Страхи мужика

#литлинч Писатель Юрий Некрасов, он же Юрген, (соавтор романа "Золотая Пуля") решил бросить вам на растерзание один из своих последних рассказов. Читайте и оценивайте.

Art is useless by definition. If it was useful, it would be a tool (вспомнил/отыскал Тимур Аникин). Говорю ему: labi https://m.youtube.com/watch?v=8R3aQ-nRw9k #vishot#dancetrance

Писал точно я, но когда? Зачем? Марки Одни мы оставались только во время налета. Хоть и случались знаки, которые ясно говорили: сейчас, три-пять минут, этого вполне хватало, чтобы упасть лицом в одеяло, закутаться плотно, а лучше бежать в чулан, даже в бараках, где в одной комнате жили человек пять-шесть, городили черный угол, но взрослые чуяли момент хуже нас, а мы веселились. Тьма падала резко, выбивала пол из-под ног, разом влезала в ноздри и уши. Взрослые застывали, даже дыхание не шло — Артемка потом проверил, да мы ему не поверили, ерунда все это — что на эти полчаса родители умирали. Фигня! Брешет Артемка. Мы же доставали фонарики и свечи, мотки проволоки — а ну током дернет, и принимались изучать мир тьмы. Все здесь было наперекосяк, зеркала слезоточили, коридор торчал в другую сторону, стулья вращались на одной ножке, причем вразнобой, как ни крути, а все равно по-своему, газеты расплывались в лужицы, строчки плавали в воздухе и пребольно кусались, двери открывались снизу, а под диваном торчало лунное море. Мы шли, тыкая перед собой рогулькой из проволоки, лозоходы, ейбо, и там, где меж полом и медным усом проскакивала искра, туда не ступали. В конце концов мы всегда приходили в музей. Почему музей — не знал никто. Мы встречали там других мальчишек и девчонок, не с нашего двора. Мы играли молча, этот урок стоил нам Печеньки и Дрова, молча, молчи, тссс. Потом разбирали конверты, откуда-то знали, что письма оттуда читать не следует — достань и сбрось в ведро, в котором сам собой горит низкий синий огонь, бумага даже не загорится, свернется черной шелухой, а вот марки — марки с конвертов были величайшей ценностью и главной дворовой валютой. Я собирал космос и растения, Ника — балет и страны, и только Арсен — танки. Танки были редкостью, поэтому Арсен брал все не глядя, менял пачку на одну и вообще был странный. Я не замечал, что называю «странным» все, что мне не нравилось. Я смотрел в глаза покорителям космоса, и сам не замечал, как начинал плакать. Сперва тихо, незаметно шмыгая носом, а потом громко, басовито, навзрыд. И вовсе мне не стыдно! Там все ревели. Ника над своим спортсменшами и Канадой. Арсен — над КВ2. Через пару лет я спросил Нику, что это было? «Мы оплакивали нашу Родину». #retrosovietwave#какэтосвязано#писатьбольшенекому#япишуэтовосне

Клещ кусал меня однажды: собирали лагерь после Макарены 2008 (эпически историческая и настолько же традиционная сибирская игра, ей уже больше 20 лет). Нынче в походе по мне один ползал, но впиваться не стал, за что ему большое спасибо. Отпуск без Интернета — великое дело. Напишу, наверное, пост про наше путешествие, полное нового опыта. #какэтосвязано#куримлюдей

Три точки в бесславном пути королевского снайпера U 2011 U переводят в гвардию U танцует по клавишам, ладони потные, но прерваться — навлечь Самум на их головы, их личики еще дороги U, детские девичьи личики, U чертыхается, добивает серию — последовательность сложна, и U повторяет в своей голове мантру, приносящую здоровое потомство, позже вечером U с неудовольствием смотрит на раздавшиеся бедра, с презрением инспектирует вульву, настолько привлекательную, что U выебла бы себя сама, но пальцы нужно беречь, страсть накатывает прибоем, он несет крупные камни, он сбивает с ног и ломает кости, U отыскивает Кальпу, будит ее, едва не за волосы вытаскивает из постели, и слушает, как воет Кальпа, отлизывая ее совершенство, и слышит, как сдуваются бедра, и думает, что мантру стоит сменить на более предсказуемую, но из таких помнит лишь мантру предательства. 2015 U служит олигарху U достаёт ручку из уха министра, кровь тянется за острием «Parker» черной гирляндой, U прорицает — мост через реку Kwai, сепары несут на себе ящики со взрывчаткой, семенят, укрытые ими, квадратные черепахи, бритые черепа блестят под слоем солидола. «Куда? — шипит олигарх, он лежит рядом с министром, щекой расплющившись об стол, висок олигарха вминает Беретта, подобное любит подобное, олигарх обмочился, — Куда они идут?!» — воет он, и U вспоминает, как выла Кальпа, за палаткой качался ночной Багдад, пальцы U вспоминают партитуру взрывчатки, и она невольно напевает мантру предательства. Booom! — делает Беретта. U с удивлением смотрит на свой палец, на спусковой крючок, слушает, наклонив голову, зов плоти и засовывает тёплый еще ствол себе в пизду. 2021 U принимает присягу U смотрит на змеиный танец K. Все договорено, но воздух полон измены. Он занят K, а та поощряет его пальцы удивительным для лесбиянки жаром. K — основа их плана. U вспоминает платье, он обязан был купиться, тем более, U потратила три ночи, снаряжая взрывчатку и кодируя ее. И да, мантру пришлось сменить, но Эрешкигаль ее задери, это того стоило. Зад U совершенен, ее дырка — сияющее средоточие соблазна. U водружает себя на его кол и слышит пение. Это кончают ангелы. #триночигосподинаy#писатьбольшенекому#какэтосвязано

