Это я - Бильченко

Читаю стихотворения на проекте "Неанонимные" на площадке ГЛАГОЛ). Всем огромное спасибо за теплый прием. Снимал Эдуард Кредер. https://vkvideo.ru/video91385810_456240360?list=3ec3082d6bb73a24c9&t=1m56s

Друзья мои, простите, что уже неделю не было видеозаписей моих выступлений для вас: они были, причем, два из них - вполне удачные, включая сегодняшнее. Просто я одновременно пишу повесть, точнее, уже пытаюсь ее издать, завершаю работу над короткометражкой, читаю лекции, делаю научный проект, и ещё, я начала помогать коллеге в работе над сценарием полноценного фильма. Я боюсь не успеть завершить все начатые сгоряча проекты, здоровья не хватает, но я с вами.

БЖ. Молодому поэту Твой голос подобен колоколу из льда: Так летит вода, так плывёт по воде суша. Так мой собственный голос делается всё глуше, Как будто бы исполняется неведомого стыда. Твой голос подобен скальпу, когда ацтек Снимает его с супруги колонизатора. Предпочитала всегда я быть - касаться, а не казаться, И во мне под ножом поэта корчился человек (Во мне под ножом поэта кончился человек). И, когда я стала циничной, смешной и голой, Ибо тот, кому нечего больше прятать, - предельно непроницаем, - Я услышала этот голос, и на мне уже нет лица, но Только сплошное ухо: Ван Гог в тесноте горла. Лишь один, среди всех кошмаров, терзает меня страх: Что это - не твой голос, что ты - это просто маска. На карнавале телесных душ, кровью слова измазав, Можно и ошибиться, действуя впопыхах. Впопыхах, взапалку, насквозь, навзрыд, навылет - во все глаголы. У меня - цветаевский гордый вид: я охраняю голос. Так старушка дитя "ховает" под нежностью соловьиной. Так на повешенного ребёнка-ворёнка глядит Марина. Так пляшут Москва и Рим, со счёта сбившись у Агапита. Так в ночь идёт суицидник, и вид его - зол и весел. Наверное, я прозвучу жестоко, но требует голос пыток: Я очень боюсь, что тебя поймут, поймают - и не повесят. 20 апреля 2026 г. Фото: Алена Филина, Москва.

БЖ. Ксения Годунова - Марине Мнишек Мелькают мужчины, тела в постели, даты, удары, лица. Какая ты русская? Просто - шлюха. Польская барышня из Галиции. Чем ты их всех взяла, пока выли колокола, Исчадие дьявола европейское, живое дитя зла? Ты слушала мессу, служила бесам, ведьма тебе гадала. Сменила растригу на иудея, всё тебе было мало. Что в тебе есть такого, чего нету во мне, исконной, Что ты казакам моим, паренькам лихим, стала второй иконой? Будь же ты проклята, пани полька, пришелица в этот край, Позор России, авантюристка, проданный сдуру рай. А мой-то, Гришка, отродье сучье, говорит: ты - его кумир... Мы убьем ворёнка, ребёнка Ваньки - се: плата за русский мир. 20 апреля 2026 г.

