Мадам Сандра пишет…

Примечание к цитате брошюры Коллонтай: Социал-демократический документ примечателен следующим: язык в нем простой, А.К. последовательно разбирает основные вопросы. Задача этой брошюры - вмешаться в публичный милитаристский дискурс и заставить людей сомневаться в нем. Ясность, простота и логичность мысли - ее сейчас очень не хватает. Не самовыражения, а прицельного "зачем я пишу?" и "для кого я пишу?". Конечно, не все наверное актуально, не со всем я согласна - но и странно было бы соглашаться с историческим документом. Все равно, я испытала горечь узнавания. “Сколько лет прошло, все о том же гудят провода”, история вообще учит кого-нибудь? Кажется, самое время.

Кому нужна война? (отрывок из брошюры Александры Коллонтай, 1916 год) Отечество в опасности! Но как же быть? Нельзя же не воевать, когда на родину напали, когда отечество в опасности? Пусть спросят себя те, кто собрался умирать “за отечество”, спросят честно, по совести: какое такое отечество есть у рабочего, у всего неимущего люда? Есть ли оно? Кабы было, разве тянулись бы ежегодно из всех стран в чужие края “эмигранты”, неимущие, безработные, покидая родное гнездо, веря, надеясь: авось “чужая сторонушка” будет более ласковой мачехой, нежели родина-мать? Разве были бы у нас в России сотни тысяч голодных, разоренных, нищих “переселенцев”? Отечество есть у генерала, у помещика, у купца, у фабриканта, у всех тех, кто носит в кармане туго набитый кошелек. Им, богачам, толстосумам, “отечество” дает права и привилегии, о них заботится государственная власть. Но что дает “родина” рабочему русскому ли, немцу ли, французу? Борьбу за хлеб насущный, борьбу с нищетой и бесправием, притеснения хозяина, помещика, домовладельца, обиды, горе, болезнь, унижения... Не редко: тюрьму! В России - каторгу, ссылку... Вот чем дарит современное отечество своих сынов, тех, что руками своими создают ее богатство, тех, кто жизнью своею покупает военную его славу... Родина для неимущего люда не мать, а мачеха... И все-таки, скажут многие, пусть родина и не балует нас, ее верных сынов, трудовым потом своим орошающих землю ее, мы любим землю нашу! Мы защищаем народ свой от нашествия врагов-чужестранцев, мы спасаем веру отцов наших от врагов-иностранцев! Но разве современная война, война всех крупных европейских держав ведется между врагами-иноверцами? Между народностями разного племени? Присмотритесь поближе. Кто воюет друг с другом: православные ли с католиками, католики ли с лютеранами? Христиане ли с магометанами? Нет! В этой войне все перемешалось. Православный русский стреляй в православного болгарина и австрийца, католик француз убивает католика немца. Магометанин помогает христианину метить в магометанина, еврей убивает еврея, а поляк - поляка... Война ведется не между людьми разной веры, не между народностями с разными обычаями, языком и правами, а между государствами, крупными, капиталистическими державами. Каждая такая держава проглотила не одну народность, забрала не один кусок земли у соседей...Каких только народов, наций не найдешь в России! Прочитать целиком в электронном архиве Государственной публичной исторической библиотеки

какие времена - такие и мемы

Правила и дневники правило новой жизни №1 - говори только от себя (я-высказывания). Никаких "мы", никаких "они". Последнее время я пытаюсь сформулировать правила новой жизни. Решила, что буду формулировать постепенно, а не готовить конституцию. Еще с 24 февраля я по уже въевшейся журналистской привычке пишу больше, чем обычно. Активно фиксирую все, что происходит вокруг меня в дневниковом формате. Во-первых, это помогает кукухе, рекомендую. Во-вторых, это сохраняет важные детали исторического настоящего. Если вы ведете дневники тоже, напишите мне. Формулируете ли вы новые правила для себя? Что вы для себя приняли в этой новой реальности?

Здесь и сейчас Петербург встретил мудростью: петербургской погоде, как и мужчинам, верить нельзя. Не знаю, где местные пацаны так накосячили, что меня предупреждают с порога - но не больше, чем в Москве. Женская патриархальная мудрость гласит: от мужчин нужно либо зависеть, либо их подчинять. Мне не нужно ни то, ни другое. Подростки целуются на лавочке. Настроение — жить. Весь город исписан фразой, за распространение которой ждёт административка. Через несколько часов петербургский загс одобрит законопроект о граффити. Возможно, в словах незнакомки есть доля правды: перед тем как ехать я спросила у мужчины как погода, и конечно, он меня обманул. Но это к лучшему: в Петербурге тепло и безветренно. Мы с коллегой после ужина долго бродим по улицам, и я замираю на площади у Спасо-Преображенского собора в растерянности. На здании висят новогодние украшения, но я не сразу замечаю их. Я пытаюсь объяснить, как много налипло к этому городу — и как я чувствую даже здесь это разрушение и разлом с прошлым. — Я бы хотела это почувствовать. Прожить такой опыт. О Боже мой, мелькнуло в голове, когда я начала звучать как те самые взрослые. В три часа ночи звонит подруга и говорит: не расстраивайся и не хандри. Сходи в баню, а потом иди в бар и сними какого-нибудь красавчика, и целуйся с ним по парадным. Ты так долго делала Петербург своим местом радости, а не одиночества, что в момент, когда радости нет нигде, ринулась назад. Это нормально. Поэтому будь здесь и сейчас. А что ещё остаётся?.. #записки_ае

