ПРОСТРАНСТВО ТИШИНЫ

На конференции ReVision осенью 2025 года Брайан Макларен обратил внимание на созерцательное свидетельство философа Боэция (ум. 524), современника Бенедикта Нурсийского: Боэций рано остался сиротой и был воспитан очень богатым аристократом, что дало ему огромные преимущества. Благодаря своему положению он получил образование в области греческой и римской классики. Уже к двадцати пяти годам он вошёл в правительство жестокого и нестабильного короля Теодорих Великий, а в тридцать три стал его советником. Этот молодой христианин занимал привилегированное положение. Что же он с ним сделал? Боэций использовал свой блестящий ум, чтобы делать то, что считал необходимым, стремясь соединить христианское богословие и греческую философию. Он также выполнял важную политическую работу в королевстве Теодориха. В 520 году он занял рискованную позицию, продиктованную его внутренней честностью и верой, — выступил за христианское единство Востока и Запада — и заплатил за это. В 524 году король Теодорих заключил его в тюрьму за защиту одного из своих критиков. В тюрьме Боэций оказывается оторванным от общественной жизни — как Бенедикт в своей пещере. И, как и к Бенедикту, к нему приходят люди. Он использует оставшиеся месяцы заключения для наставления, а затем пишет труд «Утешение философией», который и сегодня изучается как последнее великое произведение римской классической эпохи и первое крупное произведение средневековой литературы. В «Утешении философией» Боэций описывает, как в страдании к нему приходит женский образ, приносящий мудрость: «Пока я молча размышлял об этом и давал выход своей скорби с помощью пера, я заметил женщину, стоящую надо мной. Её облик внушал благоговение, её глаза горели и проникали глубже, чем это свойственно человеку. Она казалась столь древней, что её трудно было отнести к моему времени, и вместе с тем она сохраняла живость красок и неослабную силу. Трудно было определить её рост: иногда она казалась обычного человеческого роста, а иногда — касалась головой самого неба, и, поднимаясь ещё выше, исчезала из человеческого взора». София, женский образ мудрости, приносит ему покой, помогает восстановить внутренний центр и вводит его в созерцание. Само написание этой книги становится для него созерцательной практикой, которая влияет на многие поколения людей в последующие века — в период и после распада Римской империи. Вскоре после завершения «Утешения философией» Боэций был жестоко подвергнут пыткам и казнён. Власть, в которой он служил и стремился делать добро, обратилась против него и уничтожила его. Эти два человека — Бенедикт и Боэций — были призваны к совершенно разным путям воплощения своей христианской веры. Один оставался в центре власти и пытался влиять на неё, оставаясь верным своей вере. Другой ушёл из центров власти на периферию, чтобы создать альтернативное сообщество, где можно было сохранить путь Христа и удержать мудрость в мире, одержимом не истиной, а властью и богатством, насилием и оружием.

13 апреля ушла на Небеса верующая христианка и выдающаяся певица современности Мойя Бреннан (голос легендарной Clannad), старшая сестра Энии. https://www.youtube.com/watch?v=4Sizn5ed1IY

