Это я - Бильченко

Удивительно, всё же, до чего изящно, почти по-пражски, выглядят ленинградские экзистенциальные окраины. Ресторан не имеет названия: просто "Ресторан", - но цены - очень дешёвые, а обстановка - европейская. Захотелось поделиться.

Это я - Бильченко pinned a photo

БЖ. Потерянному поколению В День Апокалипсиса по всем, по горам, засвистят раки. И мы будем считать до ста, снимая себя с креста. Фиеста - это отсутствие вообще любых иерархий. Я не стала вашей Афиной, - я буду Гертрудой Стайн. Каждый из вас: нищий и Крез, Полибий и Ванька-Встанька - Всего лишь сертификаты желающего процесса. Смерть забирает, не отпуская. Дешёвая разлетайка Кожи на рваном теле, - как проклятие или месса. На вас ещё хватит кукол - в виде домохозяек. И хватит на вас - комсомольских дев, отправляющих вас на бой. Я не могу быть милочкой, ласковой и озябшей. И не могу быть фурией, сражающейся с судьбой. Я не умею праздновать вашу смерть, будто глупая Антигона, Прикрываясь потерей и говоря от её же имени - Для достижения собственной, сатанинской уже, иконы. Я не могу быть воющей бабой, Пенелопой в избе с выменем. Я свидетельствую одно: тотальную пустоту: Ни победу, ни поражение, - выгоревшую обиду. Я свидетельствую: депрессию, истощившуюся мечту, Невыносимый быт, исчерпывающееся либидо. У меня, слава Богу, никто не умер: я - не певица гибели. Было бы слишком просто - продавать себя как Валькирию. Но я не подсуну вам ни молитвы, ни празднования, ни гимны. Чего ожидали вы от номада, прошедшего Прагу с Киевом? Я свидетельствую лишь то, что я вижу и в чём вы сами Боитесь себе признаться: легче убить Кассандру. Я свидетельствую - облом. Титаник с алыми парусами - Настолько уже на дне, что глупо рукой касаться. Кто-то скажет, что я - Медея, кто-то, что я - слабачка. Но для этого вывода, что в стихах, сила нужна и тема. Я свидетельствую лишь правду, а правда - всегда внебрачна. Чехов повесил ружье на стену в драме Хэма. Секретарь, я записываю ваш хрип. Раб, я служу тирану, Что в вас залип. Травматик сама, тешу я ваши травмы. Это гораздо труднее, чем песни про ваши раны. Это гораздо больнее, чем вечный по вам траур. Это гораздо опаснее, чем боевой трип. Это - совсем иное. Красиво гибнуть за идеал - вовсе не то же самое, Что бальзамировать трупы тварей в затонувшем ковчеге Ноя: С ними придется жить, а жить - не смешно ни грамма. Вот это сегодня и есть святое - место моё без места: Умереть - не сложно, - сложнее выжить, выдержав все борения. И восходят черные коловраты, и Русь как вариант Фиесты Празднует вечный жестокий праздник афганского поколения. В моей стране не стяжаю славы, никто меня не поймёт. Христос воскреснет и вспыхнет стразой на линялом, на эполете. В День Апокалипсиса латынь обретёт византийский мёд... И вы меня ещё позовёте, как единственную на свете. 6 апреля 2026 г. Илл.: кадр из фильма «Апокалипсис сегодня» Ф. Кополлы.

ДОНАТЫ. ПОЭМА. ПОМОЩЬ. Четверг, пятница, суббота, воскресенье, понедельник... Пятый день я сижу на выселках, погрузившись в пустоту, и мне так медитировать - пока норм. Здесь некуда особо ходить и некуда особо тратиться, к тому же, мне помогают. Я исписала 40 страниц ручкой. Это удовольствие. Хочу открыть цикл лекций по театру тошноты Антонена Арто. Но меня уже тяготит моя финансовая беспомощность. Говорила с академической наставницей, она прекрасна, но не помогло. Напоминаю, что в госвузы мне дороги закрыты, то есть, если менять работу, - это либо переходить на неквалифицированный труд и терять статус и навыки профессора, либо (это осмысливается, но я пока не знаю как) - радикальный разрыв с инерцией, где я оказалась, то живя на донаты, то на мизерную зарплату на неполную ставку, то работая литнегром, - радикальный разрыв - и риск, вплоть до переезда в другой город - и там с нуля. Пока думаю, повторюсь. Сил нет на это: депрессия уже физиологически сказывается, на здоровье. А пока уже сегодня мне надо оплатить кредит (каждый месяц, минус 3000), так вот, хотите я вам продам поэму "Пустота"? "Сны о Москве" у меня многие в прошлом месяце приобрели. Поэма - большая, она не поместится в сети. Там 23 страницы, и это с листа читается очень хорошо, это мой прорыв в сюрреализм - вне систем. Хотите? Купить поэму, написать в личку и помочь мне можно здесь: Вот мой счёт: 5336 6902 6273 8612 Сбер. Евгения Витальевна Б. Со вторника я из Ленобласти возвращаюсь с Город, там начинаю читать лекции, и всё по новому витку Сансары пока. Для вас здесь будут лекции, эссе, рецензии, стихи, блог продолжится, но для этого мне надо вернуться в творческую жизнь. Помогите мне, пожалуйста. В реализации виртуального творчества, если книг напечатанных на руках у писателя нет (все, что вы берете из моего в магазинах, не приносить мне гонорар, но идёт издательству, я не имею ни копейки, ни особой раскрутки, увы), - это нормальный шаг, это моя работа для вас. Я не коммерциализирую блог, потому что донаты - честнее обязательных вкладов за право читать мои экзистенции, которые многим из вас нравятся.

