Это я - Бильченко

Огромное Вам спасибо, камрады, за приобретение моей поэмы "ПУСТОТА". Спасибо, @Ольга, спасибо, @Тарас, спасибо, Артем. Если вы хотите ещё поддержать меня и получить поэму, то вот моя карта: Вот мой счёт: 5336 6902 6273 8612 Сбер. Евгения Витальевна Б. От читателей жду отзывов.

Что роднит режиссера с поэтом и отличает их обоих от драматурга и философа Наша беда состоит в том, что мы живём в отражениях. Мысль должна отражать предмет, слово - мысль, а образ или жест должны непременно отражать слово. На самом деле никто никому ничего не должен. Предметы, мысли, знаки, вещи, слова, имена, символы, жесты, движения, тело, дух - всё это одновременно, едино, самодостаточно, всё это - полнота и пустота. Классическое искусство гибнет от линейности, от мании отражения. Отражение - это мимезис, стиль мышления для возвышенных мещан. Например, в кино или театре считается, что режиссер должен идти за драматургом или автором сценария, а автор синопсиса - за фантазиями и травмами в своей голове, за собственными мыслями и воспоминаниями, привязанными к людям и вещам. Драматург работает, как классический философ: разумом и головой, отражениями мира в своем сознании, которое интересно только ему самому. Так академизм убивает все живое. Сначала происходит событие, потом оно осмысливается, потом мысль облекается в сценарий, а потом постановщик должен обязательно передать эту мысль. Писатель или сценарист буквально заставляет постановщика отвечать на вопрос "что", а не "как", на вопрос о передаче содержания, а не об игре формы, которая есть единственное подлинное содержание. На самом деле мысль - это не тело предмета, знак - это не тело мысли, а жест - это не тело знака. Вещь, звук, образ, физическое действие и слово - это равные герои действа, причем, слово не отвечает на вопрос "что" (не несёт смысл), а отвечает на вопрос "как". Слова: кричат, плачут, всхлипывают, хрипят, фыркают, голосят, ранят, режут, шепчут, сбиваются в стаи, как птицы, разливаются, как ртуть, отблескивают, как золото, трутся друг о друга фонемами и морфемами, делают больно, вызывают шок, повергают в пустоту. Классический писатель, сценарист, драматург - это пересказчик. А пересказчик - это комментатор смысла. Подобно лавочнику, он пытается обуздать режиссера, чтобы продать обществу свои смыслы, послания и концепции. Это никому не надо, это убивает искусство, лишая слово способности быть самодостаточным телом. О чувственной природе слова знает только поэт. Он тоже, когда пишет, не думает, "что", а думает "как". Поэт никогда не передаёт свои мысли, он играет с языком, живёт языком, транслируя доязыковое: не саму поэзию, а поэтическую стихию, смутное поэтическое чувство, необузданное и великое, волшебное и смешное, смертельное и постыдное. Это чувство называется "поэзис". Поэзис как единство знака и вещи всегда берется с мимезисом как мыслью и образом. Приобщение к метафизике предельно чувственной и одновременно предельно абстрактной стихии поэзиса роднит режиссера и поэта. И тот, и тот интересуются не содержанием, а формой, понимая, что именно форма является прямым выходом на самое дно самого глубокого смысла. Расположить предметы в пространстве - говорить физическим языком - всё равно, что расположить слова в пространстве поэзии, играть звуками. Академические стихи - унылы, потому что лишены физического языка. Торкает только физический язык, в том числе, слова: такой язык, подобно игле, прокалывает череп и бьёт по подсознательному. Потому я и люблю больше новую философию: в ней больше искусства, театра, кино, поэзии, режиссуры, постановки. Из нее уходят рациональность и линейность, насилие смыслов над вещами и именами.

