Это я - Бильченко

История некоторых заблуждений. Первое заблуждение: либералов относительно консерваторов: консерваторы - премодернисты, носители "архаического" мышления. Это - иллюзия. В архаику, в эпоху мистерий, миф был жив, традиция дышала вечной юностью, и не было смысла ее консервировать, припудривать, выставлять напоказ. Второе заблуждение консерваторов относительно самих себя: консерваторы - постмодернисты, сторонники "темного Просвещения", которое придет на смену вечному модерну либерального рынка. Если бы консерваторы были постмодернистами, они бы сидели в чистой пустоте, но они используют либеральный стиль мышления как оружие, то есть, проявляют ключевой модерный симптом - поиск сверхнарратива, - но только видят его не в будущем (разум, рынок, равенство, гражданское право), а в прошлом (золотой век как предел жертвенной смерти). Третье заблуждение: либералов относительно самих себя: либералы - постмодернисты. Аутентичные постмодернисты - это циники, посторонние Камю, они не исповедуют ни религии денег, ни религии войны, ни религии социальной справедливости. Этим и были хороши. Все прикрываются трупами гениальной философской метафизики, не называя политическую машину, которая всех её адептов перемолотила, - главного героя этого действа, - вечный Модерн. Постмодерна больше нет. Его победил Модерн. Правый постмодерн перекупили либеральные модернисты, и он стал охранительным консерватизмом. Левый, ими же перекупленный, стал мультикультурным глобализмом. Никаких иллюзий: вечному модерну, высшим воплощением которого является либеральное общество, одинаково служат и левые, и правые, и патриоты, и пацифисты, и консерваторы, и либертарианцы. Постмодерн был последней возможностью современного человека приблизиться к кенозису, к пустоте распятия, к тому, что нельзя обозначить, к событию вне распри систем и идеологий. То есть, к Поэзии как таковой. Да, вот такой "черной", циничной, через отрицание, но возможностью. Пазолини, Буковски, Феллини, Камю и т.д. были формами исповедания Христа после "смерти Бога". Смотреть в честные глаза побежденному и фиксировать пустоту на месте могилы: единственное, что может позволить себе мыслящий человек, тем более, писатель. Просто - документировать гибель События. Как только событие обретает имя, оно входит в историю и становится политикой, то есть, трупом. Память о событии - бессмертна за счёт смерти самого события. Красный май 1968 года. Сожжение Джордано Бруно. Голгофа. Дальше продолжите сами: как список событий, так и список номинаций как форм их уничтожения.

БЖ. Смоленское кладбище Над верхним палеолитом Ленинградского средневековья Восстали из пепла и прелых листьев скелеты конструктивизма. Склепы пахнут прогорклым виски, на Стикс раздаёт визы Всем, кто сожжён любовью и выморожен любовью, То ли Харон, то ли Нерон, то ли пожарный в Риме. За согбенными статуями святых крылья выпростали Иринии, И полощется знамя мраморное на корабле могилы, Как полы плаща на фигуре молодого Ричарда Гира. Снег и трава, с прошлого года - догнивающая листва: Эклектика декаданса, эстетика всех смертей. За пазухой рваного языка прячущиеся слова Стремятся вернуться обратно в тишь, уставшие от людей. А ночью здесь совершат подкоп те, кому уже всё равно: От бомжей Балабанова до изящных нимфеток Блока. И их уже не догнать, не спасти. Ни один локон Под платком у Ксении Петербургской не покроется сединой. Вера, которая прекратилась, всё равно остаётся верой: Непонятно, во что, но верой в бессмысленное далёко. Под забором сидит прохожий, высушенный палёнкой. И плывут фонари по телам гребцов: обезноженные галеры. 25 марта 2026 г. Фото мои.

Svět se proměnil v noční můru. Вот такой вот вывод литературы.

*** Теперь я могу говорить стихами исключительно в пустоте. В пустоте висят на кресте. Видят свет в темноте. Этих и тех, стоящих по обе стороны баррикад, Создающих двойной ад Эллина с иудеем, Идеи рынка и государственой сверх-идеи, Этих и тех, этих и тех Не занимает, что делается в пустоте, Да и, вообще, кому нужна пустота, Тень моего креста? Не нужна солдату в окопе, релоканту в Европе, Не нужна Билли и не нужна Ивану. Не нужна машине желаний, не нужна и Левиафану. Никому не нужна моя пустота, и она светла. Я собственными ногами обе войны прошла, Видела много добра, еще больше зла. Ни одна из смертей меня не взяла, А пустота - нашла. Пустота светла и мила. Возрадуйтесь же, те, кто висит на кресте, Этой моей замечательной пустоте, С которой детская искренность Сердца немёртвого Рассекает свои искры, Чтобы схлопывало лентой Мёбиуса. Возрадуйтесь, только помните: я - не Ной. Не надо ходить за мной. Не надо из моей маленькой пустоты Строить свои политические мечты. Я не шуршу долларом, не тарахчу скрепой. Насмотрелась я, люди добрые, Дайте мне пустоты, не зрелища и не хлеба. Я могу умирать исключительно в пустоте. Я вижу, как смотрят лица в мое лицо. Я вам не новый Цой. Я давно не бегу рысцой. Я жду своей смерти в сказочной чистоте. У такой пустоты высокой нет никакого имени: Языку, и тому, - страшно на высоте. 25 марта 2026 г.

