Страхи мужика

Кое-кто пишет в комментах: «Кстати. Мой вариант окончания фильма «Мученицы». - Посмертие, - это «Ты». Что ж, погнали в эту степь. Некрофанданго За дверьми их лимузинов — голые кости, лишенные кожи Тела их тяжелы Грехи связали кости свинцом Они говорят: правь И шофер везет их в ад Демоны раздевают их кости Снимают олово и позеленевшую месть Переобувают их лимузины Перелицовывают их сгнившие фраки Одевают кости плотью На одну ночь Натягивают поверх кожу Пока часы не проскрипят двенадцать И они возвращаются Их лимузины цвета живой крови Их фраки цвета могильной земли Их кожа цвета савана Их туфли из хрусталя Весь день они кутят, не размыкая ртов Крысы прислуживают им Вороны кормят их из клювов Вороны метят случайно в глаза Блестящие неживые глаза Крысы норовят оторвать лоскут Кожи На котором держится всё Вороны неуклюжи Крысы неловки Шофер хохочет над ними На его руках алые перчатки Шофер ждет указаний Они говорят: в Сохо Шофер ставит Bauhaus Они едва заметно качаются в такт Так так так Их кожа горит Их фраки тлеют Их кости наливаются ртутью Подвижной дьявольской ртутью Стрелка влезает на небосклон семи вечера Они говорят: двери Шофер распахивает им двери Лимузины — один за одним Они вереницей Крысы и мокрицы Вороны и пауки В Сохо людно Густо Шумно Табачно Никто не отвлекается на них Они не отражаются в зеркалах Они отражают щедрые чаевые Проверь: монеты пропадут Они просят бурбон: на палец Они притворяются — не пьют Не кашляют Не дышат Они говорят: мы готовы Их плечи сотрясает дрожь Дрожат бокалы Дрожат зеркала Дрожит и трескается брусчатка в Сохо Трескаются лица Трескается потолок Посреди зала встает обнаженный мальчик Тело его покрыто треснувшей позолотой Идемте — говорит он ясно За мной — зовет он Мальчик идет, не оборачиваясь По темному коридору с неясной лепниной По алому коридору с белыми жилами По синему коридору с желтыми рыбами По бирюзе По фарфору По золингеновской стали Она здесь — говорит мальчик Она ждет — мальчик открывает двери Они входят Гнут шеи Прячут руки за спиной Падают с их тел фраки Расползаются мраком Облетает с тел их кожа Бабочками бьется об окна Шкворчит, растекаясь в мыло, плоть Держат их кости Надежные старые кости Блестит ртуть, заставляя сделать шаг Падают ниц крысы Шелестят, склоняясь пауки Вороны поджимают почтительно крылья Я здесь — говорит она, неразличимая в будуаре Подойдите — молит ее голос Они говорят: подноси Входит шофер В руках его вышитая подушка По очереди склоняют они колени Хрупкие колени Древние колен По очереди вытягивают вперед руки В каждой — хрустальная туфля Я жду — скрипит она из будуара Скребет тысячей рук Шаркает тысячей ног Ни одна не подойдет — говорит она — душу выну Босым в ад придешь — смеется Они говорят: считай Шофер прячет руки за спину Раз — говорит шофер Они начинают #писатьбольшенекому#какэтосвязано#инвольтации#куримлюдей

Самое поганое во всем этом нашем/моем писательстве то, что никогда (ну, пара дней, ну месяц — и то после романа) нельзя уняться, успокоить душу, там вечное волнение и девятый вал на горизонте. Даже если вчера ты нормально писал, сегодня — только сомнения. Только вопрос: что сможешь сегодня? И три острия, на которых я пафосно и тупо распят: Слишком важна вся эта писанина. Слишком непонятно, как накормить себя. И ответ: просто пиши — просто бесит. Потом садишься и пишешь. Потом понимаешь: надо писать роман. А на него ни сил, ни упорства. Магия — это меч без рукояти. Придуманное призвание — это игла в сердце, ни потрогать, ни достать, ни унять. #писатьбольшенекому#криккакискусство#засуньсебепафос

Никак не могу понять своего отношения к этому треку. Начинается как weird western, прелюдия к «Золотой пуле», нервное предощущение, но когда вступает вокал и появляется текст, все переворачивается, и к финалу история становится другой: https://youtu.be/HgAJn8gVGgQ #justsound

Пишу я сейчас с огромным скрипом, рассказ этот всплыл год назад на Сахалине, потом текст я бросил, дописал спустя полгода и с тех пор не перечитывал. Дух этой истории я бы описал, как Роберт Говард и Кларк Эштон Смит встречают геолога Ефремова и Александра…