Преподобная Кэмерон Тримбл связывает монашескую мудрость святого Бенедикта Нурсийского с отцами и матерями пустыни — его духовными предшественниками: Святой Бенедикт учил свои общины оставаться: укореняться в месте, в отношениях, в общей жизни. Устойчивость, говорил он, — это то, благодаря чему любовь выживает в условиях распада. Не нужно убегать каждый раз, когда мир начинает трясти. Нужно взять на себя обязательство. Заботиться. Оставаться. Но задолго до того, как Бенедикт стал организовывать устойчивые общины, существовало другое движение старцев — пустынные матери и отцы. Они на время уходили, потому что хотели научиться жить в мире, не позволяя ему формировать себя и искажать их. На первый взгляд, это противоположные указания: идти или оставаться, уходить или укореняться, пустыня или монастырь. Но в основе они отвечают на одну и ту же духовную проблему: как сохранить верность, когда окружающая культура теряет свой нравственный центр? Пустынные старцы уходили от шума, чтобы вернуть ясность. Бенедиктинские общины создавали структуру, чтобы эту ясность сохранить. Обе традиции понимали: без сознательного духовного формирования и зрелости власть, страх и зрелищность формируют душу быстрее, чем истина. Пустыня никогда не была конечной целью. Это было место обучения — школа восприятия. Один из старцев учил, что первая задача духовной жизни — научиться ясно видеть свои собственные реакции: как быстро гнев оправдывает себя, как легко страх маскируется под мудрость, как часто эго выдает себя за мужество. Молчание обнажало всё это — не для того, чтобы пристыдить, а чтобы освободить. Бенедикт делает следующий шаг. Он задаёт вопрос: если ты научился видеть ясно, как потом жить верно в общине на долгой дистанции? Его ответ — не напряжённость, а ритм: молитва, труд, общая трапеза, взаимная забота, ответственность друг перед другом, смирение, способность к восстановлению отношений. Поэтому вопрос для нас — не в том, уходить или оставаться. Большинство из нас не призваны к географическому уединению. Мы призваны к внутреннему несогласию с порочностью — оставаясь при этом глубоко преданными друг другу. Можно оставаться, не предавая свою душу. Но это требует практики. Нужны границы для внимания. Нужны ритмы, которые прерывают поток возмущения. Нужны общины, где люди говорят друг другу правду — мягко и прямо. Нужна молитва, или тишина, или честное размышление, которое очищает эмоциональные искажения, пока они не стали частью личности. Сегодня многие чувствуют духовную перегрузку: избыток тревоги, анализа, реакции, страха. Нервная система не успокаивается. Нравственное воображение не получает тишины, чтобы услышать мудрость, а не импульс. Старцы сразу бы это узнали. Они не сказали бы вам исчезнуть. Они сказали бы: создайте внутреннюю опору. Создайте маленькие «пустыни ясности» внутри повседневной жизни — пространства, где истина может звучать без конкуренции, чтобы, действуя, вы действовали из глубины, а не из реактивности. Бенедикт бы согласился. Оставайтесь. Но оставайтесь бодрствующими. Оставайтесь укоренёнными. Оставайтесь упражняющимися в смирении и мужестве. Пусть вас формирует любовь больше, чем страх. Цель никогда не в бегстве. Цель — свобода. Та свобода, которая позволяет оставаться полностью человеком, даже когда системы забывают, как это — быть человеком.

