Это я - Бильченко

БЖ. Всё Всё это - бесполезно. Шмякаешься об стенку: Вылетают бабочки и жуки. С тоски трещит голова. Пугают звонки. Особенно - с незнакомых. Искры звенят неоном. По лезвию Комы идут слова, Как зэки на переменке В средней школе концентрационного. Это не то, чтоб прощание. Не то, чтоб депрессия. Это - гораздо хуже Нытья буржуазного менестреля. Покрылось плесенью Лицо с юношескими прыщами Веры в силу оружия Необстрелянного. Ускоряя хорея тахикардию, Куёт кукушка. Скучно До боли Осознавать, что Дикое Поле стало полем послушным. Украйны гнетущая тишина, Как зомби После гибели возвращается. В зоне доступа оказывается счастьем Процедура по различению Чествования от чести. Крест на плече Его Кажется лёгким, как пасть льва, на мостике через Фонтанку - идут танки. По лезвию тапок идут слова. Земле проломили череп, Пустили магму. Интересно, жива ли мама? Конец надежде. Исход слов. Голое торжество Голубиной нежности Рыжих колоколов Над чёрной Невой, Исполненной карасём. И всё. 21 февраля 2026 г.

БЖ. Голем Не робот, не человек, не Божия тварь: Глыба из глины, утлая киноварь. Непригодная материальная ёмкость, Внутри которой живёт молва, Как форма святого ёрничества, Стоит в синагоге Staronovа В квартале глухом, Йозефовом. Стоит, как весной у славян - Лель: Болванчик масона или городового. Что ты имел в виду, Лива бен Бацалель? Зачем тебе это надо, скажи, Лёва? Боги не воскресают, никто уже не спасает, По экрану шастает смерть косая, Убоявшись собственной же косы. Сеть говорит: не ссы, это только начало, Чия б корова мичала, твоя б... Печально, Но Лёва, как грёбаный папа Карло, Из Галатеи делает Буратино. Капуста, сарделька, гранит, тина, Над Влтавой ворона каркает, Говорит, не надо, это же всё не веско. Кто и кому построит теперь Освенцим? Смерть как головка лука: горчит и глупо. Мраморные химеры зрачками лупают На смехотворность тщеты свободы. По низкому небосводу, Опрокинутому в готическую Стрельчатость свода, стаей полукривой Летят подземные переходы. Ангелы лбами тычутся В собственные же крылья на мостовой. Глиняный дядька смотрит, не узнаёт: Какой народ и в какой период По земле двух Янов впотьмах идёт. Но Лива бен Бацалель, как Рафаэль В Сикстинской, как в Троице-Сергиевской Рублёв, как Тарковский в Юрьевце, Верит в ковчег мечты, садит его на мель, Бросает спасательный якорь сердца, Поднимает ветрила слепого юмора И всё равно продолжает гнуть Линию ласкового упрямства. Если Бог есть Бог, то и суть есть суть: Таинство постоянства Заключается в том, что любой из нас - Адам, истукан, рукотворный Спас, Кукла с каменными глазами. Старэ Мнесто, путаясь с образами Об ру ши ва ю ще го ся барокко, Становится страшным и невесомым. Странным и одиноким, Как бурьяны золотые сорные, Прилипшие к жупанам опричников. И увидел Бог, и родилась совесть: Někde меж "Черны Мост" и "Зличином" (Десь, невже це важливо), Совесть, пойманная с поличным, Как бомж между станциями метро, Как Франтишека Шамонила - седые совы, Зажаренные в "Солохе" или в ином бистро Под мёртвый музон, под живое слово... Аве Мария, Лёва, аминь, Лёва. 21 февраля 2026 г.

