Это я - Бильченко

Существует особая романтика питерских парадных, где иногда светит солнце🌞. В таких местах пишут стихи, говорят о главном, пьют и курят, играют на гитарах и плачут, объясняются в любви и прощаются с ней.

Психология искусства: от Станиславского к Выготскому, от Выготского к новой французской школе психоанализа и кино

БЖ. Весна Потоки кадров текут, как ручей Из рукава Василисы-змеи: Фонтанка, Пестеля, Петроградка. Мои улицы - все ничьи, И песни мои - ничьи, И слог у меня - ничей, И Бог у меня - ничей. На втором плече - от креста складка. Был один ручей - стали кругом ручьи. Город свой смотрю, как кино (Позиция оператора). Солнце, шмякнувшись аппаратом Вселенского излучения Напоминает чем-то Большое рыжее кимоно Из поп-корна ос В виде моих волос. Я вижу, как лопается второй Лёд под первым, но никому не видно. Толпа ехидно Ходит за мной, за войну горой, Но ничего не видит, толпе обидно. А я уже зрю воду под каменной мостовой. Вода - тверда и течёт звуком, порой - светом, Потому что это - одно и то же. Вода бежит у меня под кожей Гамлетовским ответом... Который не задавали. 18 февраля 2026 г.

В теории объектных отношений Наоми Кляйн наличие сексуальной удовлетворенности у инфантильного пациента, пребывающего на оральной стадии развития, проявляется в трёх механизмах психологической защиты, являющихся симптомами параноидально-шизоидного расстройства личности: - объективация (выход желания наружу); - проекция (перенос желания на Другого); - редукция (сведение Другого к функции удовлетворителя). К сожалению, скорые этим не занимаются. Подобные девиации требуют многолетнего лечения.

БЖ. Оптика Так вслед за жизнью приходит смерть. Вслед за смертью - розовый шип. Так глаза наклоняются, чтобы посмотреть. Так Деточкин угоняет машины. Так волосы, растрёпанные на ветру, Пальцы перебирают тонкие. Так котлеты нежатся на пару, Чтобы животик не взбаливал у ребёнка. Так приходят враги из Всех мест и становятся скалолазами, Срываясь с десятитысячника моей души. Так я говорю неологизмами И староязами сразу, И тычут в меня, и не в состоянии задушить. Так я смотрю в эти праведные зрачки И ничего не вижу, кроме распахнутой пустоты. Так в форточку Пастернак видит исток реки И не видит устья, но лишь мосты, Подобные куфии Зорро, И все горят, потому что взорваны. Зорко гляжу, выгляжу маленькой и нелепой, Как юнга, взошедший на капитанскую рубку: Всею своей цветаевской близорукостью, Переведённой на всхлип рэпа, Заблудившийся в скрепах, застёгивая на свободе Детские пуговицы. Гляжу высоко, испуганно. И глаза меня переводят На тот берег, где нет смерти, а только - море, И никто не смотрит ни на кого, не смотрит. 18 февраля 2026 г.

БЖ. Крик тишины Пока я жива, я буду говорить. Не важно, Третий ли это Рим, Второй Иерусалим. Говорить и любить, утонув в языке бездонном, Бога, Дурова, человека в погонах, Человека в дредах, Победу, Литтовскую Мадонну, Литовские шпили, озеро Хепоярви, Луганскую степь. Говорить ярко, Во все ямбы. Во все ямы, во всю широту креста, Раскинутого, как ветки для князя Игоря, На две половины, Говорить, не закрывая поганого рта, Пахнущего терминологией и парами винными, Говорить, чтобы в язык мой втыкали иглы, Чтобы прозрел Лонгин, прободивший ребро Христа. Так слепые щенки тычутся в рёбра суки. Так в разлуке деревья ломают руки. Так смыкаются реки, текут веки, Выпадают на снег молитвы о человеке. Так бабушка, потерявшаяся в аптеке, Превращается в девушку и танцует на дискотеке, Обнимая парня за шею от сча-сти-я... Так буду говорить - я. И никто никогда не сможет меня убить, Потому что я уже умерла, Пока вырастала в сорных местах сныть, Пока над Софией плыли колокола, Пока солдаты любой страны стояли в строю, Пока сотрясали Сорбонну Годар с Бадью, Пока бадью вынимала матушка из колодца, Кололась розами куртизанка, и мчали звёзды, Бьясь о притолоку зари, - Я буду говорить. Чем сильней меня глушат, тем громче стих. Простите, мёртвые души, паны присяжные. Магмой и сажей, даром и кражей, обретением и пропажей Стих существует, будто огонь в горсти, Чтобы обжечь социум, Чтобы взошло солнце, Чтобы тянулись к нему сосны На прибалтийской опушке Около русской пушки, Во имя молчащей лиры, Во имя войны и мира, Во имя избы и во имя замка, Ибо то лишь свято, что несказанно, Но обрело крик... Вот поэтому я буду - говорить. 18 февраля 2026 г.

