Это я - Бильченко

Отель , красота, подготовка к вечеру. Спасибо, дорогая Москва ♥️🌹💋

Назвал свой труд я соловьиным, Теперь спины не разогну. Какие жуткие долины Рождает песни моей гул. На клич стервятника, едва бы, Такое море мертвецов Пришло. И призрачный корабль Ко мне влетел на зычный зов. А соловьи, почти колибри — Размер их крайне невелик, И непонятны, как верлибры, Беспомощны, как мой язык.

И снова - сон о Москве. Дорогая моя Москва... Удивительно, но скучала. Здравствуй, Большая. Всё здесь буржуазно и пафосно, как вечный.Кобзон, - но трогательно. Пришло в голову, что Кобзон - это, как Вуди Аллен в Нью-Йорке: гениальный поп-арт а ля Рязанов. В Питере этого нет (и это хорошо, но и здесь хорошо: трехкрылая, третье крыло - Прага - мне после СВО отрезано). Киев - не крыло, а ноги и живот. Давно наступили на ПМН или сделали аборт: это, как, снявши ступни, плакать по ноготкам, или после аборта размышлять о прелестях деторождения. Я помню всё, что здесь со мной было. И это было прекрасно, во все годы. И в далёком 2018, когда меня забирали на Якиманку, и в 2024, когда я тащила человека из ада через государство, и прошедшей осенью, когда по крупицам собирались связи. Офигенно... Всё главное таки было здесь. И всё было иллюзией, сном, выдержкой терпеть сновидение и галлюцинацию. Спасибо, дорогой Олег, теперь это - только Моё.

БЖ. Всего лишь одна буква Когда я через сотни вёрст, Скакнув аж до самых звёзд В своём запредельном слове, Вытаскивала военнослужащего из смерти в военный госпиталь, что во Льгове (Льгов - это русский маленький городок Без обеих ног) Я знала, зачем я. Я знала цену печенья С чаем - и первого ополчения, Когда я была ещё - за Майдан: Так Бог был во мне - дан. Так я оставляла следы, что едва видны, На Голгофе стройной прямой спины. Когда в Киеве я работала на Россию, Слушая группу "Агата Кристи", И мечтала о запредельном сексе, Я находилась в смертельной своей силе, Я не боялась риска И не думала о просекко, Обмотавшем уста мои льдом и скотчем, Чтобы мне побыстрее кончиться. Теперь у меня ничего не осталось, кроме нелепых слов: Я путаю одну букву в названиях "Льгов" и "Львов". "Г" и "В" сидят на траве, на трупе, на синеве Ничейного неба, чей вид - запредельно прост: И это - плата за мой прыжок - аж до самых звёзд. 13 марта 2026 г. Фото: Наталья Есина.

Поскольку едем в Москву на гастроли с коллегами по Академии, развлекаемся соответственно. Перед вами - компаративный анализ трёх моделей мышления и мироощущения (англосаксонская светская, или романтичная, евразийская религиозно позитивная, или метафизическая, и европейская религиозно негативная, или циничная). Розовое - Бог. Синее - иллюзии сознания. Черный фон - пустота, отчаяние. Выбираю последние две, но в обратном порядке (французов и русских, циников и метафизиков, пустоту и полноту: вместе веселее), но никак не сентименталистов от космоса. Так и живём. "Полголовы - яд, полголовы - свет" (Леонид Федоров). Спасибо, Наталия Есина.

Батаевская теория религии в открытом доступе: https://vk.ru/wall91823257_180353

БЖ. Моя свобода До последнего мудака, Последнего чужака, Последнего на земле российского дурака: Последнего, глупого и отпетого В песне Егора Летова. Пока кровь бежит - у виска, У бережка - река, Я буду слушать Юрия Шевчука. И поэтому Я говорю: мой боец, - тебе (Пока не поздно, пока Звёзды - высокие над кормой, И не встал век-волк между нами), Я буду слушать Юрия Шевчука, Как последнее знамя Меня самой, Правды в моей судьбе. Когда те, кто именем гибели На погоны возвел Гитлера, Желая видеть наш мир в гробу, В гестапо ли киевском, в СБУ, Или же на Крещатике, Куда никак не дойдет, немея, твоя рука, Дарившая мне на войне счастье, Я слушала Юрия Шевчука: Он был моей силой, моей оплошностью. Я слушала Юрия Шевчука, Которого ты, Княже моей мечты, Бил на Болотной площади (Я- не за и не против: Двойные черти на сковородке - не мой противень). Но, пока мой паскудный ротик Изрыгает правду искусства, А не политику, Пока у О'Генри последний листик Мою бумагу покусывает, Пока Христос на работе Плотника - и пока Я для тебя значу что-то ещё хотя бы Кроме постели или наркотика. Я буду слушать Юрия Шевчука, Как запретное, невозможное... (В конце концов, так ли уже сложно - Найти себе золотую бабу В лучших традициях патриотики?) 13 марта 2026 г.

