синхроничности

ДА НЕТ НАВЕРНОЕ Хореографический этюд шлагбаумов — так можно вкратце описать новый проект Игоря Самолета в галерее XL «Выбор». Входящий в пространство галереи прежде всего услышит звук. И, будучи маломальски наслышанным, на первых порах рискнет разочароваться: опять эмбиент, опять низкочастотный бубнеж, подходящий ко всему вообще и ни к чему конкретно! Но влекомый звуком, зритель пойдет дальше и увидит составленный из четырех шлагбаумов «загон». И вот тут, именно в сочетании с визуальным образом, написанное специально для проекта произведение Александра Рыжнева раскроется в полной мере: индустриальный гул, исходящий будто бы от самих шлагбаумов, начинает превращаться в архаические «напевы», в них вторгаются клавишные звонкие капли, вновь все поглощает дребезжащий звук. Сонастраиваются тончайшие регистры ощущений: гипноз перемежается тревогой, успокоенность — оцепенением. И вот под такой аккомпанемент шлагбаумы приходят в движение: дернувшись, просыпается ото сна, поднимает красно-белую шею одна конструкция, смиренно опускается вертикаль другой, одновременно в оторопи где-то на середине пути застывают две оставшиеся. Это не сухой алгоритм, но модернистский танец, пластический этюд. Выставка называется «Выбор». Выбор — это принятие решения, ответственность за выделение одного варианта из всех прочих. Вот эти комбинации, стремящиеся в бесконечность варианты и представляют собой положения шлагбаумов. Один из вариантов чтения этого кода: «да», «нет», «наверное». Да — шлагбаум поднят, нет — опущен, наверное — в нерешительности застыл в воздухе. Так в танце меняются комбинации: «да да нет да», «нет нет нет нет», «да да да да». Каждый отдельный шлагбаум также проходит эти три стадии сам по себе. Рядом с этим загоном, оборачивающимся танц-площадкой, поставлена строительная вышка, на нее предполагается забраться, чтобы «возвыситься над ситуацией выбора», буквально занять метапозицию. Высоченные потолки галереи XL здесь как нельзя кстати: можно представить себя капитаном корабля на мостике, можно — дирижером, руководящим шлагбаумым театром, можно сыграть в странника с картин Каспара Давида Фридриха, можно сделать селфи — вновь вариативность действий. Мне вышка напомнила об инсталляции Ильи и Эмилии Кабаковых «Как встретить ангела»: маленькая фигура человечка, вытянув руки в небо, балансирует на шаткой конструкции, составленной из лестниц. На одной из стен галереи висят авторские тексты художника, проиллюстрированные фотографиями: темные дороги, снятые видеорегистратором — кажется, скоро подъедем к пропускному пункту. Шлагбаум in the middle of nowhere — невольно вспоминается название картины Сергея Лучишкина «Вытянув шею, сторожит колхозную ночь». Практически все тексты посвящены смерти. Вернее тому, как переживается новость о смерти и все ритуалы с ней связанные: выбор цветов, выбор, на что потратить последний подарок умершей, выбор взять ответственность за обреченного зверька. Сочетание авторского текста и фотографий напомнило об аналогичном приеме, использованном на выставке Ольги Чернышевой «Улица сна». Чернышева — еще один художник, параллель с которым напрашивается. Оживотворение ординарного у нее легко, как танец парящих пакетиков; Самолет же оживляет свои шлагбаумы танцем бремени выбора. Юлия Тихомирова для рубрики #критика 📷: Экспозиция персональной выставки Игоря Самолёта «Выбор», предоставлено галереей XL (1-3). Экспозиция выставки «Ольга Чернышева. Улица Сна». Москва, 2025. Фото: Даниил Анненков (4-5)

Субботняя колонка — по следам этого вечера вернисажей

С Ольгой Львовной и Машей Лавровой на дне рождения Антона Козлова

«Обреченная на успех» ретроспектива в Третьяковской галерее рассказывает об одном из главных русских академистов XIX века Карле Брюллове, но не сквозь хронологию, а через топографию — пенсионерская поездка в Италию и Рим, Москва и петербургский период. Эту выставку однозначно будут вспоминать как одно из крупнейших событий 2025 года, а потому «Артгид» попросил художественного критика Юлию Тихомирову критически пролорнировать кураторскую идею и экспозиционное воплощение.

А вот и первый текст в сезоне! Сразу в любимым Артгиде! Левитирующие собаки, эстафета взглядов, карикатура в образе карлана и многое другое — Карл Брюллов Суперзвезда, ревизия его гастролей!

Мое любимое концептуальное произведение 1990-х! Концептуализм как критическое искусство об искусстве стремится в пределе своем встать в метапозицию. То есть выйти за пределы искусства. Вот Мироненко и выходит, причём институционально-бюрократически. Изящный жест P.S. Если кто из художников сейчас хочет сделать такое, готова вписаться как критик

Сертификат о том, что Сергей Мироненко не является художником, 1995, архив @garagemca Две страницы печатного текста, сертификат в двух экземплярах. Во втором экземпляре зачеркнуто «Кикодзе Евгения», вместо этого рукописная надпись «Неправда» и подпись. Так же есть рукописная надпись «Серега!Поддерживаю! Шульгин. 21.09.95»

Итог лета: теперь выгляжу так. Сделала лазерную коррекцию зрения, из -7,5 (с рождения) до нормы — радикально иное видение мира. Можно сказать чуть запоздавшая параллельная программа выставки «Границы видимости». Смотреть на экран долго тяжело, читаю страницы по две-три за подход, гуляю в солнечных очках — посему какое-то время нерабочий режим. Однако не теряйте, совсем скоро вернусь в полной мере с текстами, университетскими делами и выставками!

