синхроничности

Вот эта выставка меня задела в лучшем смысле слова! обозначила неявный, но кажется очень важный конфликт внутри экспозиции

Из новостей: — «ПЯТЬ ВАРИАНТОВ КАССЕТА ПАУК» в новом номере Флагов. В конце текстовой части лежит гиперссылка с видеороликом, что не иллюстрирует цикл, но существует в его составе (отношения взаимны, текст ссылается на ролик, а не только наоборот), поэтому важно видеть их вместе. — Там же: Апология Вознесенского от Юлии Тихомировой, где шестидесятник рассматривается через тексты Софьи Сурковой и «Егора Зернова». Из работ последнего упоминается, например, одна из глав (в настоящее время) неизданного ОВИДИЙ-РОМАНА, «АПОЛОГИЯ (Моргенштерн-монодрама)», «ОТКРОВЕНИЕ-АЛЛЫ», зин «ВЫЖИГАНИЕ». А еще наконец-то упоминается Эльфрида Елинек. Спасибо!

Сдвоенный шестнадцатый и семнадцатый номер «Флагов». В номере: → Стихотворения, визуально-поэтические, трансмедиальные и коллажные работы Татьяны Присталовой, Милены Степанян, Оли Русаковой (предисловие Кирилла Шубина), Анастасии Кудашевой, Яна Любимова, Кирилла Азерного, Матвея Соловьева, Егора Зернова, Александра Уланова, Александра Фролова, Андрея Вознесенского, Дарьи Фоменко, Андрея Черкасова, Наталии Азаровой, Ульяны Мор, Дани Данильченко, Павла Заруцкого, Владимира Кошелева, Ивана Соколова, Татьяны Грауз, Арсена Мирзаева, Лео Берко, Дарьи Наумовой, Дарьи Горбатовой, Таисии Фроловой, Саши Демченко, ИСЭ Горбата, Йана Илошвая, Алисы Федосеева, Сергея Хана, Валерия Горюнова, Софьи Дубровской, Петра Кочеткова, Александры Лисогор, Юли Ермаковой → Асемическая поэзия Екатерины Самигулиной и статья Глеба Коломийца «Асемическое письмо на постсоветском пространстве» → Переводы стихотворений, эссе и визуальных работ Эндрю Топела (Алеся Князева), Джима Лефтвича (Евгения Овчинникова), Шона Бонни (Даяна Бояркина), Джима Розенберга (Алеся Князева), Тиллек Шварц (Даша Додосова), Михаила Митраса (Павел Заруцкий), Рэйчел Блау ДюПлесси (Лиза Хереш) → Перевод-переложение визуально-поэтической работы Триши Лоу и Тайлера Антуана (Милена Степянян) → Рецензии: о новой книге Александра Уланова и о «Слепках движения» Лин Хеджинян пишет Александр Елесин; о дебютном сборнике «ЗИЛ» Игоря Ванькова пишет Анастасия Белякова → Экспериментальные коллажные работы Даниила Небольсина и заметка Анастасии Тимофеенко «Новые пути сопряжения» о книге «Wrong Meds» → Коллажи Рэйчел Блау ДюПлесси, Деборы Райт (с предисловием Владимира Кошелева) → Статьи и заметки: Владимира Фещенко – о визуальном измерении «Языкового письма»; Барретта Уоттена – о Сильвии Плат как коллажистке; Ивана Алексеева – о китайской визуальной поэзии → Интервью Владимира Кошелева с Барреттом Уоттеном → Пятьсот блэкаутов Ульяны Мор, четыре блэкаута Софьи Анашкиной, пятьсот блэкаутов Анны Лебедевой и блэкаут-поэма Владимира Фещенко → Стихотворения и визуальные работы пятерых поэтов и поэток в материале «Вслед за Львом Петровым» → Пьеса Зухры Яниковой «Горгона Медуза (осколки)» → поддержать «Флаги»

Сдвоенный шестнадцатый и семнадцатый номер «Флагов». Визуальная и асемическая поэзия.

Новые Флаги!