Когда украинская армия ошарашивала нас градами и беспилотниками, мы, забившись в угол поливаемой сигналами РО заброшенной гостиницы на прифронтовой зоне Харьковского фронта, занимались духом (именно духом: истощенные, как стебли или брат и сестра), мы слушали "Гей, соколи" польского композитора Мацея Каменского. Когда мы расставались, как брат и сестра, и наша машина мчала дальше, прочь от Купянска к Горловке, мне вслед летела "Истерика" Агаты Кристи. Когда ничего уже не оставалось кроме моей веры в Москве, что из 52-дневного закрепа выйдет божественный русский смертник, этот последний евразийский самурай, я молилась во храме Спасо-Андроникова монастыря под песню "Хочешь" Земфиры. Когда ополченец Мозгового и нацистский азовец, которого первый случайно не прикончил на лесополке, находили друг друга как одноклассников на музсайте ДДТ, им обоим пел русского мира больной брат - Шевчук. Чиновники, вы сейчас серьезно? Это - катастрофа русского мира. Я уже не говорю, что включать Батая в стоп-список Роскомнадзора - это испанский стыд: Феллини курит в гробу. Секс когда запретят? А то я на тебе, как на войне 😀🪱🌹♥️

БЖ. Летаргия Родина - не Россия, не Украина и не Европа. Родина - это робкие два шага, Которые делаешь, если ещё живой, До бывшей и съемной хаты на Моховой, Где с Беллой за руку летал Шагал, Который ещё ничего не знал, Потому и шаги тогда были робкими. Это же надо было пройти целых две войны По обе стороны баррикад, Чтобы понять, что они - равны: Ангел и демон, рассвет и ад, Дети зимы и дети весны. Равны - и ни капельки не нужны (Признайся в этом, - и я пойму: Мы не нужны уже - никому). Родина - это не Киев, не Москва, не Прага, не Колпино, А вот этот путь - через толпы Граждан, спешащих вдоль по Литейному С болью в усталом и старом теле Домой, и ни у кого - нет на земле дома... Родина - это не комната, это - кома. Лёгочная саркома не велит выходить из комнаты, А вот в кому можно - войти. Остались ненужными и непонятыми Словесные конфетти: То яркие, то неброские, как бабушкины обноски, - Стихи диссидента всех на свете режимов мира - Иосифа Бродского. Так уж лучше я здесь останусь и помещу Труп безразличный свой в простенок между эпохами, Чем стану обменным файлом в борьбе лебедей и щук. Рак на горе свистнет: созывать на чужие похороны. Телега влетит в "Макс". Государство сойдёт с ума. А я не выйду из комы, хоть предлагай просекко: Я таки дождусь Христового Воскресения. 13 марта 2026 г.

И снова у меня на странице - прекрасные чужие стихи. Случайно попалось потрясающее стихотворение Анны Долгаревой. Позволю себе кантианское суждение вкуса об этом стихотворении. Оно великолепно и по духу, и по структуре. Давно не читала стихотворения Анны Петровны по причине самоповтора в её творчестве мотива хтонической сентиментальной боевитости, которая стала ее навязчивым призывом, играющим на травмах солдат (это - мое сугубо личное мнение: Долгареву я все равно считаю гением, - да и она больше нравится Олегу Черняеву, чем я, но личное суждение вкуса, если верить "Критике способности суждения" - неотчуждаемо, интимно и относительно). Но, вот, попалось это ее стихотворение, и я имею право на высокую его оценку. Когда я говорю, что я имею право на эстетическое одобрение, я всего лишь подчёркиваю, что я, бывший "поэт майдана", то есть, генетически существо маргинальное и неполноценное, имею скромное право хотя бы справедливо хвалить обласканных, признанных поэтов Z, с учётом всей своей расовой, биографической и прочей неполноценности, которую принято признавать в данном дискурсе избранных в качестве исходного тезиса суждения обо мне. Итак, текст прекрасен. Он - о любви, а не о войне. Анна - гений. *** не буду никого из вас любить военные, бойцы и офицеры, не привяжусь я ни к кому из вас - и больше никого не хоронить (сейчас внезапная автоцитата из года, кажется, двадцать второго), уже тогда прощаться я устала, уже тогда я больше не могла. храни тебя Господь, а я не буду, я буду строить быт и покупать посуду, я буду кушать магний и омегу. кто там лежит под грязным мокрым снегом, кто там в килл-зоне, в серой полосе, кого мне провожать? да всех. да всех. нет, лучше пошлость тылового быта, чем те, кто не забыты и забыты, чем не прощать и все-таки прощаться, нет, лучше не любить, какое счастье вообще не полюбить, не потерять. я не сестра тебе. ты мне не брат. мне кажется, я все разъяла сердце и ни кусочка больше не осталось. весенний месяц светит, грязь под берцем, и цвета теста рыхлая усталость, и бледные лежат остатки снега, и черные останки человека, и небосвод затянут дымкой пегой. я не хочу жить в двадцать первом веке. Анна Долгарева | Стихи В свою очередь, хочу сказать, что я больше не пишу лирику СВО: это был только один этап моего творчества, после цветаевского, хиппианского, больничного, заукраинского, древнерусского киевского диссидентского и пражского, европейского. Я сейчас перехожу к Эросу и теме гражданского мужества тихого протеста. Это - мне ближе, я рада обретению полной самотождественности. Признание официоза меня не интересует, как и признание близких. Стихам Анны - браво. В СССР тоже были поздняя заумная Цветаева и вечная ясная Ахматова, но я не повесилась, хотя меня всячески склоняли. И те, и эти. Просто стало - без-раз-лич-но, как Мерсо из "Постороннего". Камю мне сейчас ближе всего. Во мне ничего не шевелится в ответ. Наверное, такой цинизм плох, но я же не родилась такой). Кстати, если и есть в этой стране человек, который вернул мне меня, у этого парня есть имя... Антон Кобец. И завтра я с ним буду стоять на этой Елабужской Голгофе для Трикстеров и Бродских.