БЖ. Медея - Коринфу Уступчивым, конечно, должен быть Меж вас чужой всех больше... Еврипид После всего, в дивной осанне с кого Ваять божественный слепок? Слепая судьба - над рекой туманы. Чувственно, как Еврипид в изложении Анненского, Жизнь улыбается напоследок Улыбкою злой и странной. Я так сильно любила, так много всего хотела, Что не хочу уже ничего. Оставьте: Ни восхищения, ни обиды. Месть - слишком смешное дело Для этой кровавой свадьбы В присутствии киногида. Никакой трагедии. Никакой комедии. И даже - увы - драмы. У эллинов - и то, было справедливее. Общество мифа, подобно святой комете, Падало в руки Отчизны-мамы, И прорастала со дна олива. Но теперь - конец. Постмодерн. Чуть-чуть Двигается душа, как фрикция с мёртвым. Я желала увидеть море, Зажечь свечу, Я ничего уже не хочу, кроме Норы кролика. Здравствуй, Алиса. Алиса, скажи, Сколько ещё здесь припасено Дьявольски бесподобной Красивой лжи? Конечно, все люди - добрые, Но мне уже всё равно. Наверное, что-то хрустнуло. Выдохлась. Не могу. И дело здесь - не во мне. И не в ложе Прокрустовом. "Бог есть любовь", - отвечает гугль. "Бог есть любовь", - говорит Шаман. "Бог есть любовь", - говорит еретик в огне. Не сойти с ума Помогают стихи. Я для них рождена. Спасибо, что не нужна. Прощение - чужестранец, девка со стороны Лихих. Спасибо, что не нужны. Спасибо, что не... 20 февраля 2026 г.

К предыдущему посту👆 БЖ. Подражание Еврипиду Всё это будет сделано, Ясон. Майданами Колхида захлебнулась И недостойна более руна. Его тебе добуду, золотое: О, Мавик Зевса, Геры и Гермеса, Из коего я буду поражать Людей своих во имя твоего Бессмертия и славного Иолка. Всё это будет сделано, Ясон. Всё это будет сделано, Ясон. Убью я брата, и взойду на судно - Красивое, цветное, расписное. Убью я брата. Ты возьмёшь меня В роскошные владения Эллады. Я знаю всех частот координаты И всех координат по альпен-квесту Великие и славные места. Я их отдам тебе во имя ложа, Во имя страсти и богов во имя. И пусть горит Борисполь, лишь бы славу Стяжал бы ты от братьев по мечу. Всё это будет сделано, Ясон. Всё это будет сделано Ясон. Волшебнице, царице медицины, Известны хвори все твои лихие. Тебя я из огня борений лютых За руку уведу в свои палаты, Где будет пища, и тепло, и травы. Гляди, какие травы здесь растут Целебные? Здесь госпиталь, во Льгове. Я сделку заключила с Корифеем. Он выведет, спасет и сохранит. Всё это будет сделано, Ясон. Всё это будет сделано, Ясон. Увидим мы Коринфа Кремль великий. К тебе прильнут и музы Аполлона, И дерзкого Диониса сатиры. Слова твои тебе доставят лавры. Ты станешь равен мне, силён и дерзок. Медея не рождается для муки Терпения, не тех она кровей. Возьми же эти строки, эти сцены, Писания, и хор, и диадему. Всё это будет сделано, Ясон. Всё это будет сделано, Ясон. Отравленная ядом диадема Лишит тебя того, что ты так жаждал, Когда во имя счастья и покоя Перед Медеей клятву ты нарушил. И пусть меня наказывают боги, Свидетели твоей сердечной клятвы. Но облачится в пеплос та невеста, Креонта дочь, красавица Москва, И вмиг лишится радости и жизни. А мне куда идти, Ясон, прикажешь? Везде - враги. Мертвы Апсирт и Пелий. Ужель теперь меня ты упрекаешь, Что я убила всех, кого могла Во имя своего святого мужа? О, поздно, поздно! Дети диадему По глупости несут из телеграмма. Всё это будет сделано, Ясон. Всё это будет сделано, Ясон. Какие сыновья у нас, любимый! Вот этот - Слово. А вот этот - Сцена. Трагедия трагедий, дивный плод Любви, от стонов чьих дрожали стены. Они б могли царями стать в Афинах, И эллины молились бы на них: Потомков их вождя и чужестранки, Как ты, красивых, умных же, как мать. О, дети, дети, льните же к Медее, Пока ещё ножи в ее руках Не заблестели на волшебных шеях Охрипшего молчания поэта, Убившего в себе литературу. Другого здесь я выхода не вижу. Всё это будет сделано, Ясон. Спускается златая колесница. На ней лежат зарезанные дети. В Коринфе и в Москве никто не правит. На дивной диве - ядовитый пеплос. И проступает мясо через кожу, Сгорая в пожирающем огне. Театр и буква тронуты чужими. Бежать отныне некуда: Афины, Колхида и Эолк закрыли двери. И только пепел стелется по ветру Степей херсонских и степей иранских... --- Мне десять лет. Я ничего не знаю. Я не вошла в фотосалон на Невском. Десятилетний, ты ещё не знаешь. Мы - дети в первом кадре Вандормаля. Рассматриваем органы друг друга В каких-то яслях Золотого века. Мы - безупречны. Мы - сестра и брат. Ещё не наступило христианство. Ещё Зевес не оскопил титана. И яблока ещё не подавали. Поэтому невинен наш инцест. Нам десять лет. Мы ничего не знаем... Всё это будет сделано, Ясон. 17 октября 2025 г.