Пишу я сейчас с огромным скрипом, рассказ этот всплыл год назад на Сахалине, потом текст я бросил, дописал спустя полгода и с тех пор не перечитывал. Дух этой истории я бы описал, как Роберт Говард и Кларк Эштон Смит встречают геолога Ефремова и Александра Казанцева: https://telegra.ph/Krasnye-slezy-kamnya-07-08 #писатьбольшенекому#инвольтации

У великой песни Питера Гэбриэла (я ставил ее на ролевой игре «Лето осени», когда делал для других пациентов сон, все мы играли в дом престарелых, я был умирающим хирургом-онкологом, ловеласом и руиной) есть не менее великий видеоряд, рифмующий героя, его друга и меня (чье же тело — клетка?!): https://m.youtube.com/watch?v=lEO2D2MLMOo #vishot#какэтосвязано

За милыми масками людей прячутся чудовища: Гладкие гадкие Спелые в порядке Между ног целые Спички горелые С мохнатыми пастями По карманам класть бы В порядке фигурою Чалые каурые С губами навыкате Перед строем выкайте Лицемеры По делу инженеры Пиявки и насосы Развод на папиросы Клещи и убивцы Пацюки и кантемировцы Ведьмоватые Без сроку в сраку всратые Виноватящие очередями Вино и вата штабелями Ни в склад ни в лад Коровы зад не виноват Повторные Как хуи на заборе отборные Без мата Акуна матата На маникюре С куриными клешнями во фритюре Мои любимые Ехидно-нежно-льстивые Притворные друзья Солдаты без автомата Ручная обезьянка Без чеки с нарезки убранная граната Без метафор Зато с кривой рожей На тетю Зину Имя неважно Зато повадкой схожи Как бы по правде Товар где? С таким настроением в гробу был бы краше Нарисуй стрелки У глаз тети Наташи Стрелки на колготах Стрелки на дороге Гаишники злые с утра Наряжены по моде Палочное мороженное Расстройство творожное На смс Небесный собес Жилконтора по расписанию Ангелы-бездари на добровольном заклании Херувим без хера Парикмахер без хера Обычное дело Разруливает тетя Лера Словом по мордасами За словом в карман Там татарам Со скидкой тарарам Беспечное детство Ограниченного хождения Герои презрительного снисхождения Вниз хождения Даунворд спираль Трента Резнора Человека злого Но небесполезного Двойные мотивы Канцелярские скрепы Протезные скрипы Улыбки кривы Инсультная справедливость Накажет всякого От макаки до конгрессмена Дяди Якова Хрякова отца Плюши сына Когда свиньи людей родят Стремная година Особое выражение Достоен факт Когда свиньи сидят в конгрессе С тобой что-то не так Когда телевизор оккупирован мхом Ящик порос им И программы: сплошной Петр Мазепа и погром Смело шли происходящее под откос Там много наших Первым делом щупай нос Затем разорви дерьмовые приметы Помнишь, с чего мы начали Эти люди не эти Не твои А насмешки Высокомерия из-под хвоста козы Катышки Не нюхай их И не подбирай У поворота в рай Смело мимо шагай В раю ветрено Край преисподней рядом Набери обойму с верхом Ра-та-та с погранотрядом #писатьбольшенекому#какэтосвязано#неумеюностихи

Первое «Не дыши»: Герой (скорее анти-герой) — слепой ветеран с глубоким ПТСР и серьезными скелетами в шкафу (подвале) наказывает наркоманов, которые хотят ограбить его дом. Авторы второго «Не дыши»: «А давай перевернём»: https://youtu.be/uzIMYaeUmRo #vishot#зрижри#куримлюдей

