и первыми начинают плясать кружки на стойке. У ребенка нет ребер, душа — серебристая туча мальков — кружится в его грудной полости, она гибкая, прозрачная, и доктор роняет стетоскоп, в глазах его не вопрос — мольба: отмените это уродство, сгинь-пропади, но доктор берет себя в руки и, отстукивая испуг зубами, спрашивает маму мальчика: «Жалобы?» — получается: «Жабры», и мама отвечает на этот вопрос, ввергая доктора в чуждый ему мир, присваивая своему: «Он дышит эфиром», мама смотрит в упор, ее базедовые глазищи мерцают в полутьме, и доктор видит, что мальчик действительно выдыхает прозрачные, будто по контуру подвеченные лоскуты воздуха, и поздно кричать, отбиваться, но доктор пытается, но мать и сын вцепляются в него, он кричит, сучит ветками, мальчишка проходит доктору в ноги, а мать раздирает ему пасть, женщина Самсон, наконец, оба падают поодаль обессиленные, а доктор переваривает новые для себя ощущения: эфир идет вниз по трахеями и пищеводу параллельно, как вода сквозь песок, и доктор слышит, как шепчутся клетки его тела, освобождая заключенных. У женщины передник в клетку, им она накрывала и младенца в банке, и дыру в обшивке, и ангела ощипанного, и веточку омелы, и серебряный почтовый рожок, и пересекающиеся тропки танковых траков, а за обедом объясняла, смешно морща носик: «Я стыдливая, жуть, стоит мне увидеть людей в исподнем, немедля вся в крапинку и дышу так протяжно, со свистом, а трусиха — ужас, стоит мне разглядеть край темного плаща, как мысли стрекочут и мечутся, что твой кузнечик», руками при этом перебирала споро, заканчивала шитье и принималась за нарезку, приканчивала салат и жаркое, бралась за вязание, а после ужина обожала смешивать настойки, грациозно орудуя ложкой на длинной рукояти, разливала по стопкам, сама оставаясь перманентно подшофе, но наливала безукоризненно, при этом вырез ее пламенно расширялся и западал, тая в тени обитель восхитительных холмов, взгляды ныряли в расщелину, и все, кто в той расщелине купался, тот вовек из плена выбраться не мог, таких она использовала, мило, но крайне расчетливо, денег никогда не просила, но унизывала, как колечки вешала, сотней мелких услуг, просьб и желаний, и через эту паутину тянула и тянула сок жизни, пока не выпивала человека досуха, вроде ходит, говорит, а нет его — одна коробочка пустая на ножках-спичках ползает, особенно же ей становились дороги юноши лет пятнадцати, такие и вырез не могли обойти взглядами, и жизни в себе таили столько, что могли выкормить роту подобных ей, этих мальчишек пила она с особой скромностью, но и жадностью — ей же ей. #писатьбольшенекому#какэтосвязано#крохиблохи

Давненько ничего не слышал про гранд-мастера потустороннего стона Bjork, а уж она может, как мало кто: https://youtu.be/GaQfixl2Ss4 #vishot#dancetrance#музыкастойстороны

