Это я - Бильченко

«Несправедливость!» — однажды написал Эди-бэби на классной доске. Это исчерпывающее объяснение того, как мир устроен. Эдуард Лимонов - "Подросток Савенко"

В последнее время так случилось, что, чем младше студенты, чем ближе они к поколению зумеров, тем легче с ними общаться. Учить миллениалов - невыносимо трудно. Они зашорены. Они ангажированы политическим самогипнозом. Часть из них повторяет штампы либеральных учений, из коих проистекает поиск на Западе мнимого Золотого века. Я работала на Западе: там подходит к концу постмодерн, Адама и Еву я там не видала. Но ещё хуже, когда в лице взрослых (и уже не студентов, но просто взрослых, жаль, что порой близких) ты неожиданно нажимаешь на кнопку, с которой начинается их идеологический цивилизационный психоз, поиск русских, которые выкопали Чёрное море. Никогда не знаешь, на какой триггер психоз откликнется: на аффектацию личных воспоминаний, на сексуальные связи или на политическую реплику в Интернете. Нашествие Чингисхана на Русь по своей смехотворности начинает превосходит поиск русского корня в чертежах Ляйбница. Хочется крикнуть: либералы, евразийцы, остановитесь, вы плодите ад, но с политическими психотиками любые диалоги - невозможны, когда зажигается кнопка идеи фикс. Там логика отключается, и уже становится всё равно что делать: скакать, пожизненно и посмертно не прощать, судить о том, чего не знаешь, впадать в экстаз от крови и т.д. Потому мне ближе зумеры. Они живут уже в иной логике, иной парадигме мышления, на ином этаже мироздания, где все наши оппозиции теряют всякий смысл. Поэту свойственно опережать время. Я знаю, что говорю, я оттачивала туше критического мышления по очереди о два полюса.

Я устаю от необходимости говорить людям очевидные вещи. Чтобы судить о событии, необходимо быть в событии, а не слушать рассказы своих симпатиков. Очевидно же, что у пацифиста и тылового патриота будут две разные войны, и ни одна из них не будет СВО, даже, если на войне бывал кто-то из его знакомых, кому он верит. То же самое касается ЛЮБОГО события. Есть события, где мы участвуем, и тогда мы имеем право судить о них, а есть события, на которые мы смотрим издалека. Да, мне возразят, что изнутри человек может быть вовлечен, согласна, что лицом к лицу лица не увидеть, но верно также то, что "издалека" - ещё не значит адекватно. Издалека - это не на расстоянии критического мышления, а из дальней дали собственных мифов об утраченном рае своих и злых дикарях. Я веду, к чему. Огульная критика украинских заблуждений, актов истерии, преступлений и т.д. со времён 2014, неумение их дифференцировать и рассматривать в динамике - это признак мифологического психоза, идентичного украинскому. Такая критика, равно, как и прямолинейная твердолобая защита русского мира вредит не только правде истории, но, прежде всего, РУССКОМУ МИРУ, который так истово защищают наши евразийцы, зачастую забывая о том, что делают ему медвежью услугу. Потому что мир, где оправдано перерезание глотки врагу со стороны своего, но не со стороны врага, - это мир недоразумения. И идеализировать носителей одномерного мышления на основании ЛИЧНЫХ СВЯЗЕЙ - ГЛУПОСТЬ. Или провозгласите уже хаос, войну всех против всех и упивайтесь экстазом собственного цинизма, или будьте гуманистами до конца. Крест или трусы. Нельзя носить двойные стандарты.

Сегодня очень тяжело было с новой группой студентов. Предмет у меня - философия истории, материал был новым, я читала теорию события, воспроизводя по памяти потерянную рукопись. Я говорила (увы, запись прикрепить пока не удается), что любое событие, любое, от открытия нового стиля в искусстве до политической революции, лежит по ту сторону добра и зла, оно принадлежит бытию, а бытие - множественно, неоднозначно, гетерогенно и, по большому счету, - нейтрально. Оценка начинается тогда, когда событие захватывается политикой и вливается в исторический процесс. Любое название событие опустошает его дух, а достижение цели события любыми средствами порождают террор и катастрофу. Меня удручило, что в русской истории студенты охотно видят проявления террора и катастрофы, а в западной - нет. Я понимаю, что их мышление зачастую - сильно идеологизировано, и приходится прилагать немало усилий для формирования критического мышления и избавления от политического либерализма в пользу Канта. Но - и вот в чем ужас. Нам нечего им противопоставить, кроме фанатизма, азиатчины, линейного мышления, истерии, цензуры и запретов. Вот в этом и есть основная причина, почему молодое поколение от отечественной твердолобой тупости бежит к западной льстивой хитрости. Не надо искать причину ни в ком, кроме себя. Надо преодолевать свои травмы свои детские воспоминания и свои комплексы, принуждающие нас бежать в идеологический кретинизм. К сожалению, враг твоего врага может не быть твоим другом. Более того: своим духовным уродством такой защитник традиции ее попросту уничтожает быстрее любого врага, потому что он провоцирует тебя на разочарование. Я - крепкий орешек. Но это - я. А молодых интеллектуалов я понимаю.