#смотритесами Юлия Тихомирова о выставке Ивана Горшкова «Большой аттрактор Горшкова» в галерее ГРАУНД Солянка. Часть 2: Узнаваемый стиль художника — аляповатость колорита, неопределённость форм — в «Большом аттракторе» получает концептуальную резонирующую рамку, механизм алгоритма. Горшков составляет настольные композиции из недолговечных материалов, а позже сканирует их и отправляет в производство, находит в интернете случайные картинки и добавляет к составленным композициям. Эта алгоритмичность в пандан с обращением к механизации производства (сканирование, оцифровывание, обработка программных деформаций, 3D технологии — печать и фрезеровка, в том числе роборукой) резонирует с формой, вызывающей физиологические ощущения. С одной стороны, фигуры и рельефы из дерева, ясеня и дуба, ассоциируются искусствоведом с органическими исканиями художников XX века: это и «Корневые скульптуры» Михаила Матюшина, и, в особенности, творчество Сергея Коненкова. Но если работы художников прошлого обретают форму, выводят себя из состояния неоформленности при помощи руки художника, восходят от абстрактного к конкретному (Коненков), или же остаются практически в первозданном виде, существуя как «реди-мейды от природы» (Матюшин), скульптуры Горшкова намеренно оказываются на территории никогда не существовавшего в природе, искусственного, созданного на грани абстрактного и фигуративного, не способного к склонению в ту или иную сторону бинарной оппозиции: созданное/найденное, абстрактное/конкретное, человеческое/нечеловеческое. Это формы не способные к восхождению. Это поглощающая масса: не зря к объемам «липнут» маленькие фигурки, изображающие еду. Здесь вновь появляется ассоциация с ребенком, который не различает органическое и неорганическое в своем креативе и вставляет в пластилин остатки обеда: конечно, зрелище не самое приятное. Да некоторые скульптуры так и называются: «Куча. Айсберг», «Куча. Бэкон» (конечно же к нему именно бекон), «Слон. Баунти» — так мог бы свои творения создать ребенок, да даже название «большой аттрактор» спокойно мог бы придумать фанат трансформеров или фантастики о суперзлодеях готовых поработить мир при помощи злодейского механизма. «Большой аттрактор» показывает близость досуга ребенка и алгоритмического создания искусства, разрушая наивный миф о чистоте творчества маленького человека и стерильности созданий нейросети. Лапидарная и цветастая массовая культура резонирует с точными находками авангарда и изяществом фигур символизма, чистота компьютерной программы вступает в альянс с липкими руками ребенка, играющего в пластилин за обедом — все это вызывает буквально сенсорную перегрузку у восприимчивого зрителя. Выставка Горшкова в Солянке представляется удачным развитием магистральной линии искусства художника, она безусловно заслуживает внимания критиков и зрителей. ⏳До 18 февраля 2024 года

#смотритесами Юлия Тихомирова о выставке Ивана Горшкова «Большой аттрактор Горшкова» в галерее ГРАУНД Солянка. Часть 1: Новая выставка Ивана Горшкова, «Большой аттрактор Горшкова» в галерее Граунд Солянка, по признанию самого художника, «очень нерукотворна и в каком-то смысле бесчеловечна». И действительно, алгоритмический метод создания монументальных скульптур из дерева с вкраплением пластиковых статуэток наталкивает на размышления о «холодной» эстетике концептуального искусства, призванного дать импульс к интеллектуальным размышлениям, а не растравливать чувства. Однако, парадоксальным образом, композиции Горшкова непроизвольно вызывают именно чувства или, конкретнее, физиологические ощущения. Эстетика Ивана Горшкова — это эстетика переизбытка, плавления материала под жаром собственной плотности и массы. Его формотворчество напоминает нейросетевой генератор первых поколений: более «безумный», неточный и «вольный», нежели современные образцы ChatGPT4 — зритель вроде бы идентифицирует увиденное как фигуру, но не может классифицировать ее как определенный миметический образ. Это вещный мир сведенный к буйству материи. При этом визуально фигуры Горшкова напоминают еще и творчество ребенка, младшего школьника на уроках труда: пластилиновое лапидарное нечто тошнотных оттенков. Досужие композиции из материалов, доступных юному креативщику, приобретают зловеще монументальный масштаб и заставляют испытывать отвращение зрителя с тонким вкусом. Итак, эстетика искусства Ивана Горшкова суть, с одной стороны, нейросетевые ассоциации новейшего времени, с другой — переизбыток и растекание плотной материи, ассоциирующееся с блеском и жиром гламурных нулевых, и с третьей — поделки младшего школьника из пластилина, спичек и фигурок из киндер-сюрприза, возведенные в монументальный масштаб. Теперь, обозначив образный ряд, присущий художнику вообще, рассмотрим выставку в ГРАУНД Солянке.