Всем привет! Это Павел Курносов, литературный редактор «Артгида». Должен признаться: иногда, по разным причинам, мне скучно читать искусствоведческие тексты. Вот почему я люблю авторов, которые не только понимают, о чем пишут, но и могут как-то взбодрить или повеселить читателя (в первую очередь меня). Поэтому мои любимые материалы на «Артгиде» — нескучные. О некоторых из них сейчас расскажу. Как я похоронил сам себя Рассказ от лица усопшего о том, как провести собственные похороны в музее. Место и время действия — Екатеринбург образца 1998 года. Главный герой, он же рассказчик — художник Александр Шабуров. Это, кстати, не единственный текст Александра Евгеньевича у нас на сайте: есть еще такой и такой. Зазеркальный музей, или Искусство интервью для начинающих Любой псевдокритический текст, выдающий себя за что-то толковое, утомляет и раздражает, как бесполезная, скучная вещь. Работы Юлии Тихомировой совсем другие. Вот, скажем, ее материал о художнике Льве Повзнере — пример искусствоведческого бесстрашия и настоящего критического драйва. Юрген Теллер: «Господи, неужели я такой плохой человек?» И напоследок небольшой текст, который можно неспеша прочитать за чашкой чая. Фотографы Юрген Теллер и Борис Михайлов (вместе с женой) едят, разговаривают на профессиональные темы и иногда глупо шутят. Я не поклонник Теллера или Михайлова, но беседа получилась забавной и местами познавательной. 📷 Анри Картье-Брессон. Ливорно, Италия. 1932. Фотография #библиотека_Артгида

Рада, что «Зазеркальный музей» оказался в подборке! Спасибо большое!

БУДУЩЕЕ ВРЕМЯ, НЕСОВЕРШЕННЫЙ ВИД Написать рецензию, которая будет прочитана и воспринята годы, даже десятилетия спустя — это как пробежать марафон на мысочках. Жанр критической рецензии существует в парадоксальной ситуации: с одной стороны он предполагает мгновенную реакцию, молниеносный отклик на актуальное событие, которое надо проанализировать с точки зрения современности; одновременно с этим от критика ждут так называемого «справедливого суждения». Что есть справедливое суждение? Как бы цинично не звучало, выигрышная ставка: история, в том числе и искусства, пишется с позиции победителя, а потому критику необходимо сделать ставку на художника, который не пополнит плотные ряды справедливо забытых артистов, а будет интересен и в обозримом будущем. Быстроту и остроту реакции критика оценить могут его современники, большинство выводов проверят потомки, но какие достоинства статьи могут в равной степени восприниматься как сейчас, так и годами позже? Читая сегодня архивы «Коммерсанта», «Ведомостей», «Итогов», да даже изданий с дурацкими названиями типа газета «Газета», ловишь себя на мысли, что порой забыв про выставку, о которой идёт речь, наслаждаешься авторским слогом и незашоренной эрудицией. Это было предельно авторское письмо: все видные с дистанции огрехи критики 1990-2000-х, будь то неточность выводов, неоправданно радикальные суждения, ленивый сарказм, с лихвой компенсирует литературное обаяние! Как-то я случайно наткнулась на фрагмент письма Бориса Гройса редакции легендарного неофициального журнала про искусство и литературу «АЯ»: там Гройс, выступая в амплуа эссеиста, категорически запрещает урезать свою статью. Финальным аргументом тирады стал тезис, поразивший меня своей доселе неартикулированной очевидностью и точностью одновременно: «Критическая рецензия и эссе об искусстве — это литературное произведение определенного жанра». Сегодня, когда арт-критик не способен соревноваться в скорости реакции и размерах охватов с блогерами, когда его определенно сместили в нише необходимости «отработать инфоповод», время обратить внимание на присущий критическому тексту литературный потенциал. Чего стоит задача экфрасиса, виртуозное искусство описания, в котором уже содержится зерно анализа! Вечный вызов, экфрасис — искусство перевода с одного языка на другой. Это заведомо невозможная задача (перевод всегда недостаточен), делающая критику априори несовершенной. Искусство не исчерпывается словами, а вот людей слова исчерпывают – может, поэтому у профессии критика дурная слава. И поэтому она так подходит азартным романтикам: где есть недостаток, там есть и желание. Итак, почему же художественная критика все еще важна в эпоху арт-блогеров и новостных каналов? Потому что критика — это литературный жанр, у которого даже есть своя сверхзадача, сходная с задачами переводчика и аналитика. Настоящая литература, согласно Ролану Барту, способна вызывать не только удовольствие, но и экстатический аффект наслаждения. Критический текст, некогда мгновенная реакция, с точки зрения будущего актуален, если он читается как произведение конгениальное своему предмету. Рецензия, которая будет воспринята в будущем — это корреспонденция авторов, художника и критика. Актуальность мимолётна, ставка может прогореть, в конечном итоге от нас останется текст — пусть это будет литература. Юлия Тихомирова для рубрики #критика

Начали сотрудничать с Black Square, очень рада была написать для субботней рубрики критика — теперь буду регулярно там)