День подарков

Сегодня, кстати, в Клубе «Клуб» (Москва, Чистые пруды) будет выступать Павловский. Я такое событие точно не пропущу. Запись будет, так что и онлайн можно будет посмотреть https://politru.timepad.ru/event/1982618/

Это Платон выбирает что бы ещё мне почитать, чтобы сохранять ментальную стабильность

Ночи с Ремарком (продолжение) «Ночь в Лиссабоне» нельзя послушать — только почитать. Так провела ночь с четверга на пятницу. Надо мной смеются: нельзя, говорят, жить в Ремарке днём, и читать его ночью. Меня это успокаивает: я как будто интуитивно ищу что-то важное. Ответы на вопросы: была ли похожая риторика в прошлом? Да. Понимали ли люди, что будет война? Нет. Как они с этим справлялись?.. Бывают однообразные поэты и писатели. А тут — та же тема, но все иное. В «Триумфальной арке» женщин можно либо боготворить, либо бросать (патриархальная юношеская установка), то в «Ночи в Лиссабоне» женщина становится субъектом — партнером. Сильная, смелая, упрямая, стойкая, она — сама жизнь, стремящаяся к свободе и счастью — даже когда смерть пожирает ее изнутри. Но книжка не только об этом. «На лицах у всех слушателей застыло одинаковое, идиотски-просветленное выражение. Они верили всему, что орал автомат. Это походило на странный массовый гипноз. И они аплодировали автомату, словно то был человек, хотя он не видел, не слышал их. Мне показалось, что пустая, мрачная одержимость – это знамение нашего времени. Люди в истерии и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжелое бремя мысли и ответственности. Масса боится и не хочет этого бремени. Но можно поручиться, что ей не избежать ни того, ни другого». Прервалась на «Любовь в эпоху ненависти» (1929–1939) Флориана Иллиеса. #книги

Ночью закончила читать “Триумфальную арку”. Все еще не понимаю, как можно начинать какие-либо войны - или без милосердия относиться к уехавшим. Вспомнила Париж. Маленькое бистро с огромным стеклом, много солнца. Мой винтажный бархатный пиджак. Блуждание по улицам, чтобы подумать, насладиться чувством. Лувр. «И вдруг, высоко над всем воспарила Ника Самофракийская. Он давно уже не видел ее. Когда он был здесь в последний раз, статуя показалась ему какой-то жалкой и неприглядной: в окна музея сочился грязноватый свет зимнего дня, и богиня победы как бы зябко поеживалась от холода. Теперь же она стояла высоко над лестницей, на обломке мраморного корабля, стояла в сиянии прожекторов, сверкающая, с широко распластанными крыльями, готовая вот-вот взлететь. Развевающиеся на ветру одежды плотно облегали ее устремленное вперед тело… И казалось, за спиной у нее шумит виноцветное море Саламина, а над ним раскинулось темное бархатное небо, полное ожидания. Ника Самофракийская не знала ничего о морали. Ее не терзали никакие проблемы. Она не испытывала бурь, бушующих в крови. Она знала лишь победу или поражение, не видя между ними почти никакой разницы. Она не обольщала, она манила. Она не реяла, она беспечно парила. У нее не было никаких тайн, и все же она волновала куда сильнее, чем Венера, прикрывавшая свой стыд, чтобы возбудить желание. Она была сродни птицам и кораблям – ветру, волнам, горизонту. У нее не было отчизны. У нее не было отчизны, подумал Равик. Да она и не нуждалась в ней. На любом корабле она чувствовала себя как дома. Ее стихией были мужество, борьба и даже поражение: ведь она никогда не отчаивалась. Она была не только богиней победы, но и богиней всех романтиков и скитальцев, богиней эмигрантов, если только они не складывали оружия». Мне снился сон о том прекрасном, светлом времени. Сегодня я надела тот же пиджак, чтобы оно ещё немного побыло со мной.

Дозор кукухи на Soundcloud Сохранила все выпуски "Дозора кукухи" (ну пусть пока так и остается) на soundcloud. Следующий будет о моей идее, почему неправильно понимаем проблематику феминизма. Если, конечно, у вас нет других вопросов 😅 https://soundcloud.com/alexandrina-elagina

Книги для осмысления текущего #чтение У меня бессонница, и поэтому последнюю неделю я сижу ночами и слушаю Ремарка. Послушала “На западном фронте без перемен” - и не понимаю, как можно - имея такую книгу в мировой литературе - брать в руки оружие и устраивать войны. Теперь слушаю “Триумфальную арку” - историю человека, которого на родине ждет концлагерь, а в Париже - презрение как к эмигранту из страны-агрессора. Ремарк - очень актуальное чтение, рекомендую. Важная в моей жизни книги - “Скажи жизни да” (Психолог в концлагере) Виктора Франкла. Эта книжка вытаскивала меня не раз из самых жестоких депрессий. Эта книга о силе человеческого духа - о том, что даже в самых невыносимых условиях человек стремится осмыслять реальность. Ханна Арендт - “Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме”. Тут все просто - про того самого “среднего” человека, который “просто выполняет приказы”. Кстати, вы знали, что “Банальность зла” никто так давно не переиздавал, что в бумаге практически не найти? Книга из списка прочитать - Джулия Бойд, "Записки из Третьего рейха. Жизнь накануне войны глазами обычных туристов". К вопросу - неужели никто не замечал, как мы не заметили. Также собираюсь перечитать “Ироническую империю” Глеба Павловского в качестве основы для размышлений. А что читаете вы? Что из литературного вспомнилось в последние дни?