#писатьбольшенекому#куримлюдей#ялюблюбольшихмонстров

Скайскретчер Митсуко смеется, у нее огромная, как у кролика, щель между верхними зубами, но это ее не портит. Митсуко заливается звонким, газированным смехом. Митсуко задирает голову, и я вижу проплешину на ее голове, белую полянку шрама, обычно скрытую волосами. Митсуко оборачивается ко мне и кричит: «А у вас, в России есть кайдзю?» Гиллиган в шоке, его приморозило задницей к стене, как прислонился, так и не может ни встать, ни упасть. Горелых снимает все, вообще все: нас, мешанину рук, клубы пыли, вертолеты. Камера у Горелых паршивая, прямо сейчас тысячи людей фигачат тонны подобного, но в сто раз более крутого контента. Митсуко падает мне на грудь: «Юри, Юри, — хохочет она, больно смешное у меня имя, — Вам так повезло!» Наше везение выворачивает из земли двадцати этажное здание, земля дрожит под нашими ногами, в щели в асфальте бьют гейзеры из канализации. «Ты зрой? Хмурый?» — приглядывается Митсуко, на ее лице одна только озабоченность — что со мной? Тварь отбрасывает дом в сторону, я вижу бешеный огонь в ее глазах, в сотне обращенных во все стороны глаз. Монстр ищет. Монстр ищет меня. «Это опасно?» — говорю я и хочу съездить себе по роже. Ты дебил что ли?! Стометровый монстр продолжает крушить город, а ты еще сомневаешься. «Нет, — смеется Митсуко, — вовсе нет. Кайдзю мирый. Кайдзю как в кино. Бушевать и выть». «Но — это!» — тварь выжимает себе в пасть целую горсть людей. Невозможный звук. Тем страшнее смех Митсуко, точно хрустальные шарики перетекают из одного бокала в другой. «Это же актеры, Юри! Статисты», — Митсуко хлопает в ладоши, она крутится, и ее матросский костюмчик вращается вокруг нее. Я вижу трусики Митсуко. Такие белоснежные. Горелых хватает меня за руки: «Господи, он нас заметил». Меня. У меня горит лицо, это десятки полыхающих зрачков сошлись на мне лазерными целеуказателями. Пинком отшвырнув танки, вырвав с мясом пешеходный мост, тварь шагает мне навстречу. «Беги», — шепчет Гиллиган, я вспоминаю его теорию: все японцы — искусственная нация, люди-бедствие, поехали лучше на Бали, но я настаиваю, и он, стуча зубами — как мы с Горелых потешались над ним, зато найдешь тянку, которая любит задротов! — соглашается. «Какие статисты?! — Горелых бросил камеру и вцепился Митсуко в шею, он держит ее в полуметре над землей, откуда у тебя столько силищи, я слышу, как она хрипит, — кто статисты?!» Митсуко изворачивается и пинает ему прямо в ухо. Горелых падает. Его камера продолжает снимать. Чудовище уже близко, ревет, воздев все свои сотни рук в небо, над ним собрались антрацитовые тучи, лупят в ответ отвесными молниями. Митсуко шлепается на асфальт, но тут же подскакивает, как резиновая. Бежит ко мне, улыбаясь, размахивает волосами, собранными в хвостики. Горло Митсуко смято, голос звучит тонко, точно пробирается в едва пробитую дырочку. «Тысяча йен в час, Юри, — пищит она и трется об меня, ласковый котенок, — а вам скорько пратят?» «Кому — нам?! — ору я и не могу остановиться. Тварь извергает столб пламени, уничтожая целые районы. — Кому?!» «Беги! — вопит Гиллиган, и я вижу, как посреди его груди набухает страшный нарыв. — Долго я не смогу!» «Юри! — глаза Митсуко распахиваются на поллица. Это страшно. Люди так не умеют. Глаза Митсуко раздвигают кости черепа, несколько зрачков плавают в каждой ее радужке, белки полыхают, как раскаленные. — Вы не статисты?» Грудь Горелых прорывает ствол, не знаю калибров, но сантиметров сорок в диаметре. «Открой рот», — говорит мне Горелых, я не успеваю, отдачей его расшибает об стену. Монстр воет. Снаряд сносит одну из трех голов. «Кайдзю ранен!» — кричит Митсуко и кланяется, вскидывая ладони над головой. Монстр ревет, расшвыривая город вокруг себя. Из воронки над его головами из неба ветвятся километровые щупальца. «Он привел кого-то? — я трясу Митсуко за плечи, она мягкая тряпичная кукла, в моих ушах гремят колокола. — Кайдзю! Он зовет их из другого мира?!» Голова Митсуко поворачивается ко мне, ее тело лежит без движения, одна голова вертится, застывая задом наперед. «Юри, — обиженно поджимает Митсуко губы, — ну откуда мне знать? Это же ты — гравный герой».

А еще сегодня главный масс-постмодернист и поп-фрик Гудков дропнул абсолютно сорокинский по содержанию клип: Cream Soda, римейк Розового фламинго, господин Кукушкин и столь же господин Понасенков, чистое пиршество дичи и аллюзий. Обожаю, когда такое делают на широкую публику: https://www.youtube.com/watch?v=o_1LG9j-LnY #vishot#зрижри

Боди-хоррор — сложный и неприятный жанр. Что-то жуткое происходит с телом, оболочкой, вместилищем души. С тобой. Джулия Дюкарно не первая совокупила человека с машиной. Но первая взяла за это Канны. #vishot#зрижри#badtaste