В прошлом году Нил Блокамп, со свойственной ему стремительностью, снял новый фильм, на сей раз — чистопородный хоррор. Жду, надеюсь и верю: https://youtu.be/vc4p_Mpabv0 #vishot#зрижри#инвольтации

Сильно боюсь высоты, поэтому вот #мужественность

Любовь я мерил одним известным мне термометром — рукой. Хотел я ее класть на подругу, когда засыпал? Хотел кормить ее, отрывая от своей порции куски? Проверял воду, набранную в ванну? Щупал лоб, когда она исходил на нет в кашле? Потом руки у нас забрали. В 39 у всех отняли правые руки, и мы приноровились — вся страна страдает, мы справимся. И мы выучились все делать левой, что привело меня к самым неприятным последствиям: пришлось перелечь на другой бок, чтобы дотягиваться до тебя. С другого бока пришли они — дурные сны. Я промучался с ними половину зимы, пока при первых признаках февраля за нами не пришли повторно. Теперь уже обе наших руки были изъяты, и мы остались полными калеками. В первый день это даже веселило: мы играли в глупую детскую игру «куколка»: прижимаешь культи к телу и крутишься, пытаясь осалить противника свои боком в его точно такой же, а потом вы оба срываетесь и рыдаете, рвете жизнь зубами, клянете так страшно, что обои белеют, а обняться не можете. Нечем. В 41 нас погнали на войну, ноги есть — бегите. И мы мчались, кто собой проверял минные поля, кто динамо крутил, кто кашу замешивал. Годы стояли черные, солнце не всходило выше, чем на ладонь, показывалось и тут же падало. Волосы превратились в макароны, слова в стыд, слезы застывали хрусталем, на черном рынке за них давали тушенку и сапожную ваксу, по полбанки того и другого, не скупясь, но и не торгуясь. Я прошел всю Джирмани, до самого Крейкштага, оставил отпечаток сапога на стене среди тысячи таких же, союзники тоже пыжились, но где им с нами сравняться в футворке. Кое-кому в Джирмани заточали новые руки, мне достались фарфоровые, мастер долго не хотел отдавать их русскому солдату, но братья по оружию его убедили, в спину мне долго дышала жаром, спаленная в угли его мастерская, и сам он был особо красноречив, приманивая распоротым нутром воробьев, голубей и белок. Фарфоровые руки. Я разглядывал их часами, представляя, как лягу с тобой на правый бок, правою же рукою оглажу выемку от бедра до ребер, придвинусь, проверю, сняла ли ты трусики, и если нет, сам примусь за сладостное это дело. Мои узкие, будто созданные для твоих девичьих отверстий, фарфоровые пальцы скользнут вверх и вниз, и я услышу, как ты запоешь, без голоса, одним лишь животным тоном. #писатьбольшенекому#нетинебудет

Вместо тысячи слов: https://m.youtube.com/watch?v=ZZfSm1u7YmM #нетинебудет#зрижри