БЖ. Vivat Vacuitas По вечерам я сижу на огромном дереве В целых девять стволов: Это - мои девять кругов рая. И разговариваю с ним, как с деверем О моих стихах - тебе. Я ощущаю кору подкожной животной хаптикой. С деревом нам не надо людских слов. Я у него - первая, я же - его вторая. Старое дерево - девственник: Нечто, подобное Иммануилу Канту: Ещё немного, и оно станет прогуливаться под ратушей Каждые сутки, ровно в четырнадцать. Дерево напоминает мне моё детство. С ним я - живая хотя бы как-то. С ним я - маленький принц, а оно - огромный такой барашек, Мои ноги скользят по его коре, будто коньки по насту. Всё, чем я занимаюсь, - это сшивка твоего хаоса, Где в качестве нитки служит игла моей пустоты Всё, чем я занимаюсь, - это поиски общей паузы Между местоимениями "не Я" и " не Ты". Всё, чем я занимаюсь, - это любовь к тебе, даже к такому. Время впадает в кому. Тьма накрывает комнату... Да здравствует послевоенное поколение. Да святится имя твоё, Империя. 5 апреля 2026 г.

БЖ. Немая музыка Куда бы я ни пошла, я вижу тайные знаки Присутствия странных звуков - даже посреди мусора. Я слышу немую музыку, музыка эта - моя мука: Слух у меня напрягается, как глаз бродячей собаки. Я говорю, как есть, и это - моя эстетика: Нет у меня для любви зазора и нет никакой метафоры. Я могу полюбить гея, солдата, буддиста, перипатетика. Кровь от сырого мяса вместо вина в амфору Наливая, я чувствую себя пьяной. Это и есть навыки Обращения с речью до языка: как с телом, если ты мастурбируешь. Я - здание без жильца в пене барочной накипи. На меня невозможно навесить ярлык, наручники или бирку. Шумы в моей музыке превышают белых китов РЭБа. Нет, они не коты, не шлюхи: не умеют хныкать, льстить и мурлыкать. Я не знаю, где у меня земля, где небо, но на потребу Ни твою, ни публики, ни страны - себя не сошью лыком. Я останусь поэтом без перспектив - голым, смешным, зазорным. На мне мамаши детей научат, как нельзя поступать. Но мои стигматы на двух руках таинственными узорами Уже покрывают юные черепа, и знаки вам не распять. Знаки секретной моей песни - в чудных головах зумеров: Влюбленных в меня младенцев, убоявшихся страшной связи. Если Христос Воскрес, а Ницше и Бог умерли, Это и будет моя любовь, воскресшая среди мрази. Я говорю этим звукам: "Тссс..." Смотрю, как течёт Стикс, То Ижорою обернувшись, то Кальмиусом, то Влтавой. Река - моя музыка, мой Днепр, мой запредельный риск Слышать молчание музыки: я имею на это право. 5 апреля 2026 г.

Поразительно, до чего благоустроены в России окраины. Ничего подобного в Киеве и близко не было. На фото - прогулочная аллея вдоль реки Ижора в Ленобласти.