Фото: предоставлено галереей ГРАУНД Солянка

Презентуем «Wrong Meds» Даниила Небольсина в центре «Зотов» — 23 января, 20:00 В следующий вторник ждём вас на встрече с Даниилом Небольсиным — редактором SOYAPRESS и автором цикла экспериментальных коллажных работ, исследующих подвижность визуального и сами границы изображения, а также с приглашенным спикером — искусствоведом и арт-критиком Юлией Тихомировой. Поговорим о книжном воплощении цикла «Wrong meds», процессуальности и текучести изображений, современном искусстве и природе визуального. Первый этаж центра «Зотов» (Ходынская улица, 2 стр. 1) · 23 января · 20:00 · Регистрация · WRONG MEDS·WRONG MEDS · WRONG MEDS Неопределенность изображения оказывается ключевым качеством (и объектом исследования) Wrong Meds, где сама специфика техники (вычленение и (пере)сборка)) намекает на нестабильность и подвижность визуального, проживающего множество жизней на разных территориях: фрагменты прежних икон отдаляются от мест своего «рождения» и помещаются в путанное пространство непрерывного (пере)означивания. Вырванные/разорванные фрагменты уничтоженного образа воплощаются в новой коллажной среде, почти всецело теряя связь со своей «родной» экологией. Уже пребывающие раннее в едином пространстве лоскуты ищут новые пути коммуникации друг с другом, новые пути сопряжения, «пересобирая» изначальную иконическую определенность в пульсирующий, хаотичный поток метаморфоз визуального. Фрагментированные визуальные экологии собираются в массивный гибрид, между элементами которого почти не остается чистых просветов; непрерывный визуальный поток оборачивается против своего «производителя», достигая предела. Этот гибрид отталкивает человека, не подпускает его ближе, не поддается ему. — Анастасия Тимофеенко

Друзья, первое мероприятие в этом году — презентация в «Зотове»! Приглашаю вас, надеюсь на встречу и интересный разговор!

кода уходящего года

На третью и последнюю работу выделен целый зал. Это массажер для головы, инструмент, прямо приносящий парадоксальное удовольствие через дискомфорт. Модифицированный массажер Русаковой раскинул свои гротескно удлиненные «щупальца» по всему залу: с пола они поднимаются на стены и на потолок, а там уже сливаются с проводкой технического оснащения галереи. Графичность темных линий работы подчеркивают дополнительно тени, расчерчивающие пространство еще раз. Нельзя не отметить удачный ход с соединением произведения искусства и технического оснащения помещения. Эта деталь позволяет говорить о модусе восприятия пространства галереи как медиума в целом — эта тенденция присуща молодым художникам Москвы. Если в первом зале работа экспонируется «по старинке», при помощи акцента фальшстеной, то второй зал становится манифестом подхода «помещение как произведение искусства». Интересен тут и эффект фантомного соединения помещения и зрителя. Более точное слово: подключение. Провода галереи передают через массажер психосоматическое токовое покалывание в затылке. Все это работает благодаря тому, что визуальная точность объектов позволяет зрителю мгновенно перенести на себя предполагаемое ощущение. Это филигранный формализм, разбирать который одно профессиональное удовольствие и сплошной человеческий дискомфорт. Выставка получилась очень цельной и при этом множащей ассоциации и провоцирующей как сугубо искусствоведческие, так и общетеоретические размышления. Три слова в одном, множество эпох в современности, полнота в аскетизме — все эти «побочные» парадоксы, затаившиеся в пределах двух залов, подводят нас к основному тезису. Чтобы зритель что-то почувствовал, искусство не должно быть трогательным, его цель — создать наэлектризованное пространство между, метапространство***. *не тронь меня (лат.) ** Тенебризм (от итал. tenebroso — мрачный, тёмный) — прием и течение в искусстве эпохи барокко, сложившееся под воздействием живописи Караваджо - подразумевающий работу с эффектами света и тени. ***одно из значений μετά- «между