РАЗЗАКОВ. СПРЯТАННАЯ ИСТОРИЯ

Юрий Ханютин.

Майя Туровская.

13. Зная об этом, Ромм решил посвятить свой фильм этому человеку, а также заложить в него те же смыслы, которые закладывал в свою книгу Гроссман – изобличить гитлеровский фашизм и сталинский социализм, уравняв их в преступных замыслах и деяниях. Поскольку у власти был ещё Хрущёв, Ромм и его помощники (евреи Юрий Ханютин и Майя Туровская) должны были показать преступную сущность тоталитарных режимов, которыми руководители два самых одиозных, как они считали, диктатора – немецкий и советский. Вспомним слова М.Туровской: «Нам было интересно, как это происходит: как человек становится частью тоталитарной машины? Это было в Германии, это было у нас. Поэтому нас как авторов прежде всего интересовали мы сами, наш советский опыт… Фильм не был попыткой проанализировать фашизм. Он анализировал отношения человека и тоталитаризма…». Несмотря на то, что основной упор в сюжете был сделан на Гитлере, подразумевался и Сталин, но главным образом через аллюзии, которые в те годы легко считывались людьми, поскольку с момента смерти «вождя народов» прошло не так много времени – всего лишь 10 лет. Как говорила всё та же Туровская: «…Гитлер был ефрейтором, но он был и фюрером, которым нельзя стать по желанию. У него были мессианские идеи, как у капрала Наполеона, как у семинариста Сталина. Иначе бы ничего не получилось. К тому же все они были достаточно сильные, крупные личности. Другой вопрос в том, что они были злодеями в полном смысле этого слова. Злодеями, залитыми кровью до такой степени, что… Вот потому мы и снимали документальное кино — в игровом это вообще передать невозможно. Для этих монстров человек, ради которого они якобы все свои зверства чинили, был ничто…». Всё это было в тему, поскольку Хрущёв тогда собирался продолжить антисталинскую кампанию и даже попросил подготовить ему материалы по «делу Тухачевского» (1937), чтобы использовать их в новой атаке на Сталина. Но он тогда не знал, что уже приговорён к отставке своими коллегами по Президиуму ЦК, которые за его спиной готовили заговор по его смещению. В итоге 14 сентября 1964 года умер В.Гроссман, а спустя ровно месяц был отправлен в отставку Хрущёв, что повергло в шок М.Ромма и всю его съёмочную группу, которая на тот момент уже успела снять большую часть фильма, где антисталинская линия была достаточно выпуклой. Более того – параллельно писалась и книга-альбом по мотивам фильма, которая должна была выйти одновременно с картиной.

Михаил Суслов.

12. Что касается рядовых евреев, то во время войны по сталинскому распоряжению их должны были спасать в первую очередь, иногда в ущерб представителям других наций и народностей СССР (например, 17-летняя М.Туровская была эвакуирована на Урал). Однако Гроссман эти явления в своем романе не исследовал, он о них ни строчкой не проговаривался, выведя их за скобки своей теории о сходстве гитлеровского фашизма и сталинского социализма. Зачем же он это делал? Ответ лежал на поверхности. Как уже отмечалось, во второй половине 50-х у евреев в СССР появилась реальная возможность вернуться если не во власть, то в её ближайшее окружение. Для этого надо было выставить себя в качестве главного пострадавшего в сталинских репрессиях, о которых впервые официально упомянул Хрущёв в феврале 1956 года на ХХ съезде партии. Даже намёк на то, что евреи могли сами участвовать в этих репрессиях, занимая ведущие посты в главном репрессивном органе - НКВД, мог негативно сказаться на их имидже, поэтому даже не упоминался. И в тех же советских фильмах, если и показывали жестоких чекистов, то это были не евреи, а люди с русскими именами и фамилиями. И играли их обязательно русские актёры. Итак, в феврале 1961 года в доме Гроссмана сотрудники КГБ провели обыск и изъяли рукопись романа «Жизнь и судьба». А когда писатель пришёл на приём к главному идеологу партии М.Суслову и попросил вернуть ему рукопись, идеолог обронил фразу: «Этот роман если и будет издан, то лет через 200-300». Суслов ошибётся. Пройдёт всего-то четверть века, в стране грянет горбачёвская перестройка и «еврейская» партия, которая была главным бенефициаром этой «революции сверху», раздобудет рукопись и издаст её огромным тиражом, сделав книгу одним из инструментов в новой антисталинской кампании, которая демонизирует советскую систему настолько, что она падёт под натиском внутренних и внешних врагов. И на место этой системы придёт другая – та самая, в которой дивиденды получат многие, но только не русские, которые превратятся в один из самых разделённых и ограбленных народов на всём постсоветском пространстве. Но вернёмся к В.Гроссману, который вскоре после изъятия своего скандального романа заболел раком печени. И в тот самый момент, когда М.Ромм взялся за постановку фильма «Обыкновенный фашизм» (начало 1964 года), уже был обречён на смерть (умрёт писатель в период завершения работы над фильмом – в сентябре 1964 года).