Просьба о помощи на бензин в Москву: за любовь, Родину, свободу, поэзию 5336 6902 6273 8612 Сбер. Евгения Витальевна Б. Бензин за любовь Ребята, друзья мои и читатели, кто, во что гаразд, большая к вам просьба: мы с артистами сейчас едем на мой сольник в Москву, помогите, кто можете, на бензин и, банально, бутерброды в дорогу. В ответ обещаю, что мы сделаем полноценное видео концерта, очень необычного: в нем мои откровенно гражданские гуманистические любовные вещи, с эротикой, с любовью, с человечностью ко всему миру, с Христом и Феллини (я так пишу сейчас), будут сочетаться с лучшим моим наследием из военной лирики, тоже о любви к мужчине на войне, - лирики, которую я больше не пишу. И ещё будут очень необычные диалоги с Москвой в лице моих живых детских стихов Золотого Века. 5336 6902 6273 8612 Сбер. Евгения Витальевна Б. Бензин за Родину Так вышло, что те, кто мне особенно важен, не воспринимают мою поэзию позднего периода, потому серьезно эти люди ко мне не относятся, когда я мчусь куда-то выступать, а я не могу все время петь свой "Миллион алых роз": это - деградация. Я не ощущаю, что я пародирую себя раннюю, я вышла из своего "голубого периода" и перешла на чистый кубизм в слове, во мне есть силы, но безверие некоторых моих близких людей, о которых я не могу сказать ничего плохого, а лишь то, что хочу им доказать, что когда-то получу Нобеля и буду выступать в Кремле, в меня такую не верят, хотя я "ни единою буквой не лгу. Помогите мне доказать, что вы у меня есть. 5336 6902 6273 8612 Сбер. Евгения Витальевна Б. Бензин за свободу Потому, если вы очень хотите увидеть меня на московской сцене, буду благодарна, и обязательно пишите в личку. Я бы не просила донат, но мне ещё не заплатили литгонорар, а это напрягает меня во время гастролей. В райдер не входит оплата проезда, шляпа уйдет за аренду зала, платить за меня хочет одна девочка, ополченочка, тоже не богатая, но я же волонтёр, хоть и бывший, ну, не могу я ее разорить, это безбожно. Итак, на Москву - с поцелуями 💋💋💋 5336 6902 6273 8612 Сбер. Евгения Витальевна Б. Бензин за поэзию Захотелось текст построить фигурно и визуально, простите). Поверьте, поможет даже сотка, вторая. Если их собрать и поехать по бесплатке, мы справимся, хотя бы в один конец, чтобы не морочить девчонку вконец. И, да, напишите? Я вам больше нравлюсь классическая ранняя, с простыми ясными текстами, или замороченная экспериментами, как сейчас? Это важно. Я деградирую или расту? Или это Иное? Ваш вариант. Знайте, что я рук не опущу, писать не прекращу и себе ее изменю, я заплачу за служение поэзии любую цену, я верю не в себя, а в голос во мне. Это уже / ещё не я. Мне кажется, меня поймет поэт, не прозаик. Или обычный человек? Или никто?