Зачастую у мужчин (кстати, я реже это встречала в таком бесхитростном прямолинейном виде у женщин, позволяющих себе иронию над возлюбленным "дураком"), очень грубо, топорно протекает сублимация: если у женщины - большая грудь и красивая попа, то из этого путем прямого эдипального переноса делается вывод, что у нее огромные мозги и прекрасные мысли. Насмешку вызывает не сама похоть: в циничном осмысленном инстинкте нет ничего дурного, даже, если он груб, биологичен и брутален. Наоборот, в цинизме есть скрытое понимание, что им не является. Не может не спешить идеализация похоти, попытка перевести ее в регистр прекрасного. Смешит именно эта сентиментальность, неумение отличать интеллект от попы.

БЖ. Метафизический суицид В мозгах завывают собаки. Егор Летов Среди этого бесконечного тупняка Сталкивающихся во злобе идеологий Хочется постороннего, калеку и чужака, Хочется отыметь последнего дурака В бессвязной и бесполезной ломке Образов и понятий, таблеток и алкоголя: Да кого угодно, будь он хоть свинопас! Лишь бы не видеть этой смешной неволи, Этой взаимной и фанатичной боли - Этой кромешной морали в лице всех вас, Причиняющих мне святое добро путём Партийного патриотического воспитания. И дело не в ропоте: дело в моём рокоте Моря поэзии в Трое, Шумерии, Индостане. Ещё один шторм, - и меня не станет. Рука у добра - сильная, мысль - прямая, Как мысль сторожа для Освенцима, Как речь, которую произносит кума моя На кафедре: речь твердолобых верных, Речь Прайда и Первомая. И так охота поставить себя на паузу. Кончить маятник полюсов и кончиться. Пересмотреть Фауста с Микки Маусом Меж красных и белых в петле скорчиться. Марина Ивановна, всё ты сказала точно. Именем вашей восточной силы, Именем вашей западной хитрости, Именем нашей славянской дури, Я прошу отворить мне ножом жилы, Чтобы очистить кровь от любой химии, Чтобы я могла отдохнуть в лазури. 11 марта 2026 г.

ДУДОЧКА Девичество года, феназепамовый шик весны. Во имя любви и пророка её — Иисуса, не доводи до греха, до срока и до искусства, в гибнущем мире, не знающем новизны. Приголубь меня — красного, белого, золотого в тылу февромарта — ракетная гематома, повторные грабли, спутник или погром. Заживёт не до свадьбы, ну дык до похорон. Пока ёрзают талые к слякоти и обмыву, мы ведём свою стайку гамельнскую к обрыву, мы ведём свою стайку гамельнскую к отрыву — закрывайте лито, цыгане, да будет рейв. Пока бьются усталые менеджеры за паперть, я кладу своё сальное сердце весне на скатерть. Упадут небеса, мы встретимся, обезбратев, ни на звук, ни на знак, ни на месяц не постарев. (2026) Алёне Цениной, с любовью #стихи/ подписаться

Ужасающая странность гения: Камю и Лосев, пропасть и небосвод Пожалуй, буду душнить, но те, кто надо, меня поймут. Главное в искусстве (философия - это искусство) - это ужасающая странность. Художника, писателя, философа. Ужасающая странность - это то, что очаровывает и пугает, притягивает и отталкивает одновременно. Ужасающая странность - это парадокс, друг гения: мысль, не равная себе, не совпадающая с собой, не тождественная себе, не линейная, создающая объем. Внутри души гения - мистерия. В ней есть всё: все противоположности, все разности, все отличия. Мистерия не мыслит последовательно, но мыслит здесь и сейчас и - всё и сразу. Давеча защищала от романтиков циника - героя романа Альбера Камю "Посторонний". В цинизме Мерсо больше романтизма, чем в романтикам, но этот романтизм лишён сентиментальности. Мелодрама может быть гениальной, но, если искусство подчинено только мелодраме, оно умирает. Герой Камю чужд всякой мелодраме, и это привлекает и отталкивает. Мерсо слишком хорошо знает цену обществу, где живёт, при этом он не впадает в истерический протест и не выглядит смешным. Он проживает жизнь до конца, ничем себя не прикрывая и не защищая, это - полное не-алиби, честность, не дающая прикрыться окружением. Он уходит в свою пропасть, которую объяснить человеку, ни разу не стоявшему над ней даже во ржи, невозможно. Пропасть - это не любовь, не романтика, не сентиментальность, не душевность. Это - небо, только наоборот. А потом я защищала от циников романтика - фигуру русского философа Алексея Федоровича Лосева. Дескать, как можно одновременно быть учёным, рационалистом, постигать тончайшие глубины языческого мифа и утверждать при этом, что его раздражают непокрытые православными платками головы женщин и мир самодвижущейся материи, в котором нет больше твердого небосвода? Противоречивая мысль - всегда метафорична и недосказана, в конце не не стоит точка, но троеточие, не утверждение, а провокация. Этим она и привлекает. Потому Камю и Лосев - гении. Не потому, что первый воспел убийцу, а второй не знал, как образуются облака. А потому что они НЕ ХОТЕЛИ ЗНАТЬ. Они перешли границы усреднённый культуры, нормы, целесообразности. Уверена, что, если бы в тюрьму к Мерсо пришел не истерический падре, который вопил Мерсо: "Покайтесь, сын мой", - а Алексей Федорович, он бы не читал приговоренному к казни атеисту мораль, а принес бы ему хорошую сигару и столь любимый Мерсо кофе с молоком. И в этом поступке было бы больше Христа, чем в проповеди. И они бы молчали. Мне сейчас немного грустно от того, что люди не понимают таких очевидных вещей, но в целом, как сказал бы Мерсо, безразлично. Даже страшно, что мне стало многое на свете безразлично, но и то, что страшно, - тоже безразлично.