Адольф Эйхман.

11. Он, «энтузиаст 37 года», осуществляет линию партии, выявляет уклонистов, отправляет их в лагеря… Трагедия народа, по Гроссману, заключается в том, что, ведя войну освободительную, сознавая, что цели войны с нашей стороны праведны, он (Мостовской), ещё не сознавая того, ведёт войну на два фронта: против Гитлера и против Сталина. Во главе народа-освободителя стоит тиран и преступник, который усматривает в его победе свою победу, победу своей личной власти…». И снова напомню о времени, когда писался роман – вторая половина 1950-х. Это было время, когда на Западе начала активно педалироваться тема холокоста – массового уничтожения евреев в годы Второй мировой войны. На этой волне власти Израиля предприняли свою знаменитую акцию – в мае 1960 года похитили в Аргентине нацистского преступника Адольфа Эйхмана, чтобы публично судить его у себя и рассказать миру о холокосте. Василий Гроссман двигался в том же русле, как и его международные соплеменники и ставил своей целью стать ПЕРВЫМ в СССР писателем, написавшим художественную книгу на эту тему (документальная книга об этом была выпущена в 1957 году в ГДР и тогда же была издана в СССР под названием «Преступные цели – преступные средства»). Но он не учёл одного – что в СССР начала 60-х ещё была сильна «русская партия» во власти, которая тормозила попытки «еврейской партии» вырваться вперёд. Поэтому для тогдашней советской литературы всё, что произойдет с романом «Жизнь и судьба» было закономерным явлением. Такие книги не только не могли, но и НЕ ДОЛЖНЫ были быть опубликованы, чтобы не сеять в душах людей сомнения в правильности того, что происходило в недавней истории. Здесь можно применить старую истину: «Всё, что не происходит – всё к лучшему». Правда, самому Гроссману от этого будет не легче, а даже наоборот, но «каток истории» в таких случаях мало кого щадит. Выводы Гроссмана в романе выглядели странно, поскольку власть коммуниста Сталина и власть нациста Гитлера, при некоторой своей внешней и внутренней схожести, по сути своей были не тождественны, а различны. Например, Гитлер, а не Сталин творил геноцид по отношению к некоторым народом, в том числе и к евреям. Сталина советские евреи могли обвинить в другом – что с конца 30-х он отодвинул их от власти, хотя до этого активно пользовался их услугами (в том же НКВД, например, где 40% руководящего состава были евреями).