#писатьбольшенекому#инвольтации#нетинебудет

Full moon madness В этой сказке, туманной, осенней, все как-будто невпопад. Сиротка спускается с горы, оступается и ломает ногу. Она кричит, как морская птица, и ее слышат в домике под горой. Там поселились волки, падкие на мертвечину. Отец-волк надевает красную тирольскую шляпу, достает мушкет с огромным раструбом, ищет порох, пули, чертыхается и прикривает на волчонка. Их четверо, погодки, волчица нервно дерет когтями дубовый пол, он давно немыт, волки не моют полы. «Может, ты не пойдешь?» — скулит волчица, только и умеет, что рычать, ворчать и выть, а вот, надо же, скулит. «Я должен, — скрежещет зубами волк, прядая ушами так, что шапка сползает набекрень, чертова шапка, но егерь настрого велел выходить из дому только в шапке, — вдруг это Отто». Отто пропал год назад. Все любили Отто. Волки поднимают узкие морды на портрет: Отто сидит на стремянке, волки расположились вокруг, на голове Отто — красная шапка. «Пошел, — кивает волк, отжимает носом дверь, как еще, пальцев-то нет, и высовывает нос наружу, — я...» Сиротка кричит, выворачиваясь наружу. Это точно Отто. Волк забрасывает мушкет за спину и мчит на крик. Тот длится, бесконечный, как река. Волчица рвет стены, стаскивает со стола скатерть, расшвыривает посуду, чашки летят вдребезги, пауки, заплетшие их кратеры, разлетаются черными точками, и волчата хватают их в воздухе. Пауки сладкие, а еще это добыча. Волчица воет, раздирая пасть. Волчица брюхата предчувствиями. Мушкет больно бьет волка по ногам, слетает на бок, мешает бежать, волк бросает мушкет, тот катится вниз, к ручью, задирает раструб вверх, целится в луну. Красную шапку долой! Волк мчит на крик со всех лап, язык мотается в пасти, алый, как стяг. Стротка сорвала голос, сипит, раздувая пробитые меха. Волк запрыгивает на холм, его ноздри различают человека, волк бросается на выручку. И тонко визжит, угодив передними лапами в капкан. Сиротка умолкает. Ночь обступает холм, обматывает его глухим бархатом тишины. «Не больно-то ты торопился, — говорит сиротка, поднимаясь, кость скрежещет о кость, и эхо разносится на долгие мили, — или я плохо кричала?» «Отто, — повторяет волк, бессильный разжать клыки капкана, — Отто». «Не больно-то хорошо ты меня искал, — сиротка обходит волка кругом, изучая спину его и хвост, сильные задние лапы, которым волк беспомощно скребет по скале, — или забыл, что я для вас сделал». «Отто, — глаза волка наливаются белизной прозрения, из пасти его капает алая слюна, — не надо, Отто». «Они нашли меня, — наклоняется к самой морде волка сиротка, и волк прячет морду у самого железа, волк скулит, как щенок, волк зажмуривает глаза, но не может спрятать уши, — они забрали меня. Сожрали меня». Волк слышит, как кричит Отто, запертый в этой тесной кукле, и вспоминает, как сам Отто подобрал их, как шил их, методично, безустанно, собирал из огромной стаи, большого лобастого зверя, вожака, отца, способную ловкую самку, подругу и мать, четверых смешных щенков, способных и теплых, в подпалинах, как у отца, с кусками желтого меха, как у матери. Волк слышит, как волчица роняет засов. Все верно. Все правильно. Волк переворачивается на бок и смотрит на сиротку, у той огромные зубы, непропорционально острый, похожий на серп нос, дикие выкаченные глаза. «Кто-кто под горкой живет? — воркует сиротка, вонзая нос в брюхо волка. — Почему у тебя такие большие глаза?» Волк длинно отрыгивает комок внутренностей, надеясь, что сиротка не найдет его сердце. Тогда есть шанс. Лесорубы найдут его сердце и съедят. Лесорубы выследят сиротку и убьют. Но сиротка умна и находчива, она поднимает волка за задние лапы и тащит за собой, приговаривая: «Негоже отцу отрывать от семьи. Особенно в такую ночь». В другой руке сиротка несет кресало и чиркает им себе по носу, высекая искры. «Красивая ночь. Ясная. Ночь больших костров». Волчица захлопывает люк в подпол, щенки пищат и скребутся оттуда. Волчица полна решимость, но слышит — стучат кости ее волка, видит сиротку, знает — идет пламя. Волчица запрокидывает голову и начинает выть. Она зовет луну, вдруг та рухнет и раздавит их всех собою.

Пора перестать притворяться (хотя кто меня таким не знает) и сделать уже тотально оторванную ролевую игру, без скидок и тормозов (но сразу приходят размышления: а как там у вас насчет баб? а сиськи, сиськи голые будут? а пляшущая голова? столько вопросов!), глядишь, к осени соберусь: https://m.youtube.com/watch?v=jInhyEbMq20 #vishot#dancetrance#зрижри