Это я - Бильченко pinned a photo

Я бы хотела предоставить Вам рецензию на мое вчерашнее стихотворение о Марине Мнишек от моего коллеги по РХГА I Академия Достоевского, уважаемого профессора, доктора философских наук Дмитрия Масленникова. Вот что он пишет: "Гениально. Всё точно, каждое слово - в точку. Особенно - про младенца и проклятие. Удивительно, но мне приходил в голову какой-то образ, вроде спектакля, где бы были точно такие же слова. Вообще её образ - многослойный и важный. Но мало осмысленный. Только у Пушкина, кажется, в невключенной сцене. Марина Мнишек - один из системообразующих образов для понимания русской истории. У Бондарчука, кстати, в экранизации Годунова включена сцена про "алмазный мой венец". Интересная экранизация. И Кургинян ставил " Бориса Годунова " в перестройку. Как опыт осмысления и предупреждения, конечно". Дмитрий Владимирович даже сомневался, мои ли это стихи. Это - мои стихи. И для меня они - глубоко несовершенны, ибо я до конца переживаю образ, но переживаю в своей цветаевской оптике, которая может отличаться от той, которую исповедует Дмитрий. Также она отличается от той, которую исповедует мой коллега Олег Черняев, но без его исторических советов воссоздание того образа в современной поэзии было бы невозможно. Одного цикла Марины Цветаевой - при всей гениальности цикла - для 21 века в России маловато. Всем спасибо за работу и отзывы. Я напишу о ней другие, более эмоциональные и менее абстрактные вещи, мне нужно время и передышка в рефлексии. А пока - слово гению, Марине Ивановне Цветаевой. *** Быть голубкой его орлиной! Больше матери быть, — Мариной! Вестовым — часовым — гонцом — Знаменосцем — льстецом придворным! Серафимом и псом дозорным Охранять непокойный сон. Сальных карт захватив колоду, Ногу в стремя! — сквозь огнь и воду! Где верхом — где ползком — где вплавь! Тростником — ивняком — болотом, А где конь не берёт, — там лётом, Все ветра полонивши в плащ! Чёрным вихрем летя беззвучным, Не подругою быть — сподручным! Не единою быть — вторым! Близнецом — двойником — крестовым Стройным братом, огнём костровым, Ятаганом его кривым. Гул кремлёвских гостей незваных. Если имя твоё — Басманов, Отстранись. — Уступи любви! Распахнула платок нагрудный. — Руки настежь! — Чтоб в день свой судный Не в басмановской встал крови. *** Трём Самозванцам жена, Мнишка надменного дочь, Ты — гордецу своему Не родившая сына… В простоволосости сна В гулкий оконный пролёт Ты, гордецу своему Не махнувшая следом… На роковой площади От оплеух и плевков Ты, гордеца своего Не покрывшая телом… В маске дурацкой лежал, С дудкой кровавой во рту. — Ты, гордецу своему Не отёршая пота… — Своекорыстная кровь! — Проклята, проклята будь Ты — Лжедимитрию смогшая быть Лжемариной! *** — Сердце, измена! — Но не разлука! И воровскую смуглую руку К белым губам. Краткая встряска костей о плиты. — Гришка! — Димитрий! Цареубийцы! Псе́кровь холопья! И — повторённым прыжком — На копья! *** — Грудь Ваша благоуханна, Как розмариновый ларчик… Ясновельможна панна… — Мой молодой господарчик… — Чем заплачу за щедроты: Тёмен, негромок, непризнан… Из-под ресничного взлёту Что-то ответило: — Жизнью! В каждом пришельце гонимом Пану мы Иезусу — служим… Мнёт в замешательстве мнимом Горсть неподдельных жемчужин. Перлы рассыпались, — слёзы! Каждой ресницей нацелясь, Смотрит, как в прахе елозя, Их подбирает пришелец. Вот ссылка на мой скромный текст: https://t.me/bilchenko_official/19204 Я хочу сделать современную версию образа Марины Мнишек.

Дорогие друзья, простите, что вовремя не отчиталась за ваш вклад в публикацию моей повести "Я не стрелял в твоего Влада". Пребывала на выходных в Ленобласти: здесь плохая связь. Как я и говорила, избран вариант самиздата как единственно истинный и релевантный правдивому содержанию произведения. Итак, в выходные пришли следующие вклады: Счёт карты ECMC8612 00:43 Перевод 1000р от Любовь Р. Баланс: 7956.24р « "На книгу". Спасибо, Любовь Резникова, очень приятно. MC8612 00:00 Юрий С. перевел(а) вам 500р. Сообщение: На издание книги. Удачи! Спасибо, Юрий. Счёт карты ECMC8612 20:22 Перевод 500р от Татьяна П. Баланс: 6456.24р «На книгу». Спасибо, Татьяна Попова. 25 апреля я передаю 18 500 в типографию самиздата. Сегодня мы собрали 10 000. Осталось ещё восемь. То есть, четыре человека по две или восемь по тысяче. Я в нас верю. Также сегодня я опубликую свои свежие выступления с новыми стихами в благодарность. Деньги можно перевести сюда: 5336 6902 6273 8612 Сбербанк Евгения Витальевна Б. На повесть. Давайте сделаем это вместе.