10. Похожая история произошла вскоре и с В. Гроссманом, который написал роман «Жизнь и судьба», где ВПЕРВЫЕ в советской литературе проводилась параллель между Гитлером и Сталиным. Роман был отдан в журнал «Знамя», но там сочли его антисоветским и передали рукопись в ЦК КПСС. А уже там было решено передать это дело в КГБ, чтобы тот провел обыск в доме писателя и изъял все документы, связанные с этим романом. Что же такого крамольного написал в своем произведении Гроссман? Это было продолжение романа «За правое дело», который увидел свет еще при жизни Сталина – в 1952 году. Само название книги говорило о том, что в ту пору писатель еще не сомневался, ЗА ЧТО ВОЮЕТ советский народ – за правое дело (книга повествовала о Сталинградской битве). Но потом Сталин умер, в 1956 году грянул ХХ съезд и в голове у Гроссмана (как и многих других его коллег-соплеменников), как будто переключился некий тумблер – все они переквалифицировались в антисталинистов. И некогда ПРАВОЕ дело (победа над фашизмом, который угрожал всем народам, но евреям ОСОБЕННО) для них превратилось в НЕПРАВОЕ. И Гроссман стал ПЕРВЫМ советским писателем-евреем, кто сравнил нацизм и сталинизм. Вот как об этом написал один из рецензентов: «Фашизм в романе изображен не только как социально-историческое явление, а как некая тёмная сила, разрушающая жизнь. Фашизм устанавливает отношения между людьми, основанные на страхе и агрессии. Достаточно вспомнить встречу в лагере фашиста Лисса со старым большевиком Михаилом Сидоровичем Мостовским. Мостовской — революционер, представитель ленинской гвардии слушает размышления Лисса о том, почему должен победить фашизм. Он говорит, что человек есть «ничто по сравнению с идеей», цель, если она великая, не должна оцениваться с точки зрения критериев морали и нравственности. Лисс говорит, что у Мостовского нет оснований ненавидеть нацизм, поскольку Гитлер лишь учился у Сталина и «кто на нас смотрит с ужасом, тот и на вас смотрит с ужасом». Слушая его, Мостовской с ужасом понимает, что и сталинизм и фашизм основаны на общих убеждениях. Мостовской искренне считал, что социализм — это свобода, поэтому можно было принести в жертву социализму многое, в том числе настоящую свободу. Поэтому Мостовской не был против репрессий в 1937 году. Теперь он понимает, что и сталинизм и фашизм — это тоталитарная лестница, во главе которой один человек. Этой системе служат такие люди, как Неудобное, палач по своей сути, который подписывает огромные списки для отправки в лагеря.

Василий Гроссман.

9. У русских таких диаспор в мире, как у евреев, не было. Их оплотом был СССР, поэтому в мире практически не знали о тех жертвах, которые русские (как и другие советские народы) положили на алтарь Победы в годы войны. Вокруг этих жертв никаких пиар-компаний быть не могло – их просто не раскручивали. Например, в США и в Западной Европе в широком кинопрокате никогда не было советских фильмов о войне и о современном СССР. Зато антисоветские фильмы, снимаемые в США и в Западной Европе, имели самый широкий прокат по всему миру. Итак, на волне двух тем - холокоста и сталинских репрессий, которые при Хрущёве не думали затихать, а только усиливались, М.Ромм и задумал снять фильм о Гитлере и его бесчеловечном режиме, подразумевая под этим и режим сталинский. Как откровенно признается один из сценаристов фильма – Май Туровская: «…Нам было интересно, как это происходит: как человек становится частью тоталитарной машины? Это было в Германии, это было у нас. Поэтому нас как авторов прежде всего интересовали мы сами, наш советский опыт. Германский пример был в достаточной степени убедителен, не говоря о том, что те люди, которые воевали с фашистами, были ещё молоды и здоровы и составляли основную часть общества. Фильм не был попыткой проанализировать фашизм. Он анализировал отношения человека и тоталитаризма. Вот о чем был «Обыкновенный фашизм»…». Таким образом, с одной стороны это должен был быть фильм РАЗОБЛАЧИТЕЛЬНЫЙ. Но с другой стороны он должен был естественным образом влиться в ту струю фильмов о холокосте, которая уже активно развивалась в мировом кинематографе. Посвятить этот фильм Ромм хотел советскому писателю-еврею Василию Гроссману, который на тот момент уже превращался в такую же культовую фигуру для «еврейской партии», как и писатель Борис Пастернак. Последний в 1950-е годы написал своё самое знаменитое произведение «Доктор Живаго», но не смог издать его у себя на родине из-за запрета цензуры, которая нашла в книге антисоветские мотивы. Зато на Западе он по этим же причинам был благополучно издан при активной поддержке трёх разведок - американского ЦРУ, британской МИ-6 и израильского «Моссада» - и даже специально выдвинут (в пику советскому запрету) на Нобелевскую премию. Эту награду роман получил (1958), однако советские власти заставили автора от неё отказаться и подвергли публичной обструкции. Что негативно сказалось на его здоровье. Писатель заболел раком и спустя два года (1960) скончался.