Это я - Бильченко

А ещё я по главам, очень медленно, читаю "Театр и его двойник". Полностью нашла обоснование своей эстетики. Антонен Арто - гений. Он отказывается от метафоры. Он говорит (только не понимайте буквально): подлинное искусство начинается там, где сожжена Александрийская библиотека, и разрушен Пантеон. Это не авангардный радикализм, так ханжи говорят, это глубже. Метафора (культура и ценности репрезентации) стали мертвым посредником музея между жизнью и Богом, между реальной материей существования, кровью и мясом, и священным опытом слияния с высшим. Культура воспитывает чудовищ, которые абстрактно воспроизводят суждения вкуса, снобов, жлобов с претензией, она ориентирована на усредненного обывателя, поклонника стиля. А искусство - это чума: очистительный карнавал на трупах, состоящий из нецелесообразных и бесполезных поступков. И оно всегда: напоказ, как повеление клоуна. Это моё. Интересно, что параллели находим: в постмодерне (перформативный дискурс Фуко, гиперреализм Бодрийяра, либидинальность Лиотара, священное у Батая, миф у Элиаде, дионисия в плоской онтологии Делеза, карнавал Кустурицы, пьяная камера Годара и Феллини) и в православии (юродство, например, у Мамонова, в "Я тоже хочу"). Если предположить, что Арто учился у аборигенов Мексики и Индонезии, а также встречался с Батаем в богемных кафе в присутствии Мишеля Лейриса (обоих изгнали коммунисты Бретона), а Батай учился у Льва Шестова (эротическая оптика глаза Жоржа - это французское перепрочтение многоглазого ангела смерти Шестова), то становится всё ясно и понятно. Если постмодернизм уходит в метафизику мифа, то он очень близко подходит к традиционной русской философии евразийского круга, но не смыкается с ней. Французы танцуют в пустоте, они иначе работают с разрывом с модерном. Русские стоят ногами на земле, а их голову обвевает ветер неба. А французы падают в пропасть, кривляются и, как говорит Арто, горят на костре и оттуда продолжают подавать клоунские знаки публике. Ну, прелесть же. Волшебство. Не то, что ваши Канты, Гегели, Экхарты, немцы с их тяжестью. Поэту ближе французы, это однозначно, но, чтобы не повеситься, их русские учителя тоже важны.

БЖ. Театр абсурда У моего внутреннего модема Сбились настройки. Пора начинать с нуля. А зритель требует от меня модерна. Будет модерн, - заработаю три рубля. И мне будет, что есть. Не будет модерна, умру без хлеба. И мне будет, что пить. Не будет модерна, умру без водки. Волки - определяемы только овцами. Овцы - землёй и небом. Небо глядит на нас свысока, и глаза его злы и кротки. За право любить без правил расплачиваются гонораром, Отданным другому артисту. Я готова играть для них даже даром, Но никто не придёт в зал, чтобы руки потом стискивать. Лгать в поэзии я не умею, в отличие, от других сфер, Где нет мне веры: актёр - не лакмус, а плод сценария. В глазах изуверов я - моралист, моралистов же - изувер. Брах'ман вырождается в кшатрия, кшатрий - в вайшью, а тот - в парию. Но никто из сих воплотившихся не догадывается, Что играю я наобум, не зная синопсиса. А суфлёр в дирижёрской будке мне говорит гадости, Но я молчу, потирая удар от неба по переносице. Не переносятся жизнь и смерть. И уже не новость, Что лучшие кони на ипподромах - мерины, если - сивые. Впрочем, в отличие от иных, у меня ещё даже нос есть, И не нужно носить маску: бессимптомный духовный сифилис. С завистью созерцая чужие модемы, Унаследованные от провайдеров модернизма, Я смотрю на овец связи и пью мадеру На последние гонорары за былые хлопки ресницами. 2 апреля 2026 г. Фото моё.