БЖ. Монолог Марины Мнишек Уже не полька, ещё не русская, но красивая самая, В роскошном шляхетном платье из парчи бело-серебристой, Стою я в замке у кардинала: ведьма из града Самбора, - И венчаюсь с великою пустотой во имя большого риска. Вот так и буду теперь всю жизнь - маяться птицей между Тем, что зовут "Ничто", и тем, что зовут "Всё". У меня под ложечкой - не любовь, не вера и не надежда, Но их предвкушение и забвение (знали б вы, как сосёт!). Кровь моя - из железа, кожа моя - из платины, Мужья - из бунта и воровства, татусь - из политеса. Я - помойных дворов принцесса, запрещённая в пост телятина, И летят надо мной вороны: то ли ангелы, то ли бесы. Я стою на тончайшей бровке между миром своим и русским (Или - чужим и польским? Какая теперь-то разница?) Мне снова семнадцать лет... Меня любит казак Заруцкий: Он посажен на кол ради меня во имя большого праздника. Маткой трехлетнего мертвеца, что у райских казнён ворот, Вороною черною в белой стае праведников Москвы, В име Езуса Хрыстуса, кляну я ваш царский род: Детоубийством начали - и закончите им же вы. А над страною летят кремли, звёзды, ракеты, храмы: Светлосияющая краса дивной Святой России. И рыжая Ксения Годунова стоит надо мной упрямо И говорит: мы тебя не ждали, мы к себе не просили. 20 апреля 2026 г. Илл.: "Затерявшиеся во сне". Christian Schloe.

Даже мотив "Крейцеровой сонаты" здесь звучит как пародия на запрещённую силу музыки, силу страсти, силу вытесненной чувственности. Мало кто замечает, что теракты (как и у Бертолуччи в его "Мечтателях") сопровождают весь сюжет фильма, как некий незримый, но ужасающий, фон, который, будучи тоже вытесненным, возвращается и организует ход истории. Вытесненное возвращается. И всегда - в виде катастрофы. Униженное женское возвращается в виде бытового скандала (герой избивает не Кончиту, а себя самого, нечто, с чем он в себе не может справиться: Кончита - это не его Воображаемое, а его Реальное, задернутое иллюзией). Униженное политическое возвращается в виде террора радикалов (общество не может справиться с левыми группами из "Армии Иисуса" - типичного боевого братства крайних коммунистов). Медея, Кончита, Антигона, Христос, Революция, Истина, Женщина, Простыня, Кровь - вот те точки Реального, которое прорывается сквозь покров общества welfare. И крайним пределом этого Реального, скрытого камерой-обскура от самовлюблённых глаз нашнгш невротического героя, является любовь как истерия, трагедия и комедия одновременно, которая типичному эдипальному невротику Матье - скованному герою европейской драмы - невыносима. Он понимает чопорного Христа католического консерватизма в виде фигуры Символического (церкви, или матери героини, которая охотно продает тело дочери), но не живого боевого Христа нового универсального эгалитарного братства, готового рушить старый мир к чертям. Фильм не является историей Воображаемого. Он является страшной и глумливой прогностикой прихода Реального, трангрессии, прорыва наружу катастрофы запрещённого подсознательного, взорвавшегося в конце в виде бомбы. Выхода всего темного, хронического, женского, всего жаждущего страсти и справедливости, а не похоти, скрытой за возвышенными фразами. Революция хочет предельного желания, Кончита выступает не первопричиной, убитой Вещью, предвестником реанимации пустоты и мифа одновременно, подобных театру тошноты Арто. И фильм говорит нам не о любовной истории, а чем-то гораздо более провокативном и трагическом. И видно это сразу, по его форме: слову, знаку и предмету в кадре. Мы возвращаемся к форме, когда терпим кризис интерпретации. Фильм показывает мир как революционную ситуацию: низы не хотят (Женское), верхи не могут (Мужское).