Истинная карта «Кодекс нехило бы заголить», — беззубо осклабился Рик-лимон, по желтой его плеши тянулся караван синих муравьев, на спинах они тащили тюки с грузом, шли вереницей, погонщики вскидывали длинные пики, которыми тыкали в зады впереди идущих — татуировка выглядела как живая, когда Рик жевал или говорил, по каравану передавалась волна движения, погонщики махали руками, муравьи вставали на дыбы, а один раз, я хвост готов дать на отсечение, видел, как они сбились в кучу, и весь их скарб расползся по плеши Рика-лимона, ей же ей! «Кто спрашивает?» — каркнул Бифосс, белый ворон, он сидел на клотике, дул ровный ветер с зюйда, ванты резали воздух, будто масло, воздух шкворчал, но голос Бифосс протиснулся сквозь звуки, и мы невольно заозирались, ища подлеца. «Сходка интересуется», — вперед вытолкнули кроху Брэда, он сделал сбивчатых три шага, постукивая детской своей колодкой вместо правой ноги. Смотрелся Брэд очень бледно, нервно дергал ворот клетчатой рубахи и постоянно озирался, точно искал нашего одобрения. Но мы-то уже в штаны напустили. Потому что Болли Бокс слез со своего ящика и стоял, заслоняя собой солнце, растопырив все шестнадцать своих лап. Неприятное было у Болли лицо. Злое и карательное. «Сходка, — взгляд Болли, жесткий как кочерыжка, полз по нашим рукам — и мы прятали, что там притащили, кто за пазуху, кто за спину, кто за пояс, — и по лицам, ух и мерзко же это было, будто мохнатой тряпкой рожи нам протирал, — желает пощупать кодекс?» «Болли», — вякнул Рик-лимон, но увял, сраженный прищуром Болли Бокса, муравьи посыпались с его черепа, и я — клешню мне в сраку! — впервые увидал желтую его тыкву без следа от тюремной иглы! Так вот. «Болли, — сказал Рик-лимон, стряхивая муравьев на палубу, и одна сапфирная слеза выкатилась из единственного его глаза и укатилась следом, — сам же на пидора божился, что по первому скрипу сходки кодекс нам заголишь». «Риииииик, — одним движение Болли Бокс перекатился к нему через всю палубу, — ты ж мой смельчак. И даже не обмочился. Вы гляньте, Рик-лимон не капли не даванул на палубу. Вот это чудеса! Ссыкун Рик зажал краник». Мы обступили Болли сзади, оттерли от бортов, и он оказался в глубокой человечачьей яме. «Сучить вздумали, — резко дернулся назад Болли Бокс, харкнул через плечою и мы дрогнули, отшатнулись, но не дали ни шагу назад. Так и стояли, трепеща. Рик-лимон собирал в жестянку из-под трубочного зелья своих муравьев. Увидев, что мы прижали Болли Бокса, он выпрямился и повторил, одной рукой держась за поясницу: «Болли Бокс, сходка имеет спрос. Кодекс нам заголи». Болли прикурил от двух лап, он держал сразу три сигары, которые подносил к клюву по очереди. Болли тянул время. Одна его лапа судорожно дергалась: от брюха, к брюху, от брюха, к брюху, точно примерялась к кителю. «Ладно», — решился Болли Бокс. А, черт, бери выше! Мы пропустили этот миг. Преображение застигло нас врасплох. Перед нами стоял имперский капер — капитан Боллиум Бокс, он расстегнул пуговицы по одной, не теряя достоинства, он снял китель, он сорвал с себя майку белого как солнце полотна. «Нате, жрите», — сказал Болли Бокс, и все пары глаз, что еще могли смотреть и видеть, влетели в холмы его грудей, в расщелины пивных его складок. Нас ждало нечто большее, чем кодекс Берегового братства, выбитый клинописью на его груди. Подмышку убегало иное послание. Я уже видел, что оно обретает силу на спине, встает дыбом и властвует умами. На спине Болли Боксу — хозяину коробки и наших никчемных душ — набили карту острова Сокровищ. «Мы выдвигаемся туда!» — завопил Рик-лимон, одинокий муравей выполз на его лоб. Команда поддержала их дружным ревом. Болли Бокс молча натягивал майку. #писатьбольшенекому#какэтосвязано#рудыйслизень

Оксимирон, что бы ни говорили, мощнейший. Вышел проект «Сохрани мою речь навсегда» (посвященный Мандельштаму), там немало интересного, но это просто женитьба колючей проволоки: https://youtu.be/Re_o7H3bB4I #justsound

Dead house. Midnight in Ekaterinburg #какэтосвязано

- Что? — экскурсовод глазам не поверил. — Что ты, Тимофеев? Что ты делаешь? - Сейчас мы выберемся, — сказал Тему и слизнул кровь с костяшек на руке, он чуял, как его подпирают огромные хладнокровные воины. Прометей стоял справа, опирался на свое копье. Сзади их было еще шесть или семь. Достаточно. Впервые Теме было хорошо. Впервые у него появилась стая. — И сожрем вас. С потрохами. - Что? Что ты несешь? Как сожрете? На автобус. Нам пора на автобус. - Мы сожрем вас и поедем в город. И там всех сожрем. - Тимофеев! Немедленно прекрати нести чушь. - Мы вас убьем, — сказал Тема, и слова дались ему очень легко, — это эволюция. Так принято. #писатьбольшенекому#какэтосвязано