БЖ. Песня Костра, она же Инквизиции Говорят чума не касается внутренних органов, И человек умирает при относительно целой печени. Только сердце и лёгкие - орудия боли и ора - Распадаются во время ухода больного к вечности. Августин хотел запретить театр как некую форму чумы. Платон выгнать мечтал поэзию за пределы полиса. Мы никому не нужны, потому что смешны и немы. У художников нет плана - Кетцалькоатля черного пояса Карате, уложенного ветвисто кольцами (Борромео): Расцепишь - запахом карго с пустого моря повеет. Не повезло Джордано. Коперник так не умеет. Звал лжецом при жизни, святым посмертно Савонаролу - Макиавелли. Я бы могла продолжать умело играть своими порезами, Обратив на себя внимание переменчивой злой толпы, Но поэзия - это форма индивидуализированной Флоренции, И сюда не входят ни госуслуги, ни провайдеры, ни попы. Я слишком устала, чтобы ещё раз просить о чём-то (Тем более, о любви - у чёрта, да мне и просить противно). "После нас остаются только руины"? - это слишком почётно. После нас, к сожалению, остаются лишь метанарративы. И пусть мышление у меня лишено блаженных сверхцелей, И пусть поэзия у меня лишена полезных метафор, Зато надо мной ни властны держава, базар и церковь, Ни Восток, ни Запад, ни смерть автора, ни награждённый автор. А он говорит, мол, я разлюбила, как будто здесь дело в личном. У кудрявых мальчиков из кафе - последствия пубертата. Давно уже нет комбата. Девица глядит в лифчик И там не находит своей груди, и улыбается виновато. 2 марта 2026 г.

#Глебстихи ПЕТРОГРАДСКИЙ НУАР Л.К. Scotch, курица, стопарь, бирдекель, Искусственный неона свет. Ещё каких-то четверть века — И смерти передам привет. Пока вдали сирен не слышно, Я в остроносой кепке-шавке Побуду, мой дружище, Вирджил, Экскурсоводом на полставки. Не волкодав, а век-прелюбодей. Ад на Земле. Не дожил Данте. Глухой кордебалет в пуантах Не прекращает танец лебедей. Плохие нам достались времена Из Откровения Иоанна Богослова. Вот говорят: «Вначале было Слово», Но это было «Слово пацана». Обводят мелом на асфальте труп. Нуар по-русски — это Балабанов. А караваны юных капитанов К утру затеют новую игру И будут ратовать за красоту. Их не удержит ни один наручник. И сущность скучная подручных Вновь повезёт в последний тур. Пахан похабней «Порнохаба», Отец культурных псориазов, Ответствуй мне: в чём сила, Brazzers? В увеличении бед масштаба? Здесь, в Аду, ревнители традиций Псевдо-гениев уподобляют солнцу. Коль уж выпало в Империи родиться, Остаётся лишь с диктатором бороться. Вот и прожили мы жизнь до половины. Юный зумер мне сказал у рестобара: «После вас остались лишь руины». Разучились, в общем, фильтровать базары. Помнишь, Вирджил, ту девицу с гривой рыжей? Худощавая и с грустными стихами? Говорят, что стала заниматься кринжем. Кринжем, Вирджил! И безумие не стихает! У поэток — томный Питер на репите, Femme fatale косплеят с Невского проспекта. Всё равно страдают слушатель и зритель, В муках корчится небесный архитектор. Адекватны только единицы, Да и те — кудрявы и картавят. Жаль, нельзя их поменять на гниль в столицах. Даже здесь не существует, Вирджил, правил. Если мусор вывозить в огромной спешке, У лошадки будет порвана уздечка. Ведь в глазах у лучших — не орёл и решка, А, скорее, водка или речка. Здесь попрощаюсь, Вирджил. Скоро на покой. Нас шлепают для профилактики по гузкам. Депрессия бывает русской И больше не бывает никакой. Плывём мы: куда фига — туда дым, И на кортах сидим в блаженной коме. Уснуло время в лапах монохрома, А город крыс — под небом голубым. Мы не оставим мемуаров И повторится всё как встарь: Блеск Петроградского нуара, Бирдекель, курица, стопарь. (с) Глеб Дружинин ВК: https://vk.ru/chelovek_v_kepke Ph.: https://t.me/deadoffland