https://youtu.be/TYVeP45ng4o?is=y7TsK7edRPZ95ISx

Сотрудники факультета CAC — Кармен Асеведо Батчер и Брайан Макларен — открыли конференцию CAC ReVision осенью 2025 года вопросом: «Что делать с христианством, когда оно оказывается переплетённым с авторитарной политикой и искажено насилием?» Хотя этот вопрос звучит очень современно, они обратились к более ранним моделям созерцательного ответа в периоды политических кризисов, размышляя о жизни Бенедикт Нурсийский (ок. 480–547) и философа Боэций (ок. 480–524). Сегодня мы приводим часть их размышлений о Бенедикте. Макларен начинает: Нетрудно представить мир, который словно распадается: политическое разделение и коррупция, экономическая нестабильность, разные этнические группы борются за власть и испытывают взаимную вражду. Нетрудно представить мир, где религиозные лидеры вступают в сделки с политическими — и наоборот — ради взаимной выгоды. Это не только наш мир; таким был и мир, в котором жил Бенедикт Нурсийский. Бенедикт видел, во что превращается христианство, и вспоминал жизнь Иисуса — простоту, любовь и ненасилие. И нечто глубоко внутри побудило его сделать что-то новое. Он верил, что возможно жить путём Иисуса, а не по стандартам и нормам безумной системы, действовавшей вокруг него. Можно представить, как он размышлял: «Я оставлю город и свои привилегии. Я уйду и создам альтернативное сообщество — маленький остров здравомыслия в мире, который, кажется, сходит с ума. Я постараюсь создать место, где мы будем жить по закону любви в Царстве — или, лучше сказать, в родстве, в священной экосистеме Бога. Мы будем заботиться о больных и умирающих. Мы будем принимать странников и создавать такой порядок жизни, в котором есть достоинство. Мы будем сохранять знание, записывая древнюю мудрость. Каждый день, постоянно, мы будем входить в глубокое слушание Бога и друг друга, чтобы сохранять живой мудрость Иисуса». Кармен Асеведо Батчер описывает плод этого созерцательного ухода Бенедикта как активное обновление общины: Мир Бенедикта был охвачен огнём. Шла война, были нашествия, жестокость, вулканическая зима, люди оставались без дома и голодали. Посреди всего этого Бенедикт почувствовал единственное желание — угодить только Богу. Поэтому он оставил привилегированный образ жизни и ушёл в пещеру на три года, где ему спускали пищу на верёвке. Люди услышали об этом святом отшельнике и приходили к нему за духовным советом, ища «слово» в традиции пустынных отцов. Если бы я была на месте Бенедикта, я, возможно, подождала бы несколько лет, пока всё немного успокоится. Но вместо того чтобы оставаться в пещере, Бенедикт решает, что нужно принять людей, которые приходят к нему. Он строит тринадцать монастырей недалеко от Субиако, становясь настоятелем последнего, чтобы быть ближе к братьям, которым требуется особое внимание. Эти монастыри, как говорит доктор Майк Петров, стали своего рода бомбоубежищами, капсулами времени, лабораториями и защищёнными садами, в которых сохранялась и взращивалась созерцательная традиция в мире, который распадался.

Мир перевернулся. Президент Ирана защищает папу римского. А также осуждает кощунство над образом Иисуса

Поблагодарить брата Павла и поддержать можно: PayPal: https://paypal.me/baznica Стать партнером и поддерживать регулярными платежами: Патреон https://www.patreon.com/bralispavels Бусти https://boosty.to/pavels

Отец Richard Rohr размышляет о том, как Иисус призывает нас освободиться от установок нашего раздутого эго: От чего же Иисус нас освобождает? Вероятно, это не так уж отличается от того, что сегодня мы называем эго или «ложным я». Как сказал Иисус: «Сберёгший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её» (Мф. 10:39). Буддисты обычно описывают этот процесс гораздо яснее, но у Иисуса не было доступа к психологическому языку. Он говорил просто и прямо, так, чтобы его современники могли понять. Современные исследования открывают нам гораздо более радикального и требовательного Иисуса, чем к этому когда-либо были готовы католицизм или протестантизм. Мы исказили его послание так, что оно перестало быть в первую очередь о преобразовании эго и стало больше о «освобождении» от телесности. Мы во многом перенесли тему вины на тело. Сосредоточились на подавлении и наказании тела, на ограничении удовольствия, свободы и радости. Не то чтобы здесь не было проблем, но, на мой взгляд, именно эго в западной церкви осталось без должного внимания. Мы позволили эго выходить из-под контроля, одновременно стараясь выглядеть целомудренными, дисциплинированными и не слишком жадными. Христианство в значительной степени уделяло мало внимания тем вещам, о которых действительно говорил Иисус. Вместо этого мы часто заняты тем, о чём Он вовсе не говорил. Но кто может реформировать христианство, если не сам Иисус? Понимание учения Иисуса о власти — ключ к обновлению христианства и других структур власти: Иисус говорит своим последователям, что они не должны обладать тем, что мы называем господствующей властью. Он называет это «господствовать над другими»: «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними… но между вами да не будет так» (Мф. 20:25–26). Как получилось, что многие христиане стали считать, будто власть над другими — это и есть суть религии? Нет никаких указаний на то, что Иисус когда-либо предполагал существование некой централизованной церковной структуры с верхним, средним и нижним уровнем управления. Я как священник — это «нижний уровень управления», и даже мы ожидали от мирян, людей в церкви, пассивного следования. Это прямо противоречит тому, чему учил Иисус и чего Он ожидал. Он ясно даёт людям силу, наделяя их внутренним авторитетом. Освобождение от эго — это освобождение от мира форм и образов. У Иисуса для этого было слово «маммона»: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24). Если мы играем в игру внешнего вида, власти, престижа и обладания, говорит Иисус, мы не можем познать Бога. Это довольно категорично. Существует прямая связь между нашей одержимостью образом и тем, насколько — или насколько мало — мы пережили внутреннюю жизнь. Иисус также освобождает нас от эго через свои постоянные предупреждения против негативности и противопоставляющего мышления. В общем, его слово для такого освобождения — прощение. Две трети учения Иисуса прямо или косвенно посвящены прощению. Жить в логике противопоставления — значит носить в себе определённую степень обиды или не исцелённой негативной энергии, которую мы не принесли в Божье присутствие для преображения.