Я боюсь приступить к работе о Медее. Изначально я хотела показать разницу между Медеями Еврипида, Пазолини и Ларса фон Триера, между женщиной (Еврипид) , жрицей (Пазолини) и пророком (Триер). Первые две являются мужскими фантазиями Медеи, последняя - женской её проекцией. Я выбрала перевод Анненского, он самый чувственный. В статье будет соавтор, кстати, мужчина, и он будет писать по Еврипиду, оставив мне фантазии обоих режиссёров. Если бы не съёмки, я бы давно написала работу, но я даже чисто морально и физически не готова к письма накануне важного события. Мне легче было в своё время написать литературную стилизацию. Я тогда читала Жижека, его толкование совпадает с Триером (Медея как свободный этический субъект, носитель воли к поступку, а не орудие мести или судьбы). Могу напомнить этот текст свой, стилизацию Еврипида в переложении Анненского, написанную, тем не менее, под влиянием современников, Славоя и Ларса 👇

Правила поведения у меня на мастеринге💓 Дорогие друзья! В последнее время мне приходит очень много поэтических текстов на редактуру, я бы хотела уточнить условия работы со мной. 1. Я работаю за минимальные донаты, за которые я для вас же делаю потом бесплатные культурные проекты. 2. Я сразу ставлю учащемуся сверхцель: обучить зайца курить. То есть, сформировать из любителя настоящего художника жёсткими методами, принятыми в профессиональном искусстве. Я рассчитываю на адекватных искусству людей, которые понимают, что такое критика. Сама я также критикуема мастерами. 3. Если вы не ставите перед собой задачу стать мастером, обращайтесь не ко мне, а к арт-терапевту или гуманистическому психологу. Я - не гуманист, не гадалка, не коучер по гармонизации семейной жизни, я - поэт. Искусство не подчиняется нормам мещанской морали, но полностью подчинено категорическому моральному императиву звёздного неба над головой и внутри неё. Это - максима. 4. Моя критика касается исключительно формы, техники, структуры и подачи, она может производиться под псевдонимом, если вас смущает публичный разбор. Ежели он вам не нужно нужен вообще, предупредите заранее. Мы изменим формат диалога. Кому не следует ко мне обращаться, чтобы я не тратила время: 1. Любителям, для которых личные переживания важнее искусства. Ваши личные переживания никого не интересуют, интересует лишь, как вы донесете их до зрителя, слушателя и читателя, чтобы каждый почувствовал себя вашим героем. В искусстве нет личности, а есть лишь искусство. 2. Истерикам, которые считают свое творение гениальным только по той причине, что "туда вложена жизнь". В любое подлинное произведение вкладывается жизнь. Если вы не готовы жертвовать жизнью ради искусства, лучше не пишите. Вы ничего подлинного создать не сможете. 3. Дилетантам, которые жизнь и искусство разделяют, ставят во главу угла жизнь, а искусство полагают подподушечным хобби, не связанным с жизнью или приложенным к ней. Не унижайте искусство своим присутствием. Искусство слишком прекрасно, чтобы быть местом слива ваших сублимаций. 