Камеры-обскура, Революция и Женское: рецензия на последний фильм Бунюэля Любовь - это дарить другому то, чего у тебя нет, тому, кому это не надо. Жак Лакан "Этот смутный объект желания" - классический психо-кино-текст, которым Луис Бунюэль закрыл блестящую эпоху сюрреализма в кинематографе, начав её с "Андалузского пса". Фильм так часто толковали, что, кажется, ничего нового специалист по психоанализу о нем сказать не может. Не для кого не секрет, что фильм является классической интерпретацией к стадии зеркала Жака Лакана, буквально показывая, как образуется petit a - возвышенный объект желания, фантом, ускользающая иллюзия, которая представляет собой пустое означающее, наполненное исключительно проекциями сознания главного героя. Почти цитата из второго семинара кладется в основу романа "Женщина и паяц" Пьера Луиса, по которому и был снят фильм. Две актрисы, взятые на роль Кончиты, демонстрируют иллюзорность образа главной героини в оптике взгляда Матье, для которого эта девушка существует исключительно в качестве его мужской фантазии: или пламенной (вульгарная проститутка), или семейной (чопорная девственница). Он пытается заполнить ею свою пустоту и дарит ей свою нехватку, между тем, как она не нужна девушке, которая не хочет быть компенсатором этой нехватки, очевидно, имея свои травмы. Чем более глух герой, тем он более сердит. Говорить что-то ещё раз о классике мужского невроза было бы странно, но я попробую. При этом я буду отталкиваться чисто от формы (знака, кадра и слова) и попробую показать этот фильм не как явную даже для не искушённого ума историю Воображаемого, а как скрытую историю Реального, которым является здесь христианский коммунизм самого Бунюэля, изрядно повлияший на манифесты Бретона, Красный май 1968 и современный феминизм. Бунюэль как бы говорит нам: "Смотрите, ЭТО - есть. Чем больше нет Кончиты, тем больше есть смерти. Опомнитесь!" Начнем с названия фильма в по-французски: "Cet obscur objet du désir". Ключевым словом у нас будет "obscur". Его перевод как "смутный" - не точен, хотя вполне литературен. Между тем, как более точный перевод - это "темный". А теперь обратимся к эффекту камеры-обскура: она представляет собой светонепроницаемый ящик с отверстием в одной из стенок и экраном на противоположной стене и устроена так, что лучи света, проходя сквозь малое отверстие создают перевёрнутое изображение на экране. Дело не в том, что Кончита - проекция сознания Матье, дело в том, что КОНЧИТЫ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ЕЁ ЕЩЕ НЕ БЫЛО. Во мнимо благополучном мужском мире буржуазного модерна, который критикует Бунюэль, ещё не было женщины. Женщина - это Инобытие, Бог, вытесненная и забытая первопричина желания, смерть, то есть, - Реальное. Ален Бадью, с его событием истины, или Жан Франсуа Лиотар, с его экономикой избытка и траты, здесь гораздо больше подходят, чем циничный Жак Лакан. Истиной-событием, либидинальной интенсивностью, хтонью и этикой Реального, о котором не хочет знать мир Воображаемого, является революция, которая ассоциируется с Женским, с Антигоной и с Медеей одновременно. Миру Аполлона не нужна страсть Медеи и мужество Антигоны, трагедия разрушения и утопия созидания. Мир женщины здесь запрещен - это Das Ding: кантовский ноумен, непроницаемая Вещь, которая вытеснена. Воображаемая реальность коллективного Матье видит женщину в ограниченном наборе ролей: Мать, Служанка, Жена, Куртизанка. Всё. На вещность вытесненного Реального напрямую указывают предметы в теле фильма: мешок с бельем, из которого потом извлекается заляпанная кровью простыня (дефлорация? убийство? болезнь?). Эта кровавая простыня и есть травматическая изнанка кружевной аккуратной жизни мужских героев в рамках логоцентризма, где все разрывы ткани Воображаемого тщательно сшиваются, где латаются все бреши тонкой либидинальной пленки поверх рационального мира, где все беседуют, пьют чай, раскланиваются, позволяя себе откровения только в рамках вагонных споров и не замечая, что их мир давно рухнул.

БЖ. Люли Православный мальчик из семинарии Лавры Александро-Невской Канонизирует - Валерию Ильиничну Новодворскую. Студент университета читает Канта и почитает нецке. Травмат, вернувшийся с СВО, стал язычником: отвергает теперь свечи из воска. Геи верны квиру. Государство - стыду и клиру. Коммунисты - миру, а либералы - рыночному эфиру. Герои офисного планктона боятся живого босса Вместо живого Бога. Вот вам - картина Босха. Имя этой картины - Родина: В силе Империи, в силе Распада империи, в бесовстве демократии и в утопии Коммунизма. Имя моей страны - Сюрреалистическая Россия. Я сжимаю её, баюкая, в двух руках, как ребенка, который тонет, Но не утонет, ибо ребенок - живуч весьма и жесток: Он выплывает на шее - утопающего спасителя. Секс на новопассите - почти что воскресший Бог. На Лугу спускается Линч, и сумерки над рекою стоят сирые. На Луну садятся американцы, и кожа у негра - сладкая, чёрно-синяя... 18 апреля 2026 г.