Давайте войдём глубоко в логику русского консерватизма, если под последним понимать метафизическую традицию, а не политику. Данная эпистема, в том числе, и выраженная в официальной риторике, состоит в тезисе о ЕДИНСТВЕ русского и украинского народов как одного поля, пространства и нации, языка, истории и культуры. Так? Так. Что значит тезис "один народ"? Это значит, что у этого народа - одни и те же травмы. И одни и те же нехватки. И одна и та же потенция добродетельного поступка. Следовательно, украинцы являются зеркалом нашего ресентимента и нашей фрустрации, наших комплексов и нашей мстительности, а также нашей возвышенности и нравственности. Из этого истекает отношение к войне, как к братской, и сохранение ментальной милости к "младшему брату" (малороссу) как к "падшей" разновидности того же самого: то есть, отношение отца к блудному сыну и взрослого к капризному ребенку, которого наказывают за ошибки. Я сейчас ничего не оцениваю, я иду исключительно по логике данной эпистемы. Из тезиса о единстве народа истекают все остальные тезисы: снисходительность, приоритет освобождения перед завоеванием, конечная установка на соборность как на собирание земель русских, прощение покаявшегося, великодушие как реакция на злобу и мстительность, вежливая "семейная сила" сила и т.д. Вместо этого в консервативной политической практике, в том числе с подачи истерических журналистов, отдельных стихийных патриотов радикального правого толка и легитимных политических догматиков на зарплате, мы видим диаметрально иное: бытовую и медийную ксенофобию, "расовое" (этническое) разделение, сталкинг и буллинг, гонения на "Чужого" и установку на тотальную изоляцию. Из этого могут истекать три вывода: 1. Либо практика умышленно или по глупости искажает теорию. Тогда это умышленная или бессознательная диверсия. 2. Либо (это жёстче) в самой черепной теории заложен этот сбой как скрытая травма / умысел / ложь / допущение разрыва / либеральное ядро теории как скрытой формы дуализма и культа смерти во имя идеи фикс / несостоятельность метанарратива как такового. 3. Либо это таки опосредованно доказывает теорию единства травм представителей двух ветвей одного народа, чьи противоречия - тождественны и заложены изначально в теорию и практику. Эти парадоксы вспарывают гладкую ткань идеологии и вызывают новые всплески либеральных протестов среди молодого поколения, которые теперь выражены не как позиция "за" (ценности демократии), а как демонстративные апатия, "ничейность", аполитичность и ускользание от определений.

БЖ. Апрель Золотоглазый Коперник, Твори меня вновь Веня Дркин. То ли прозрение, то ли - Собачье чутьё истории. Довыёживаюсь и вскоре Потеряю аудиторию. Останусь - в нигде. Надо любить людей, А не сводить с ума. Поэту все закрома Вселенной даны на то, Чтобы выстроить шапито Из любой святыни. Я - нога на своей мине. Я - мина в твоей почве. Куски от ног, голубиной почтой Шмякнувшиеся комками О поднебесный камень, Как каша в повара - В общепите. Терпите. Ножевою любовью Душу свою слоновью Распотрошила поровну, А потом - на три: Бери это - и гори Льдо-пропа-дом. Жжёт - снег. Дом, предпочёвший бег (Или - предпочтивший)? Причастия, - как причастие: Громче склоню ли, тише, Выживут не любовники, а язык После всех, кто ко мне привык, Кого несла моя сила Через космическую Россию В Коперниковы миры. То ли - конец игры, То ли - конец любви, То ли - её начало. Ангел - мой визави - Счастлив. Не отвечает. Улыбается. Смотрит. Апрель, ощетинив морду, Тычется в руки ласкою Неистраченной. Я же тебе - не пласт, за Которым прячется История русской литературы... Ангел мой, я - живая. 1 апреля 2026 г.