Марина Цветаева, два отрывка. Из "Поэмы горы": Гора горевала, что только грустью Станет - что ныне и кровь и зной. Гора говорила, что не отпустит Нас, не допустит тебя с другой! Гора горевала, что только дымом Станет - что ныне: и мир, и Рим. Гора говорила, что быть с другими Нам (не завидую тем другим!). Гора горевала о страшном грузе Клятвы, которую поздно клясть. Гора говорила, что стар тот узел Гордиев - долг и страсть. Гора горевала о нашем горе — Завтра! Не сразу! Когда над лбом — Уж не memento, а просто - море! Завтра, когда поймем. Звук... Ну как будто бы кто-то просто, Ну... плачет вблизи? Гора горевала о том, что врозь нам Вниз, по такой грязи — В жизнь, про которую знаем все мы: Сброд - рынок - барак. Еще говорила, что все поэмы Гор - пишутся - так. Из "Поэмы конца": Движение губ ловлю. И знаю — не скажет первым. — Не любите? — Нет, люблю. — Не любите? — но истерзан, Но выпит, но изведен. (Орлом озирая местность): — Помилуйте, это — дом? — Дом в сердце моем. — Словесность! Любовь, это плоть и кровь. Цвет, собственной кровью полит. Вы думаете — любовь — Беседовать через столик? Часочек — и по домам? Как те господа и дамы? Любовь, это значит... — Храм? Дитя, замените шрамом На шраме! — Под взглядом слуг И бражников? (Я, без звука: "Любовь, это значит лук Натянутый лук: разлука".) — Любовь, это значит — связь. Все врозь у нас: рты и жизни. (Просила ж тебя: не сглазь! В тот час, сокровенный, ближний, Тот час на верху горы И страсти. Memento — паром: Любовь — это все дары В костер — и всегда задаром!) Рта раковинная щель Бледна. Не усмешка — опись. — И прежде всего одна Постель. — Вы хотели пропасть Сказать? — Барабанный бой Перстов. — Не горами двигать! Любовь, это значит... — Мой. Я вас понимаю. Вывод? Илл.: Прага, та самая "гора". Конечно, я там провела достаточно времени для программирования своей судьбы. Чем старше становлюсь, тем больше понимаю, что означал приход ко мне в бар на окраине Праги директора музея Марины и друга Родзевича. Для меня это сделали специально. Именно - для меня. Такие люди просто так на окраину не едут. Эх, я. Всё понимала, а тогда не поняла. Я помню, что читала ей "Моби Дика", и она сказала: да, это ее голос, это достойно. Надо было думать, но поздно. Да, впрочем, если бы я думала головой, я бы не повторила эту историю встречи/невстречи земной Евразии и небесной Бездны.