Что делать, если потерял свет в жизни? Полное видео по ссылке https://t.me/vyberi_zizn/138 или https://youtu.be/12ZKZ-w7ssc?is=yLsIAQc_aSRof7_9

Православных христиан поздравляю. Христос воскресе!

С Днём космонавтики! Осваивайте космос, а не воюйте!

«Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю рычагом». — Архимед Отец Ричард Рор использует образы рычага и точки опоры, чтобы объяснить, почему для преобразования общества необходимы и действие, и созерцание: Архимед, греческий философ и математик III века до н. э., заметил, что рычаг, правильно установленный на подходящей точке опоры, способен перемещать грузы, значительно превышающие приложенную силу. Он рассчитал, что если рычаг будет достаточно длинным, а точка опоры останется неподвижной и близкой к Земле, даже небольшое усилие на одном конце сможет сдвинуть весь мир на другом. Эта неподвижная точка — это наше «место, где стоять». Это созерцательная позиция: устойчивая, собранная, уравновешенная и укоренённая. Чтобы быть созерцательными, нам нужна определённая дистанция от мира — время выйти из привычной суеты, побыть в тишине, войти в то, что Иисус называет «тайной комнатой» (Мф. 6:6). Но при этом мы должны оставаться рядом с миром: любить его, чувствовать его боль и радость как свои собственные. Иначе дистанция превращается в бегство. Истинное созерцание, как говорят великие духовные учителя, очень приземлённо и практично, и вовсе не требует монашеской жизни. Это просто иной способ принимать настоящий момент — а значит, и всю жизнь. Чтобы иметь способность «двигать мир», нам нужна некоторая отстранённость от отвлекающей суеты массовой культуры и иллюзий ложного «я». Созерцание строится на твёрдом основании реальности такой, как она есть — без идеологий, отрицания и фантазий. К сожалению, у многих из нас нет такой точки опоры — внутренней дистанции и устойчивости. Поэтому мы не находим своих «рычагов», или, как называет их Билл Плоткин, настоящих «способов действия», с помощью которых можно менять мир. У нас нет устойчивой духовной практики, которая сохраняла бы ясность и живость взгляда. А те, у кого есть богатая духовная практика — например, монахи, — часто не имеют выхода за пределы религиозной среды, чтобы говорить с миром и служить ему. Нужен «канал действия» в самом мире — чтобы соединять, строить мосты, связывать разные стороны жизни. Некоторый внутренний духовный опыт необходим для подлинного авторитета. Но нужна и внешняя подтверждённость: чтобы нас воспринимали как компетентных и ответственных людей, а не только как «внутренне духовных». Возможно, именно это имел в виду Иисус, говоря: «будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби» (Мф. 10:16)? Бог даёт нам тихий, созерцательный взгляд — и одновременно призывает к пророческому, критическому участию в боли и страданиях мира. И то, и другое — одновременно. Это так очевидно в жизни и служении Иисуса, что остаётся только удивляться, почему это не стало неотъемлемой частью христианского учения.