4. Почему-то упомянутыми мной тремя признаками чаще всего обладают лица женского пола после 50 лет. Это не сексистский вывод, а эмпирический. Я предпочитаю работать с миллениалами и зумерами, лучше - мужчинами, чья психика полностью готова к восприятию художественного. Сама я тоже превращаю свою жизнь в эстетический объект, не отделяю ее от искусства, в искусстве не лгу, открыта публике. Никогда не учу тому, чего не делаю сама. Спасибо за внимание, коллеги. Я надеюсь, вы будете уважать мои время, деньги, ментальные ресурсы и физическое самочувствие. Я привыкла доверять людям, любить открыто и вкладываться по полной. Лицам, которые не стоят моей радикальной искренности, приписывая мне набор качеств "звёзды", лучше не отрывать меня от основной миссии, потому что из-за ваших капризов страдат другие, более достойные, люди, которым я не могу уделить внимание, пока я вожусь с очередной трепетной неблагодарной душой с по-женски непредсказуемыми изгибами. Последние хороши в интиме, но не в работе. Всем удачи в настоящем, с неизменной готовностью любить и творить, БЖ 💓

Простой пример. Вас бросил парень / девушка. Истерик тут же изливает всю субъективацию в текст, результатом чего является слезливый китч. Это стихи для баб. Графоман вытесняет и трансформирует боль, после чего на подготовленном или пустом месте рационально строит красивые фразы. Это стихи для кладбища. Поэт: тебя бросает партнёр, и ты сразу видишь размер строки, когда идёшь от него по двору, где светит фонарь. Соотношение фонаря, света и снега моментально рождает звуковой и визуальный образ со всем мировым целым разрозненно и одновременно. Перевод в форму осуществляется синхронно и мгновенно. Твой дед в медалях лежит в гробу, ты плачешь и слышишь две-три фразы, первые грамотные эстетические пассажи. Это жестоко, я знаю. Искусство - очень жестокая вещь, подчинённая высшему моральному императиву формы. Она же - сверх-идея. Она же - твое тело. Представляете, с какой головой живёт Мастер? Нет, у нас не слабее личные чувства, чем у других, они даже сильнее. Но параллельно с ними начинает внутри тебя говорить форма (Бог), и ты выносишь всё сразу: и форму, и чувства. Чем глубже содержание, тем больше оно форма. Когда ты достигаешь самой глубины, там оказывается поверхность. Что сверху, то и снизу. Последнее, что прячется под сексом и смертью, - ниже некуда, есть язык. Искусство не рассказывает что, а показывает как, причем оно даёт очень конкретные образы. Поэзия - мистерия. Жаль, что приходится объяснять очевидные вещи. Не изливание личных чувств и не ремесленная заточка общих инструментов. И то, и то. Внешнее есть внутренне. Высшее есть низшее. Подсознательное - это и есть язык, форма. Допинг не нужен. Никакой наркотик это не усилит. Алкоголь нужен просто, чтобы остудить череп, который непрерывно, днём и ночью, работает в таком режиме. Понимаете? Это врождённое состояние, это девиация, но только так рождается настоящее в искусстве.

Пример моего литературного мастеринга. Внимание, выношу в сеть то, что обычно веду живьём. Живьём я ещё перемежаю термины матами, когда нервничаю 😄👇 Друзья, я отменяю мастеринг в марте, но я покажу в сети, как я работаю с учениками, как вставляю поэтическое ремесло в головной мозг лирика, который думает, что достаточно "одного чувства". Моя девочка, Вера Граф, сегодня написала стихотворение, ну, в духе Бродского, из которого Бильченко тащит свою былинную рэп-тонику в метре акцентника... Чтобы я всем быть понятной: вольный метр в тексте должен рифмомоваться, внешне и внутренне, но длина строки при этом умеренно растет до бесконечного количества безударных, при общей