Нет ничего страшнее равнодушья Холодных слов без голоса души Немое, беспощадное удушье Без слез, страдания, радости, любви... И с безразличьем правою рукою Наощупь ищет чёрный пистолет (с) Я. Из моей поэмы "Равнодушие". Все очень просто - пистолет Три пули в рот три раза в день. Оставь записку на столе: Рецепт любить. И не задень Во мне её... Любви. Кричать Когда болит и хорошо. И разбирать по кирпичам Свою судьбу. Кричать еще И целовать рукой паркет И босиком ходить в wc И в платье ерзать из пике, Что неудобно. На лице Наскальной живописи - тушь Рисует бред любви слезой Три раза в день. Не муз так муж Ты спутал музу с егозой Любовь как черный пистолет, Сменил амур свой арсенал. Ещё ты потерпи сто лет Полезь, все вытерпит стена Как восхождение на гору На стену лезть. Любовь цепляет? Нет пригвождает. Гвозди в пору! Как боль дошедшая до лая (не крика) разрезает уши Да. Равнодушие есть мука. Но встретив родственную душу В разлуке быть Так Больно С*ка

Апрель, а за окном мело И сразу превращалось в грязь. С такой планетой НЛО Едва ли установит связь. Малыш копается в грязи Своей игрушечной лопаткой, Надеюсь, через много зим, Со смертью он сыграет в прятки. Я смерть сегодня победил Своим тугим, бессмертным даром. Теперь пора сходить в Вкусвилл, Или сойти с земного шара…

"Они называют нас". Имена и Вещи. Читаю в Праге в литкафе "Chehoff". Зал там большой, набит битком русскими. Посреди мероприятия вырубают свет, кто-то написал из либералов донос, что, де, "агенты Кремля" собрались, муниципалы обесточили кластер. Читаю "Они называют нас" о русских по обе стороны баррикад. Читаю о том, как имена убивают вещи, как сказал бы Жан Франсуа Лиотар. Как ярлыки уничтожают тела и души. Второй раз читаю это же стихотворение в Киеве в центре на Пушкинской. В зал заходит ужаленный в головной мозг травматик в военной форме и мечет мне стакан в голову, уклоняюсь, стакан разбивается о стенку, "гуманисты" разбегаются, я остаюсь. Кинорежиссер Роман Волков в это же время снимает постдокументальный фильм - страшный фильм в духе Антонена Арто или Стенли Кубрика - чисто натуралистический, с мясом, с тошнотой, без оценок, - на эти стихи. Фильм банят везде, куда дотягивается чиновническая рука. Тем временем, другие "гуманисты" в другой стране бегают по революционным площадям за Навального, а сторонники метафизической почвы дерутся с ними. Пройдет ещё два года, и мне за это стихотворение закроют сцену в Одесском университете. Пройдет ещё год, и это стихотворение подвергнется массовой травле со стороны таких же травматиков, но в другой форме, а также их жен и сестер, особенно жён и сестер, которых на пару учат Андрей Ткачев и консервативные "проправительственные" блогеры, в омонеченный состав которых, разрисовав виртуальные маски значком Z, входят те, кто некогда выводил "гуманистов" на площадь. То есть, все, кто надо. Пишется волна доносов, только уже с другой стороны на "агентов СБУ". Знаете, в этой жизни, в этом цирке Имён, я видела уже, пожалуй, всё. Скучно с вами. Скучно, неинтересно и уже не возбудительно. Нулевая степень Письма - это отказ от наименования.

