Это я - Бильченко

Представьте себе гигантскую психбольницу с очень смешными врачами и очень опасными психами. Почти девяносто процентов психов - средней тяжести: они считают себя Наполеонами, но у них нет ножей и вилок, и лечить их надо качественным галоперидолом. Но его не хватает разумеется, и Наполеоны бегают по коридорам заведения и крушат, что видят. И только десять процентов психов - буйные и особо хитрые. Они способны убить, потому что достали ножи и вилки. Лечить их можно только лоботомией, но в больнице нет шокеров. Их нет вообще, как обычно. Откуда взяться оборудованию в психушке? И тогда врачи предпринимают "гениальное" действие: они отбирают ножи и вилки у всех пациентов и, на всякий случай, у всех поваров и у всех едоков в больнице и в округе, в каждом мирном доме, а потом они еще отменяют еду как таковую для всех подряд: от медперсонала больницы до здорового населения вне ее стен: действительно, зачем кушать или пользоваться ножом и вилкой, если псих может ими ткнуть? Божественное решение. Тем временем, у ряда больных уже появились чеховские ружья. Надо срочно заколотить все дома, на стенках которых они могут висеть, другого же решения нет. Не будет домов, не будет стен, не будет стен, ружье не выстрелит. Бесит тотальная тупость. Не опасность, а тупость в ее преодолении.

*** (Македонский) Несомненно, ты так хотел, Когда паволокой тел Накрывалась правда выгоревшей души, Выболевшей души, - и твой это был шик, Когда говорил: от себя - пиши. Не выпендривайся - пиши. Теперь - ни души, ни тела, ни чистотела: Лишь пустота, как на ЛБС - после арт-обстрела (Art - это искусство, ты же так и хотел, Ткнув меня лбом в предел?) Лишь пустота, - как фригидность у коровьего вымени. Теперь я пишу - только от своего имени. Это так ты меня - на мои стихи (но уже - не тебе) - выменял? Добился всё-таки своего: вопль мой, мой вор, мой вой, Вий моего бессмертия, отныне - мой смертный брат? Теперь я пишу, потому что мир во мне уже - не живой Ад и не мёртвый рай, а всё на земле подряд: И рай, и ад, и чистилище, и Прага, и Сталинград. Я пишу так точно, как ты хотел. "Любить - это дело тел". Я меняю привязанности. Я ни к чему не привязана, я - никто. Я люблю свой город из шалей газовых, люблю я твой город вязевый, Грязевый март, не купленное (не подаренное) пальто, В котором я - точно конь. Ибо святой огонь, Как ни гони, тушится и всё равно горит. Я пишу от себя. Я - грим, я - Горацио: шут и голь, Боль вашей распри за чьё-то право - строить Четвертый Рим (Давай через вечность поговорим, Патриотический пилигрим?) На месте Третьего, что теперь (зенки раззуй!) распят. Какая отныне разница, если не слышишь ты? Эр'от - это смесь уродства: уродства и красоты. Так говорил Сократ. Каждый в Империи Аристотеля - спит и свят. Чем длиннее сон, тем они надёжнее: скрепы из пустоты. 27.03.26.

Поль Элюар Я упал с высоты исступления, я измучен до неузнаваемости, но я все еще замечаю вас, шумливые женщины, молчаливые звезды, я всегда вас замечу. Безумие. И тебя, кровь созвездий струится в тебе, их свет тебя держит. На цветах ты с цветами растешь, на камнях ты с камнями. Белизна потускневшая воспоминаний, вся в слезах, будто в звездах. Погиб.

Раковина Раковина около уха Не говорит морем, Она говорит языком Утонувших. Если внимательно слушать, То можно услышать Девушку, обёрнутую в пакет, Брошенную с катера В Испании в 2008. Когда я только начал писать Она уже умерла и любила… И было ей двадцать пять. Теперь двадцать пять мне. Я в пакете неловкости, Мусорном пакете нелюбви, Как я завидую этой Франческе.

Меланхоличное Я не прошу у жизни много: Пусть дней несётся череда, На сердце давит безнадёга.. Да не уходит никуда.. Но находясь, порою, между Огней- шепчу: "Не прекословь Судьбе своей , храня надежду В её Величество Любовь!." Как всё же время скоротечно Средь расстояний, бед, тревог! Война не может длиться вечно.. Кто только знает её срок? Мечты о будущем излишни: Но, веря в благостный исход, Мы все здесь ходим под Всевышним Не ведая, что завтра ждёт.. И нет давно в душе азарта, Когда неясность впереди.. ..Последняя декада марта: Ветра, туманы, грязь, дожди...

*** Если у пустоты моей есть мерило, То, наверное, это - Марина. Я так давно не была с Тобой... Здравствуй, выжженная судьбой, Астрологическая Россия. Во-первых, это - красиво. А, во-вторых, - Я о самоубийстве: В качестве выхода из игры - Разбиться - Это напряг волевого бицепса. Жаль, не умею быстро. Если и есть у меня Родина (Точнее, если осталась: На самом деле, - одна усталость, Но лучше она, чем старость), То это - стезя Мировой Уродины (Банальная рифма: позор стансам), Потому что, кроме как Крови, Никакого иного прохода в кроликову Нору Алисе не дал Кромвель. Я не обижена. Я укроюсь, Как лисья листва - в земле, - В Голгофушкиной петле. Славься, любовь моя, славься, славься, Во веки веков и во весь космос: Эфрон, Родзевич и Вышеславский, Парнок, Ахматова, Ленц, Волконский... ... Недавно я видела именно такую листву На Смоленском кладбище возле Ксении. Я спросила Её: как я ещё живу, Я ведь - уже мертвая, а она просела Немного в землю (всё-таки, старенькая уже) И ответила мне: - Женя! Если верёвка с мылом, водка и мужики - Это единственный Китеж-град твой от Хорива, Щека и Кия Для их чернопёрой Лыбеди, Будь так любезна, выкованная из лития Девочка, с проспекта Победы или Литейного, Вымученная бедами или темниками, Взращенная мира грязными голубями, Веруй в одну - себя. 27.03. 2026 г. БЖ.