БЖ. Тупик Не могу найти себя там, где эльфы. Не могу найти себя там, где лоси. В Берлине и Праге я - только эхо. И только след, где Ильин и Лосев. Пришла к ничему. Мунк Издаёт не крик, а молчание. Не важно: любовь ли, мука. Жизнь или смерть, счастье или печаль. Наверное, это депрессия. Она у меня протекает весело. Не хочется даже повеситься. Вообще - ничего не хочется, А только - чтоб, наконец, растаяло Где-то в районе Колпино. Я - снег. Я на нём же - копоть. Я же - в Москве-реке - Невская мать-вода. Припять-река без отчества. Зачем ты вернулась сюда Налегке, в ношеном пиджаке, Марина Цветаева? Вот такая оказия. Бездетная мать, молоко без вымени. Без очков - оправа да без героя - слава. Если за что и наказывают, Так только за право - Говорить от своего имени. 11 марта 2026 г.

Ещё чужих стихов. Мой давний друг детства Евгения Джен Баранова (Крым - Москва). Великолепный поэт. Женственное #неотвратимоевэфире (Скорей бы нам действительной, не календарной весны!..) 18-го у меня презентация в Булгаковском, не хотелось бы добираться по сугробам. Нарисуй мне бабочку, попробуй, булкою французской похрусти, я читаю Мандельштама, чтобы внутреннего Осю обрести. Жарко прикоснусь к тебе футболкой… (Замелькают звёздочки в душе?) Нарисуй мне мысленного волка — мой волчок запыхался уже. Так-то я напарник неприятный, ломкая ржаная пустельга, но пока линяют тела пятна, но пока я верую слогам, есть немного музыки в бокале, не ползет над полем самолёт… Нарисую Лиличку, пожалуй. Женщину лишь женщина поймёт.

Нашла чужую неплохую лирику. Хотя бы честную и без мелодрамы. знаешь, я хочу оказаться на той квартире, где пахло самым безбашенным летом, чужими люстрами и паркетом, яичницей, чаем, картошкой в мундире, балконом со всяким ненужным хламом, песнями Сплина, застиранным пледом. я так часто и много её представляю, что это стало навязчивым бредом. ты помнишь, мы стояли в прихожей, гремели ключами, снимая футболки, узкие шорты, посылая приличья к рогатому чёрту, встречаясь губами, зубами, телами, и сладкая пыль поднималась клубами, и бордовое олово билось в аортах... мы не слышали улиц, звонков телефонов, это место было заброшенной зоной, сказочной Нарнией, придуманным миром. я хочу оказаться на той квартире, где соседи кричали за тоненькой стенкой, где обои в цветочек с советским оттенком, любимые фильмы на стареньком ноуте, и шутки, тонувшие в сдавленном хохоте… родинки, венки, смешные коленки, воздух, прилипший к горячему нёбу, и кожа – гусиная от озноба. помнишь, мы были с тобой наркоманы, без всякой травы, порошков и таблеток, мы просто балдели от пряного лета, целуясь на кухне, в комнате, ванной, занимаясь этим дольше, чем в порно, мы сломали кровать и обеденный стол, но никогда не бывали друг другом сыты. до тех пор, пока не устали от быта. © Pola (Полина Шибеева)

БЖ. Конец ужасной эпохи Между прошлым и новым - Заблудиться так просто "Агата Кристи". Не унижать Господа - доказательствами. Не оскорблять искусство - личными отношениями. Это всё, что мне выпало от Создателя, Когда я ходила пешком под стол под весенний шелест Листьев каштаном за бабушкиным окном В родном ненавистном Киеве. Не опошлять красоту - ни добром, ни злом. И помнить, что мы с тобой - не такие. А, с кем, с "тобой"-то? С этим вот режиссером, Предпочитающим Чехова Станиславскому? Или с рэпером, пацаном из бандитской своры? Или с артистом, гоняющимся за славой? Я уже ничего не знаю, кроме свободы. Кроме лихого бита, там, где кончается моя бита, Бьющая овощ общества, - бита, что им же и побиваема. Я ни о чем не жалею, не лелею, не млею, не выживаю. Мне важно сказать вам правду, - и гори оно всё в огнём. Правда в поэзии - выше драмы ахов любых и охов. Мне плохо и хорошо, я - ад и я - рай, я - молитва, но не о нём. Джордано Бруно себя сжигает, чтобы убить эпоху. 10 марта 2026 г.