Пошлость духа как внеполитическая категория. Синдром рециклирования матрицы. Воистину, поведение таких людей, как Анастасия Миронова или Виолетта Волкова, - постыдно. Оно постыдно даже не политически, а этически и эстетически. Есть такая категория, как нравственное уродство. Оно же - нечто грязное, античеловеческое, отталкивающее по своей внутренней сути, предающее божественную природу человека. Я не против либералов. Честных. Не против консерваторов. Честных. Не против людей, которые вообще вне полюсов. Честных. Также - не против честных левых. В каждой системе есть свои преимущества: или свобода, или равенство, или метафизически понятая традиция. Я катастрофически не выношу лишь нравственной грязи, хлипкой трусости, схожей с холодцом целлюлита сердца, - и осознанного двуличия, возбуждающего толпы твердолобыхью догматиков, чьи руки зудят от неразожженных для новых Бруно костров. Моя гонительница Анастасия Миронова (я бы её не знала, если бы Анастасия постоянно публично не упоминала о своей дружбе с поэтом Маргаритой Чекуновой) - бывшая убежденная навальнистка, пацифистка, которая предала своих соратников по борьбе, а сегодня изображает некую наглухо упоротую, невменяемую духоскрепную Z-патриотку и занимается травлей всех несогласных и пафосными доносами. Я сейчас не о либералах. Я - о честности. То есть, бывшая противница государства использует методы этого же государства в борьбе с патриотами этого же государства. Понимаете всю степень логического и морального абсурда и разложения? Весь предел деградации? Вот это существо - справа от нее, из той же компании, - подруга Юлии Витязевой, соловьевской зет-истерички, в прошлом же - сама истерическая участница митингов за Навального. Гадливость вызывает беспардонное лицемерие этих, с позволения сказать, "дам". Да, я была за Украину, потом за Россию. Я этого не прячу. Я понимаю, почему так было. И я никому не лгу. Сейчас я пребываю в полной экзистенциальной свободе и хочу вам сказать кое-что важное. Честный умный либерал всегда найдет, о чем поговорить с честным умным консерватором. Честный милитарист поймет честного хиппи и наоборот. Они в высшем универсальном духе на одном подтексте будут едины. Они и есть избытки системного колеса Сансары. Фарисеи же по обе стороны баррикад образуют одну систему, которая использует либеральные сервисы против патриотов и консервативные сервисы против либералов, чтобы патетический крикливый жабогадюкинг с обеих сторон сообща уничтожал все мыслящее, тонкое, независимое и живое. Все, что не служит этим этическим и эстетическим жабам и гадюкам. Вот и всё. А вы что думали? Вы же все знаете. Честные патриоты будут жаловаться на "слив". Честным демократам будет противно, глядя на этих "стерильных" сущностей. Честные патриоты, вас сливают. Честные демократы, вас предают. Я подозреваю, что делить уже больше нечего, во имя любви и Эроса ради. Все это - одна и та же не структурирования ползучая система информационного мусора с вероятным верхним хабом управления. Потому я абсолютно свободно себя ощущаю в компании умного человека любых взглядов и абсолютно не приемлю лакейства, сервилизма и тухлой, гниющей, пошлости духа. Я предлагаю всем мыслящим людям правых и левых взглядов больше говорить о Годаре, или Деррида, или Некрасове, или Омаре Хайяме, или шоколаде и капучино, - просто, чтобы не открывать глаза на то, что происходит на самом деле, и оно вам, поверьте, не надо. Ваша психика не вынесет, а моей уже всё равно. Моей именно всё равно, потому что, как говорит Вознесенский, "невмоготу понимать всё". Сейчас главная победа - это победа честности над мутью, ума - над дурью, вкуса и волшебства - над бруталом и обывательщиной, но никак не победа не одной политики над другой.