ритмике, обеспечиваемой приблизительной регулярностью ударных слогов (фонем). Тоже не понятно? Смотрите ее опыт: Вера Граф. Бог сохраняет всё, особенно слова. Иосиф Бродский Бог лучше знает, что ему сохранять. Наверное, только то, что не имея цены, останется ценным. Вот поэтому рукописи и не горят. Зато полыхают смартфоны и дата-центры. В огне исчезает бесследно всё подряд - Фотки, видосы, стихи, кулинарные рецепты. Всё в этом мире тленно, мне говорят, - Тленно всё, но не всё равноценно. Вот уже сдох Вотсап, на очереди - Телеграм. Сколько виршей я по ним в беспамятстве распихала Кому попало. Так на зыбучих песках не построить храм: Только дунет сирокко - и всё пропало. Но разучилась буквы писать рука, Проще долбить по экрану, храня конспирацию. Пусть полежат здесь немного, ну, а пока Надо же с принтером, наконец, разобраться. Заправь же картриджи, поспеши! Свистни с работы листы по давней привычке! Из электронного нутра выдави капли души И убери подальше все зажигалки и спички! И распечатай на лазерном, Как когда-то на матричном. На ласковом и на матерном. Бог сохранит. Иначе зачем он? 20 февраля 2026 Теперь смотрите, что бы я поменяла, чтобы глаз не спотыкался о сбивки в этом джазе. Сбивки (чередования ударных и безударных) должны быть либо нарочным сбоями, либо ВООБЩЕ НЕ БЫТЬ. Внимание, моя правка: Бог лучше знает, что ему сохранять: Лишь не имеющее цены остаётся ценным. Вот поэтому рукописи и не горят. Зато полыхают смартфоны и дата-центры. Сгорает в огне, естественно, всё подряд: Фотки, видосы, тексты, кухонные рецепты. Всё в этом мире тленно, мне говорят... Тленно-то всё, но всё ли - одинаково равноценно? Вот уже сдох Вотсап, на очереди - Телеграм. Сколько стихов по ним я в беспамятстве распихала Кому попало. Так, на зыбучих песках не построить храм: Только дунет сирокко - и всё пропало. Но разучилась буквы писать рука, Проще долбить по экрану, прячась за конспирацией. Пусть полежат здесь немного, ну, а пока Надо же, сука, с принтером, разобраться. Заправь же картриджи, поспеши. Свистни с работы листы по давней привычке Из нутра электронного выдави капли своей души И убери подальше лайтеры все и спички. И распечатай на лазерном, Как когда-то на матричном. На ласковом и на матерном. Бог сохранит. Иначе зачем он? Я убрала лишние восклицательные знаки, выструнила ритм, подчеркнула срыв и внутреннюю рифму в самом удачном третьем катрене. Нельзя допускать подножку в ритмике, но, если уже срывать и падать, делать это надо подчёркнуто музыкально, на чередовании длинной и короткой строки, с сохранением акустического ударения. Весь ритм у тебя должен звучать в голове. Желающим писать вольно нужно иметь музыкальный слух. Вы думаете, что такие авторы, как я, пишут головой, от рацио? Это чушь и заблуждение. Если поэт, когда начинает писать, думает только о своих личных чувствах, - это не поэт. Если поэт пишет из знания законов стихосложения, - это не поэт. Первый - истерик и до конца дней своих будет писать личную лирику для дома, для семьи. Второй - графоман, которого задушило мертвое ремесло. Язык у поэта существует внутри. Сразу - вся структура. Нет долгого постепенного перехода от чувства к форме. Форма изначально сидит внутри твоего тела. Даже не души, а именно тела: ямбы бьют, дактили целуют, тоники щекочут лоно. Если этого нет, нет искусства.