Продолжение лекции по педагогической культурологии: применяем диалектику Гегеля к истории искусства и образования. От образа через слово к понятию. Ломка гегельянству и педагогика диалога: неожиданная изнанка "гуманности".

Моя лекция по педагогической культурологии. Философия, эстетика и образование как образы мира. Дорогие друзья! Сегодня особенно вдохновенно прочла лекцию о преимуществах и недостатках классического и неклассического подходов в образовании сквозь призму философии и эстетики. Гегель и знаниевая модель. Рорти и компетентностная модель. Формальная и перцептивная эстетики. Модерн и постмодерн в обучении. С 1 апреля нас поздравят полным устранением всех материалов. Принимающим такие решения нет дела до образования и правды, но такова работа чиновнической системы - по недальновидности вредить Родине.

Только что с коллегой из киносреды посмотрели по Ютуб (из места, где он доступен) интереснейший подкаст Жоры Крыжовникова по системе Станиславского. Из того, что я могу перевести с языка кино на язык поэзии, вышли три тезиса: 1. Ставить актеру (поэту) сразу сверхзадачу - слишком абстрактно. Это схематизирует и осушает рациональным понятием его роль. 2. Апеллировать к аффективному опыту прошлого актера (поэта) - слишком лично. Это превращает роль (декламацию) в истерию, переводя артиста из роли творца в роль зрителя, из творчества в перцепцию себя же. 3. Метод физических действий при правильном использовании - это способ, при помощи которого личное и общее сочетаются, потому что тело (язык - это тоже тело, образы - это тоже тело, чувственное, физическое, вещное, зримое) пробуждает интуицию и подсознательное. Если на языке философии: творца ведёт язык, Символическое определяет Реальное, произведение творит автора, а не наоборот. Тело артиста - произведение. Недаром я разбавила речь поэта в его моноспектакле (где я была режиссер) пощечиной и поцелуем. Помнишь, Алексей Салтыков? С вами работали по Станиславскому, чтобы действием прервать дискурс 😄. Так и снимаем клип. Руки, ноги, жесты. Только так мы выходим на драматический конфликт, иначе у нас распадается сюжет. Коллеге за очередные уроки сцены спасибо. Есть же актеры на Руси!

Многие меня спрашивают, зачем я даю оппонентам высказаться. В одном из предыдущих постов ("Be net to overcome net") я очень доходчиво объяснила, почему запреты и блокировки не работают в информобществе, - захотите, прочтете. Но, помимо стратегических сетевых ходов, я хочу просто, чтобы русская общественность увидела, кто встаёт на защиту системы. И чтобы сама система увидела и подумала: а так ли нужны такие бояре царям и такие псы боярам? Общество, где человек с диагнозом "дебилизм", размножившившись почкованием, хамит профессору с 500 работ, обречено. Мы, ребята, скатились ниже палеолита сейчас. Ниже всего, что может представить себе базовый здравый смысл. Война - не оправдание. Мы не то, что не христиане, мы больше - не люди. Мы - означающие идеологии. Украинцы потешаются над нами. Сетевое общество - это даже не архаика мифа в "глобальном селе", это - органическое расстройство коллективного мозга. Испанский стыд, чувство омерзения и невольный смех. Если вы, мои читатели, выйдете из идеологии, не важно, консервативной и либеральной, и просто начнёте мыслить, как вас в школе учили, как завещали Толстой и Достоевский, вы ужаснетесь самим себе. Не доводить до Фрейда в 1939, который доказывал немцам, что Моисей - не еврей. Это позор.