Стихи Бильченко - для всех, да 🖤🕊️ Кто-то ещё может этим похвастаться? Дорогие мои друзья. Я раньше никогда этого не делала. Тщательно отделяла зерна от плевел. Лгала. Во благо. Скрывала от вас низость толпы системных охранителей строя, моих гонителей. Выяснилось, что благодаря им я не могу ни выступать, ни работать ни в одном госучреждении. Участие в СВО в качестве (допустим, волонтера, но оно вам не надо) сделало мне только хуже. Псы сорвались с цепи. Да, я лгала, чтобы не навредить Родине. Пыталась представить эту свору в качестве отбросов, маргиналов, нечистоплотных и случайных элементов российского общества. Я знаю, зачем я это делаю. Сейчас. Как-то, знаете ли, во имя Деррида и Канта, просто во имя критического мышления, а также, исходя из более глубоких метафизических соображений, я больше не хочу от вас скрывать, как выглядит гнездо скрепномозгового патриотизма из недр охлократии. Вот. Прошу. Читайте комментарии под статьей Насти. Внимательно. Просьба к представителям еврейской национальности читать этот фашизоидный бред особенно внимательно. Это - испанский стыд. А вот, Настенька, то самое стихотворение, которое читали бойцы по обе стороны фронта, травматы, вернувшиеся в легитимное бездушное зло. Подавитесь, милая. БЖ. Герои Когда закончится война… Мой яростный ранимый друг, Мы встретимся, как в детстве, на Дворцовой площади. Вокруг Не будет скользких пьяных рож. Не будет скорбных трезвых лиц. Ты возвратишь комбату − нож. Я возвращу санбату − шприц. И мы едва замедлим шаг, Услышав эльфов... А пока В бою – лешак. В тылу – трэшак. В простенке – смертная тоска Непонятости. Город спит На грани Сада и Суда. И мне противно, что пиит Отодвигается, когда Ты входишь, вырвав с корнем тюль, В пропахшем гарью камуфле В салон, где несколько чистюль Читают о добре и зле. Эстет, кривя изящный рот, Шипит: «Убийц не пустят в рай!» В ответ диванный патриот Вопит: «Ступай и убивай!» И ты бежишь. Звони хоть в морг. Ищи Отчизну по ноль три. Ты набиваешь пару морд С олигархических витрин. Героев делает страна. Героев мучает вина. Героям слава не нужна. Героев посылают на. Герои посылают на. И если вдруг дотошный мент Мозги обшарит им до дна, Он там найдет такой презент, Что обнищает даже Крез. И сам Нерон получит втык, Но батюшка поставит крест На блок-Голгофе Всех Святых, Едва склонив багровый шар Планеты к линии Весны… И ты мне купишь белый шарф, − Как будто не было войны. Киев, 2015. Россия, 2022. И что вы мне скажете? Нельзя? Моцарту было можно нравится и немцам, и французам. Ничего страшного. Горжусь. https://dzen.ru/a/acgFzhNBLgfYp036

БЖ. Роден Я не стану клоуном, не стану самопародией. Никогда не стану политруком. В моем горле - ком. В горле моём - Родина: Хрипит либералами из питерского "Борея", Гомосексуалистами из пражской "Зарковны". Хрипит каждым из полухарьковских СВО-шников, брея Щетину полей, звучит во мне всё наглей. Звучит во мне всё смелей. Родина моя, Родина, кум мой без королей. Моя проклинающая меня Родина. Роден (тело на теле: вот - где я). Мне исповедовались Вагнера, Юнкера, юные нетвойнисты, Какие-то знаменитые михалкующие артисты И мальчики, только что вышедшие из моего пера. Я знаю: эта игра, Если ни под кого не лечь, Не стоит - веду потому - свеч. Потому что свечи сегодня - слишком дешёвые, Чтобы шов Я накладывала на слово. В посудную лавку слон Входит, отряхивая Север и Юг С вен на ногах из-под мини юб- (Ки-ев). Никто не продаст руки ей. Руки сегодня - слишком уж дорогие. Вам уже всё рассказал Нагиев. А мне - Верлен. Здравствуй, моё болото, ветер неперемен. 31 марта 2026 г.