Утраченный рай - Bonjour Mademoiselle, je viens à Saint-Pétersbourg vendredi! Мой товарищ Тео (имя изменено) наконец-то возвращается со своего Монмартра, где он вырос, как Булат - на Арбате, в Россию. И уже в пятницу мы будем весело экзистенциально болтать на смеси английского, французского и русского мата. Мы друг друга очень понимаем: это - вне слов: близость по ценностям. Вот чему я рада, - так это общению с последними детьми Сорбонны-68. Мне безумно жаль, что я не могу въехать в Париж: участие в СВО как свободный выбор определило мою несвободу до конца жизни (я пребываю в международном розыске, боюсь, что нынешние глобалисты давно забыли о Делезе и тотчас сдадут меня в киевское гестапо, - увы, мне реально жаль: там - мои места, и, как там себя вести, я знаю: носить цветные колготки, не бояться быть Иным / "Фриком" и болтать на смеси Платона, Канта и Лиотара). Зато я могу предоставить вам просто шикарную по критицизму, доброму цинизму и правдивости рецензию на мою сегодняшнюю скромную вводную лекцию по Жилю Делезу, которую только что написал математик Эдуард Кредер: "На самом деле день, хотя был и сумбурным, и часть встреч отменилась, назначенных заранее, но попал я туда, куда было надо попасть. Собственно, дилемма поднята была именно в ней. Благодарю за лекцию. Но решения всё равно нет. Как жить в обществе, когда нет системы ценностей, в которую вписаться есть желание, в большей степени из понимания, что ни одна из них не устраивает. Потому что внутри они - пустые, хоть и с разными прекрасными фасадами. По сути, идет вечная борьба антагонистов под разным соусом. Ну, и собственно можно просто Быть вне системы. Но тогда само общество тебя отвергает, не объективно-причинно, а просто - из-за вшитого в каждом социального механизма свой/чужой. Для всех - Чужой. А для меня - это просто люди. Как объект бытия. Наблюдаемое без описания, точнее без потребности в этом, потому, как и так всё открыто и предъявлено по факту. Этот глубинный разрыв прямо ощущается, он парит в воздухе. Для самих людей он не осознаваем, так как неявно и само влияние среды и социальных паттернов, воспринимаемых как часть "Я". А вот диалог-послесловие: Эдуард: Для меня это - весёлое времяпрепровождение. Просто заранее понятен исход. Евгения: Для меня это - суицид. Эдуард: Ну, это и есть серьёзно, просто если пропускать в таком ключе, то тогда да, суицид. А можно просто отстраниться и делать, что нравится, т.к. судьи - скомпрометированы. И на их мнения опираться сомнительно. Можно просто радоваться жизни. Для меня это был вот такой выбор. Бороться бессмысленно, можно просто жить и делать всякое интересное, что порой не укладывается в обывательскую логику". Merci, mon cher ami, mais même cela ne me convient pas.

Сакральная шизофрения в театре, кино и философии: Арто и Делёз Друзья мои, рада Вам сообщить, что я открываю новый цикл лекций по творчеству двух великих личностей: Антонена Арто и Жиля Делеза. Лекции я веду в рамках курсов по психоанализу искусства, современной теории познания и философии постмодернизма. Так случилось, что Арто оказался мне весьма близок в эстетике и в какой-то мере стал для меня оправданием моего сценического поведения, а Делёз в России стал опорой моей независимой стратегии мысли. Конечно же, лично Жиль не видел Антонена (великий режиссер умер от рака, досматриваемый поэтом Жаком Мари Превелем, в 1948 году, когда Делёзу было всего 23 года), но Делез поддерживал тесные связи с представителями его круга: подругой гения, Поль Тевенен, актером и режиссером Кармело Бене, мастером хеппенингов Жаном-Жаком Лебелем и др. Антонену Арто Делёз посвятил ряд блестящих фрагментов по поиску независимой "странной" личности в своих работах («Один манифест меньше», "Тысяча плато", "Логика смысла", "Критика и клиника" и др.). Ключевая идея творчества Делеза - тело без органов (ТбО в русском научном сленге) как символ ускользание номада от любых форм насилия - заимствована напрямую из радиоспектакля Арто «Покончить с Божьим судом» (1947). В данной лекции я начинаю обсуждение номада как образа современного человека в творчестве Делеза и показываю избыточность шизоидного субъекта по отношению ко всем системам и всем формам насилия: консервативного и либерального, государственного и рыночного, гендерного и бытового. Уже не для кого не секрет, что шизо - это формула подлинного творчества, а не психиатрия. Надо просто быть образованнее, чтобы постичь это. Не было бы Делеза и Арто, не было бы и Иоселиани, Джармуша и Кополлы. Вспоминаем истоки, обогащаем сознание. Ссылка на лекцию в ТГ: https://t.me/bilchenko_official/19050 Ссылка на лекцию в Максе: https://max.ru/join/ddkKag4mnYTs8mQmNIxAWNsC6CXm8cZgPgq6f7xYiTE Приятного прослушивания❤️💋🖤🌹

Первая лекция по творчеству Жиля Делеза: шизо, трагедия, машина желаний, литература.