*** Парацетамол. Пара цитат. Хотя бы внутренний ад Без правил В пустоту переплавить. В череп уйти, как в норку. И норм. И норм. Только потеря крови Ослабляет. Кролик, Пробеги по весенним листьям, Спаси Алису. Ей не дождаться жатв. Мёртвые листья с осени тут лежат. Ничего не тает. И всё растаяло. Какие там у березок талии На станции "Электросила"? Я всё забыла. Осталась самоцитатой. В Крыму тарахтят цикады, И проходит любая злость, Чтобы жить уже не пришлось. 25 марта 2026 г.

*** Пальцы, пяльцы да нить кривая. Паяцы. Палицы. Пляшут и побивают. Бегу. Кольцевая и круговая. Память выколоченная воет Сваей. Трётся о дерево неживое. Персы, парсы, псы, какие-то лица. Не просыпаться. Не злиться. Спать, как под капельницей, До самого Апокалипсиса. Мойры с пустыми руками. Спиц Довязать не хватило. Спим. Никто не придет, никто не разбудит. Пустой рот. Выходные, будни, Праздники, шалости - Всё смешалось. Никто не прижмёт. Малость Великая есть сон. Смерть - сон. Тихие перезво- Ны. Дни сочтены. Часы со-рва-ны. Все равны. Пальцы, паяцы, палицы, поросята, Рыбы, печенье овсяное, Три рубля, на столе чашка. Счастья нет. Нет и несчастья. Нет обиды. Нет суицида. Пришла бы смерть, гордая с виду, Честная, Принесла бы мне облегчение. Богу виднее, конечно, но Всё равно уже, всё равно. 25 марта 2026 г.

БЖ. Стихи к зумеру К тебе, имеющему быть рождённым... Марина Цветаева Люблю тебя, ребенок. На зарплате От министерства быть я не могу. Я - мать твоя. Я - розовое платье: Цветаевский полночный страшный гул. Ты обещал отдать мне это платье. Через сто лет, когда я отдышу. И я бросаю щит, копьё и латы. Бросаю евразийское ушу. За то, что ты щадишь меня, сыночек, И знаешь, что Марина - это я. Не важно, с кем ты ночью, с кем я ночью. Кто в сущее нас ждёт из бытия В музее бесподобных артефактов Отечества, и Долга, и Суда Ты подарил мне платье Духа. Fuck you, Любой, кто дверь с ноги открыл Сюда. 24 марта 2026 г.

Друзья, вчера я обнародовала в рамках камерной сцены свой лучший римейк на "Кто я" (напомню, текст 2014 года "Кто я" был переведен на 24 языка мира, включая суахили). Я не могу решиться выложить римейк, меня забьют и те, и эти. Поддержите меня. Текст выслала только одному бойцу СВО, одному бывшему украинцу и одному родному мне, любимому, оппоненту из русских пацифистов. Там, там и там поняли. Понимаете, что я сделала? Не прерываю полет (с). . Верните мне меня - хотя бы попрощаться (с).

Швейк и Пустота.

БЖ. Неприятная правда Когда у Марины Цветаевой отвисала с картошкой авоська (Потому что трудно тащить еду, с кровотечением, на пятый этаж, аж), Я думала, - нет, не про эпатаж - вовсе, - но я думала так: гвоздь мой Христов забит вам в Отчизну вашу: что в темя, что в Эрмитаж. Когда Первый мне говорил, "стань, мол, сама Россией, ведь существует Внутренняя Империя" (а Второй говорил мне про "сектор великий правый, Но только от русских"), я думала, - и думу мою живую Слышали боги, - что я не хочу ни кухни вашей, ни славы. Когда нынче теряю Родину, государство, друга, любовника, Потому что у них Евразия превзошла человечью жалость, Я думаю так: да будьте вы прокляты, с кровью, да с почвой, с болью, Если Родина - бить юродивого, поэта вводить в петлю, а жаркую Жадную вашу женщину бить - во имя Империи... Вы серьезно? Тогда - до свиданья, поздно. Не помогут ни кнут, на розги. Как женщина, я прощаю. Как поэт - я сильнее вас. Родина - женщина и поэт. Никто никого не спас. Никто никого не спас. Картошка горит на сале. За что, говорю я вам, воевали? За меня вы, блин, воевали? 24 марта 2026 г.

Студент мне руки обслюнявил, Не гей, а за мои стихи. Тогда я понял — это слава, Вот апогей — без чепухи. А не, когда я слышал «Браво», И тыщу «Браво» по привычке, Таких, как я, была орава. А тут в усталой электричке Студент поцеловал мне руки, Не знаю, был ли он бухим, Или Всевышний на досуге Напомнил мне: Пиши стихи.

*** Поздно. На небе погасли звёзды. Поздно. Давно не товар. Уже не навоз я. Я - голос сухого "нет", пустота предела. Всякая идеология поредела От товара бумажного Из навязываемых вещей. Не надоело? Я теперь - голос каждого, Потому что мой крик - ничей. Слишком непроницаема. Слишком на мне - лица нет. Слишком неуправляема - Для этих. Слишком интимна - Для тех. Мой голос - лишь детский смех Над политическими квартирами Бесконечного потреблятства Сетей, идей, площадей, Новостей и прочих затей. Я умерла как трибун людей, Ставших друг другу псами... Я - всякий теперь: самость. Это и есть акт мой самосожжения: Насилие превышает возможности Моего подкожного Гения. Разгадать меня - слишком сложно. Я никогда не была вам "Женей Бильченко": я была Голосом Одинокого И вернулась в Голос. Меня немного. Меня - голо. Внесистемность - как вопль столетия. Привет, смерть, и привет, бессмертие - Христианское междометие. 24 марта 2016 г. БЖ