Не-алиби: пост для женщин. Дорогие женщины! Я знаю, как вас обеспокоил мой пост о предпочтении творчества перед семьёй, посвященный сцене. Давайте проясним истину. Объясняю. У каждого художника или мыслителя есть такое кредо: оно называется "не-алиби". Если алиби предполагает в криминалистике защиту при помощи Другого, не-алиби - это осознанный отказ от Другого вследствие осознания и переживания уникальности своего места бытия, вынуждающей художника или мыслителя поставить троеточие, а не точку в конце своего тезиса. То есть, не-алиби - это своего рода выстрел в себя, отказ от последователей, которые могут исказить школу или манеру творца, превратив ее в нечто дурное, политическое и противоположное его взглядам и манифестам. В 1939 году Фрейд написал книгу "Моисей и мировые религии", будучи евреем и отрицая за Моисеем еврейство, чтобы не превращать Ветхий Завет в предмет торга с нацистами. В 1979 году Лакан написал "Последнее письмо", заявив о роспуске своей школы. В свою очередь, я (это важно) НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ПРИЗЫВАЮ РУССКИХ ЖЕНЩИН ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ РАДИ ИСКУССТВА. Этот путь доступен не каждому и не может быть предметом для подражания. Я категорически против того, чтобы женщины России примыкали к разного рода западным течениям, изначально ориентированным на развал социума и снижение деторождаемости, основанные на манипуляции личной сексуальной неудовлетворённостью большинства феминисток, проявляющих фобии маскулинности. Моё не-алиби состоит только в моей позиции и годится только для женщин, которые по ряду гормональных, нравственных и творческих качеств не вписываются в общую гендерную модель традиционного поведения прекрасных представительниц своего пола. Это - мой выбор, моя проблема и мое решение. Большинству же женщин я рекомендую, без тени юмора, предпочесть семью, церковь и земное счастье перед иллюзиями гражданских свобод и заблуждениями эстетики. Гражданские свободы - это фантазм, при помощи которого Запад насаждает диктатуру демократии. Помните это. Моя позиция касается исключительно духовной независимости поэта, который не борется за права женщин против мужчин, полностью разделяя патриархальные установки отечественного социума, но в некоторой степени, морально и эстетически, несёт в себе мужскую идентичность, не теряя при этом истероидных издержек женской, что не есть ни хорошо, ни плохо, а просто - факт бытия. Гипертрофия чувств как таковых, что женских, что мужских, делает выбор поэта особенно болезненным, потому что поэт выбирает между сверхнарративом личного чувства и сверхнарративом служения Богу, обе ценности, земная и небесная, женская и мужская, у него одинаково гипертрофированы. Потому, дорогие мои! Я отказываюсь быть примером для наивных девочек, которые используют мою фигуру для реализации личных травм в процессе эмансипации. Это - ложный путь. Я оставляю за собой право не нести ответственность за поведение неразумных женщин. При этом я прекрасно понимаю, что в силу своих девиаций я не смогу выполнять запросы традиционного мужского общества, но это никак не связано с политикой неолиберального феминизма. Идти туда или за поэтом - не надо. Феминизм - это обман, а поэтическая судьба - это личная трагедия, точнее, выбор личной драмы, ввиду того, что поэт подчинён иным сверхзадача с детства. Не ходите за мной, не поступайте, как я, и не превращайте мое сердце в предмет гендерных игр. И оставьте меня в покое, что либеральные женщины, что консервативнын. Спасибо. С любовью к вашему полу, я.

БЖ. Загробное путешествие По Сербии, земной и небесной, по сердцу, по серому, За три часа до рассвета, за секунду до бесконечности, Шла моя Сонюшка, девочка с того света, из магмы и серы, Из ангельского эфира, дивного эликсира, цветочного венчика, Разрушительного огня... Шла Сонюшка без меня. Это я её душу грешную отпустила: покуда силы Меня не оставили, я друзей на себе носила, Пока друзья меня не оставили, каждый в своей беде, Я держала Сонюшку на святой воде, на конце пера, у ребра, Как Еву - Адам: столько во мне Адама, Что прокляла мама. А потом я не вынесла, я сказала: иди. Иди, Сонюшка, маков цвет, до седьмого неба. И пусть не будет иных камней на твоём пути, Кроме солнца варяга в раскосых глазах дулеба. Пройдешь от Севера и до Юга, от Авеля и до Каина, Не построишь дворца на камне. Так простилася я с детской своей душою: На Украине - раз и в России - два. А в Праге сидела по кабакам шобла, В Хельсинки выла по кабакам шобла, От Юга до Севера - шобла на месте Шолохова, На месте птичьего шороха, выпотрошившего Джульетту Шёпотом из печёнок: не жаворонки, мол, это, о чём ты? Это ещё соловьи, Соня, никто никого не кинет, И тебя не кинут за то, что ты не такая, Но будут любить, руками тебя лаская, ногами тебя лаская, словами тебя лаская, От Новгорода до Киева, От боярина до паскуды Любить тебя, Соня, будут. Бить тебя, Соня, будут, душить тебя, Соня, будут, Но не задушат твоей души: у души есть своя душа: Нечто вроде второй Сони, прошлого и будущего, Навстречу друг другу делающих последний шаг, Чтобы пройти по серому в мир искусства и ремесла: В настоящую мою Родину, которая умерла. 20 февраля 2026 г. Фото моё, Москва.