*** В пустоте, - где мачты у кораблей, Паводки у полей И ростки в земле - Выше, Чем полевая мышь, в ко- Торую (такова история) превращается Людоед В сказке Шарля Перро (И Кот в сапогах его точно съест), Чем моё поломанное перо, Чем моё не Евовово, не ребро, - Я ищу его - среди всех властей, Режимов, тюрем и площадей, Левых идей, правых идей, Западных и восточных злодеев. Ищу того, кто не друг, не враг, Не разумный и не дурак, Не знакомый мне человек, чужой, Кусок языка моего, ножом Оттяпанный амфибрахиевым Для моей последней рубахи... Я Ищу его. Я стала очень щуплой: В карцере пустоты Схлопнувшейся Не лопают, нет жировой прослойки. Я ищу его и никогда уже не прощу я, И пусть надо мной хихи- Кают (каются ли, икают: обваливаюсь Икаром), Если он, слепой, среди темноты Не увидит мои стихи. Не полюбит мои стихи. Не умрёт за мои стихи. Если я не умру за его стихи. 27 марта 2026 г.

*** Я пишу такое, чтобы тебе понравиться. Я пишу такое, чтобы себе понравиться. Чтоб никому из нас - не понравиться: Я в этом мире - лишняя. А кто у вас тут на Руси собрался? Гомоэротики? Гомофобы? Нетвойнисты с милитаристами? Собрались у гроба - мужья и братья, Но не было у сестры, мамы, жены - гроба, А только - последний выстрел. Ад застит очи, стирается рай с лица. Небо и не заметило, как выстрелило в журавлика. Чеховское ружьё - отныне теперь моё. Я в этом мире - его антимир: странница: Косая страница, дышло (Куда повернул, туда и не вышло: Не перекрашена я - выпотрошена - Зимняя вишня, дверной проём, Обезвоженный водоём). Я пишу поэму о пустоте, О детской смешной мечте, О каждой вытоптанной версте, Которую я отвергла, Потому что порожнее - это лучшее, Что случилось со мной на Его кресте И за его пределами, среди сучьих Людей, площадей, вестей - От Катехона и до Лас-Вегаса. Не изменница - птица верная. Я устала глаголить выспренно... Я в тебя - из себя - твой выстрел Я в себя - из тебя - свой выстрел. 27.03.26.

История и Чудо: разрыв, опыт события, снятие и возрождение системы. Дорогие коллеги! Позвольте вам представить две своих заключительных лекции по современной философии истории, основанной на антигегельянстве - идее возможности радикального разрыва с причинностью и диалектикой исторической неизбежности в моменты переломных событий в общеисторическом процессе и в личном существовании, когда главную роль в момент "здесь и сейчас" играет отдельный поступок героя трагедии, направленный к смерти, юмору и бессмертию. Разрыв есть прямой выход пассионариев к бытию как к Dasein (уникальная эротическая любовь / гений, открывающий новый стиль в искусстве / священная война / стихийный бунт / научное открытие / искренный гражданский протест / карнавал / суицид / распятие) Первая лекция посвящена краткому анализу понятия "радикальный метафизический опыт", которым в современной мысли означается опыт внезапного абсурдного выхода героя за пределы "уютной" повседневной реальности сущего в подлинное бытие (по Хайдеггеру), где сливаются воедино интенции сакрального, плоти, риска, цинизма, наслаждения, секса, смертельного риска, юмора, Возвышенного, медитации и молитвы. Вторая лекция возвращает нас к неизбежности прагматического восстановления системы и удаления её "избытков" (психотипов Стеньки Разина, поэтов, стихийных бунтарей, маргиналов etc), участников любого события как носителей опыта радикального разрыва, которые потом "мешают" гегельянской необходимости контроля за стихией при помощи либеральных сервисов перезагруженного консерватизма. Две стороны одной медали истории: система и ее неназванные "остатки", в любой стране, в любой эпохе. Приятного прослушивания. Читаю я всё лучше, от себя, естественно, полностью дав индекс цитирования (Бадью, Лиотар, Батай, Жижек, Делёз, Феллини, Пазолини, Лосев). Моим близким посвящается

*** В стране, где замшелая профессура Дивится догнивающему гоп-року В качестве "контркультуры", Не может быть одиноко Поэту, чьё подпольное имя На мраморе выбито хлипким зумером. Босх с ними и чёрт с ними. Боги во мне умерли. Куда ни кинешься, - всё тупо, Как в мелодраме о Донне Розе. Я и есть последняя контркультура На стероидном передозе Любви, алкоголя, нежности и Христа. Давай, выговаривай, Родина-красота. Не слушай особо - так шелестят ручьи - Эти слова мои. Эти стихи мои. Так горланят живые дети, - нерождённые соловьи. 26.03.26 г.