"Евгеша" - так меня никто не называет, кроме Ксении Ансон. Она действительно православная, всех любит и не предаёт. И ей не важен личный пиар.

Ирония - это истина без догмы Жиль Делёз, парафраз. Осмысливая "Логику смысла".

Последний волонтерский отчёт по СВО от Евгении Бильченко💚🖤🕊️ Всё, camarades. Я - в ноль на сегодня. Примерно на 1/3 доставлен груз из необходимых медикаментов Горловскому направлению. Доставили лекарства и жгуты. Кое-какие жизни они спасут. Конвой: Анастасия Данканич-Маркова и ее коллеги, огромное спасибо. Сборы: Алёна Шайхутдинова и ее команда, огромное спасибо, девушки. Надеюсь, вы это опубликуете в вашем чате. Обезбол остался у коллеги до следующего конвоя. Жди, пожалуйста, Сергей Мухин. Будет конвой по трассе - будет довоз. Позывной военного врача и данные этого подразделения скрыты по соображениям военной безопасности, простите. Полагаю, это - вполне достойная точка в моем личном волонтерстве на СВО. На сегодня - вполне обдуманный перерыв. Уже нет у Евгении Витальевны былых моральных, финансовых, социальных, физических, моральных и транспортных возможностей на продолжение ее волонтерской и камбатантской работы на войне. Заранее прошу прощения у своих парней. Потом, возможно, но это не точно, ввиду структурной невозможности это продуктивно делать. Отдельное спасибо за передержку груза тебе, Алексей Салтыков. В общем, всем спасибо, всем Mirum futurum. Ваша Рыжая.

БЖ. Ужасное далёко Как героиня фильма Ларса фон Триера "Меланхолия", На СВО (и тогда, у тех) я хотела, чтобы меня убило. Какое "военное мужество", если давно уже на приколе я? Шизофреничка, номад, двойник, - и в этом моя сила. Я отказываюсь воспевать покойных - во имя славы Империи. Не взяли меня в поход? Так, не больно-то и хотелось. Я - не Валькирия Комсомола, к тому же, алчное моё тело Жаждет немного большего, чем загробная онемелость. Я выйду, выскочу, - пальцем в небо, - в смерть, - на кривой козе. Пройдено всё: от продажной Европы - до лагерного Востока. И, не дай мне Бог, в русской литературе остаться поэтом Z Вместо байроновской иронии башлачевского кровотока. Убийство литературы - это почти что убийство Бога. Молчи, вечный Уильям Блейк, молчи, малышка, Сильвия Плат. Сегодня стихи мои в подворотне зумеры чуют, Антон и Гога, А завтра, - и вам это очень страшно, - ими младенцы заговорят. 7 апреля 2026 г. Георгию Моисееву и Антону Кобецу с дружеской нежностью.

БЖ. Rue de Brest Истерия моя теперь, - как мистерия: там, глубоко внутри. Ничего я не говорю. Ничего мне не говори. Я превратила свою реальность в психо а ля Гаспар. Ноэ - не постмодернизм. Кино - это Божий дар. Любовь убитая, лбом - в монтаж, не может осуществиться В виде прикольного карнавала Кустурицы или Вицына. Синица в небе - верней журавля в руках, если присмотреться. Перетереть - и перетереться. Верной тропой до Бреста Из Парижа дойти - немыслимо, как до конца оргазма. Мы слишком долго искали Родину, но шарфик её из газа Закрутился Сергеем - на колесо - через голову Айседоры. Географическая - не карта, не гео, не график - дом твой. Ищи свой дом теперь в Пустоте. Виси со мной на кресте. Соскакивай и танцуй: типа, весело в Гефсиманском!.. Родившиеся не ко сроку - умирают по красоте: Так, сделай же медленно и красиво, будто бы мы - аматоры. 7 апреля 2026 г. Илл.: О. Роден. "Данаида".