Кости, которых я не могу ослушаться Утром я выношу дядюшку Спаркса на балкон. Дядюшка требует омовения в рассвете. Как он себе это представляет, не пойму. От старца остался кусок тазовой кости, она заплыла тиной, заросла черным больным илом и прячется в огромной бутыли. - Рассвет! - ругается дядюшка. Я исполняю. Толстяк Боусман стучит челюстями. Каждый месяц я стараюсь добыть ему новую. Я приматываю их медной проволокой снизу предыдущей, у Боусмана растет борода из челюстей. Медь перехватывает бесполезные солнечные лучи и наполняет их теплом. Челюсти Боусмана играют песню ветра. Если к поместью подъедет молочник, им будет о чем поболтать. Я обхожу поместье кругом: Достаю ноги Кешлика из фонтана, вытряхиваю из коленного сустава головастиков, слушаю хруст и жалобы мелких косточек на ступнях. - Эй, - кричу я, - а ну брысь отсюда! На Самой высокой трубе поместья, которая идет из Той Самой Комнаты, аисты свили гнездо. Я слышу треск и шепот. Там плачет один лишь скелет на свете - малютка Си. Присмотревшись, вижу синюю ленту, которой она подвязывала ребра, чтобы не вылетали при ходьбе. Придется идти за стремянкой. Бегу по лестнице, попутно проверяя горшки с цветами. Близнецы посажены плотно, торчат лишь макушки, из глазниц и одинаковых отверстий в черепе растет зеленый горошек. Кто-то воткнул в пропил Корсака деревянные шпажки для шашлыков, горошек заплел их до предела, раскидав кудрявые усы далеко наружу. Близнецы сетуют, но рты их забиты землей. У комнаты Ма я невольно замедляю шаг. Ма могла бы со мной поговорить. Но ожерелье из позвонков, в которое она была собрана самым умелым ювелиром Тосканы - о, эта инкрустация мелкими изумрудами, полировка под слоновую кость, Ма неподражаема, обворожительна! - молчит. Ма обиделась, когда я возложил ее на голые плечи Линды. - Ма, я исправился, - шепчу я и пробегаю мизинцем по ее изгибам. - Линда давно в подвале. Кстати, из подвала уже неделю не раздается ни звука. Но я осторожен. Даже если все прошло идеально, Линда еще помнит. Я нахожу стремянку посреди коридора на третьем этаже. С потолка свисает веревочная петля. Стремянка стоит прямо под нею. «Дерни за веревочку», - я стараюсь не поднимать глаза. Половицы под ногами виновато охают. И тут же им отвечают стропила, ноют, жалуются, роняют на мое запрокинутое лицо строчки пыли. Я чихаю. Я тру глаза и чихаю вновь и вновь. Десять, сто раз. Я взрываю нос. Я свободен. Я хватаю стремянку и тащу ее наружу. Я гоню прочь мысли о том, как дед бродит по чердаку. Родовые кости хрустят под его ногами. Дед вздумал нас умертвить. Он еще не знает, что мы с костями заодно. #писатьбольшенекому#злыесказки#какэтосвязано

О, Фил Типпетт — режиссёр и мастер визуальных эффектов доделал свой страннейший мультфильм про человека в противогазе, спускающегося в техногенный ад: https://www.madgodmovie.com #vishot#какэтосвязано#куримлюдей

Сел перечитывать свой роман-долгострой и вылезло странное: Однажды Кинг пришёл на могилу Лавкрафта и предложил тому перекинуться у картишки. «Только техасский Холдем!» — проскрипел Лавкрафт железными зубами. Столом выбрали могильную плиту со стершимися буквами. Сидели над городом, слышали вой тысячи снов. Лавкрафт скучал, Кинг мухлевал. «Третьим будешь?» — спросил Лавкрафт мертвого Бога, чьи щупальца пронзили землю вокруг надгробия. «Жрааааааать! Жраааааать!» — стонал мёртвый Бог. «Маленький ещё, никак не вырастет», — сказал Кинг, пряча слабые карты в тени надгробия. «Угу», — кивнул Лавкрафт и снес Кингу голову. Тёплое ещё тело Лавкрафт столкнул вниз с холма, оно катилось и подпрыгивало, из карманов Кинга разлетался мелкий мусор: монеты, косяки, трамвайные билеты, коробка с кокаином, зубной протез. Выпал и пошёл на взлет носовой платок в пятнах крови. Лавкрафт проводил его взглядом пустых глазниц. Платок поднялся высоко над землей, вспыхнул и рассек лоб ночи узким серпом луны. Мёртвый бог схватил Лавкрафта за ногу и потащил в могилу. Он погружался в землю и видел, как звёзды смыкают веки. Исчезая, Лавкрафт вспомнил, что они не сделали ставок, и это его разозлило. Дети мёртвого Бога хныкали под холмом, пытаясь разорвать резиновое, неподвластное им тело Кинга и насытить бесконечный голод. Сам Кинг сидел за письменным столом у себя дома и хихикал, представляя эту сцену. #призракиосени

Проникающий под кожу клип, про который я могу сказать лишь одно: так видит мир и своего брата Ит из «Золотой пули». Больное, рваное зрелище. Заговор штопаной кожи: https://m.youtube.com/watch?v=XsG8AtoNVh8 #зрижри#dancetrance#золотаяпуля

Откуда приходит тьма? Зачем ей текст, зритель, ответ? Почему мерзость ищет выхода? Разве не должно злу пожрать самое себя? Почему я так вижу? Зачем это пишу? Почему не считаю ненормальным? Ничего приятного внутри нет. Безумие, кровь и запах металла: https://telegra.ph/CHernye-skazki-samogo-Dikogo-Zapada-07-24 #злыесказки#темныесказкидикогозапада#смертьипорох#куримлюдей