БЖ. Вербное Воскресенье И шла она долго-долго, будто солдат - к дембелю, Христос - во Иерусалим, а старушка в "Магнит" - за вербой, И пришла к очень старому, облучённому солнцем, дереву, И росли от него стволы, бесстыдно и откровенно. Беспорядочно, хаотично росли, солярно и радиально, Как улицы в Древней Греции растут от Ареопага, Как дети Медеи после аборта растут ради агальмы, Как водка в стакане, как хрен на блюде, как последняя жертва панка. И садилась она вовнутрь своего раскорячившегося трона: Аспасия без Перикла, Офелия, но без Гамлета, - И надевала несуществующую корону На бутылку с вином и пакет с рогаликами. И было так хорошо в этой родной Расее, Как будто настало время прощаться посреди хосписа. И стояли в стойле осёл с ослицей, а люди вокруг сеяли. Ещё неделя - и Ты умрёшь, Ты покончишь с собой, Господи. Было ли тебе так стыдно, что мир Твой невыносим? Или это суровый Отец отправил Тебя на дыбу? А, может быть, Ты хотел понравиться жалким сим? Не во имя славы, не ради власти, а, тупенько, за "спасиБо"? Все каноны утверждены. Все ереси сожжены. Трудных вопросов не чтит никто, разве что, манихеи. "Через год мы возьмём Трою" - доносится до жены От римского легионера, засыпанного трофеями. Но она идёт к своему дереву с красным камнем во рту, С алым клубком в руках, в митенках цвета крови, И знает, что кармы - уже нет, что сокол взял пустоту... Нет на земле уже ничего, ничего нет, любви кроме. 5 апреля 2026 г. С праздником, православные.

БЖ. Плечики То ли ветхое платье с вешалки, То ли Бога скелет - с креста... Куда ни пойди, - в вешнее, В зимнее ль, - всё везде пустота. Пустота, темнота, красота: Немое кино с Чарли Чаплином, - Гений же, а не торкает. Плохо здесь. Плохо и там. Все мы росли для счастья, А вышло - смешное стоковое И даже не новое платье на Плечиках из чужого дерева. Глубина. Весна. Тишина. Детство из снов и демонов. Из богов и героев. Гектор Пал под мечом Ахилла. За окнами ветер кхекает. Где ты, поэзия, моя сила. Где ты, моя уверенность В том, что я - до конца права? Если её не будет, - пущу по вене Спирт и слова, спирт и слова, Спирт и опять - слова. 5 апреля 2026 г.

Власть

Дерево в виде лучистого трона.

Гаспар Ноэ как анти Арто: безвыходность Гаспар Ноэ по мотивам тибетской Книги мёртвых поставил чисто постмодерный (гениальный в своем постмодернизме) шизоидный артхаус, где вообще нет никакого освобождения. Нет никакой нирваны, никакого прорыва в метафизическое Ничто, никакого катарсиса. Кино без постыдного мелодраматического права на катарсис. Кино без религиозного выхода за пределы. Герой Ноэ Оскар, помещенный в депрессивное наркоманическое цветное пространство Токио, где кислотные краски не возвышают, как в волшебных мирах мягких переливчатых тонов у Миядзаки, а повергают в депрессию, оказывается не способен пройти стадии Бардо по Бардо Тхедол: жизнь, смерть, посмертие, растворение / возвращение. Точнее, он зациклил переход, оставшись в рамках Сансары. Произошла перезагрузка. Карма, что есть карма, современными глазами? Это - непрерывный желающий процесс, инерция жуйсонс. Наслаждение, которое длится, не завершаясь, и оно изматывает. Трансгрессия кончается разливанием желания вдоль по всей плоскости, просачиванием его во все поры и непременным остужением. Наркотическая фасцинация - это всего лишь метафора охлаждённого декодированного желания. Отель "Лав" - машина желаний, собрание органов и тел, даже не сам секс, а некая либидинальная пленка - размытые призраки над желающими организмами. Тотальное отчуждение либидо от тела. Умерев, герой не достигает Реального. Он так и остаётся в плоскости иллюзий Воображаемого и Символического. Он цепляется за имена и инцестуозные объекты желания (мать и сестру), пока не возвращается обратно в женское лоно, которое ассоциируется у него с покоем до перинатальной травмы, но и оно - не Бог, не метафизика, а просто ещё один виток кармы, Сансары, матрицы наслаждений и депрессий. Режиссер не останавливает желающий процесс, он номадически скользит по нему, это действительно постмодерн, где нет пробуждения, где герой просыпается во сне не в новую жизнь, а из одного кошмара в другой. Боюсь, что наша короткометражка снята под Ноэ. Антонен Арто учил иначе. Он вспарывал Воображаемое, погружая человека в пучину его подлинных горячих желаний и очищал его через ритуал, пока он не достигнет блаженной мифологической пустоты и полноты одновременно. Но с тех времён постмодерн значительно одряхлел. Ноэ как театр жестокости, превращенный в дизайн честной, вымученной рекламы своего страдающего "Я".