Мадам Сандра пишет…

Мадам Сандра пишет… pinned «Где я? Что это за канал? А нужно оно мне? В связи с переменами в информационном пространстве — представлюсь еще раз. Меня зовут Александрина (Сандра) Елагина, я — редактор, аналитик и расследователь. В последнее время больше занимаюсь управлением медиа,…»

Где я? Что это за канал? А нужно оно мне? В связи с переменами в информационном пространстве — представлюсь еще раз. Меня зовут Александрина (Сандра) Елагина, я — редактор, аналитик и расследователь. В последнее время больше занимаюсь управлением медиа, консалтингом и преподаванием. Еще я феминистка, даже как-то выступала в ООН. Я люблю искусство, возвращать мебель к жизни своими руками и винтажную одежду. Также у меня есть кот-бенгал Платон, он же — младший редактор сладкий бочок. О чем этот канал? Этот канал создавался во время, когда я преимущественно занималась расследованиями. Этой темы стало меньше, но она будет. Еще тут будет про журналистику и медиаменеджмент. Про идеи, концепции, теории — в общем, способы осмысления реальности. Про книги. В общем, про все, что заставляет думать. Или предлагает угол зрения и способ думать о чем-то. Я обещала отвечать на вопросы и выпускать аудио (это считается подкастом?), что и буду делать. Так что если у вас есть вопросы, предложения, пожелания — пишите в комменты! Да пребудет с вами сила, АЕ ❤️

О разрушении Компания поехавших стариканов разрушила мои последние 15 лет жизни. Все, что я так долго строила. Ради чего терпела, ради чего брала себя в руки. Банальность зла разрушила все. Я оглядываюсь назад и вижу ту девочку — которая делала с подружками вручную журнал в шестом классе. Которая шла в черную пургу на курсы по журналистике. Сидела в пуховике в холодной аудитории и училась писать тексты. Не буду притворяться, что мои цели изначально были большими. Я уже рассказывала про письмо от Гарри Поттера (Дэниела Рэдклиффа). Я поняла, что мне нужен хороший способ задавать вопросы людям, у которых есть ответы. Я терпела насмешки от других — ну ладно, думала, когда стану журналистом, буду разговаривать с более умными людьми. И конечно же, я мечтала, что когда я стану знаменитой, мама наконец сможет гордиться мной. Тогда она перестанет говорить мне, что я никчемная, бессмысленная, нелепая, бездарная. Я ей докажу, что меня можно любить. Я знаю, что это сейчас звучит наивно. Но так я научилась брать всю мою боль и перерабатывать ее в упрямство, силу и смелость. Меня часто хвалят за эти качества. И это правда. Я такая. Если ради этого нужно было поехать на другой конец страны на семинар журнала, за которым ездила на другой конец города — окей. Уехать с 40 кг вещей из Сибири в Петербург, потому что там лучший вуз для тех, кто мечтает заниматься телевидением? Я выезжаю. Это был тяжелый путь, сложный. Местами — просто невыносимый. И даже когда мне нечего было есть и не с кем поделиться своей болью, я вставала и продолжала работать. Даже когда мои редактора говорили мне, что «у меня одна хорошая мысль на весь текст», я не отчаивалась. Да, я расстраивалась, но твердила себе — учись делать лучше. Переделывай, пока не получится. Меня разрывало от счастья от каждой опубликованной заметки — любой, даже крошечной, даже о новых лавочках в парке. Я знала, что это — маленький шаг на моей длинной дороге. А потом я сделаю еще один. Ради этого пути я вытаскивала себя из жутких депрессий. Или спасалась им — например, когда погибла моя сестра. Моей мечте об останкинской башне не суждено было сбыться. Во-первых, меня через два месяца выгнали «за дестабилизацию обстановки в регионе». Потом я пробовала выключать голову в новостном агентстве норникеля — просто писать буквы, переносить их с места на место. Но я поняла, что ничего не выйдет. Это — смерть при жизни. И я продолжила работать — там, где так можно было не делать. Мне угрожали. Меня били. Меня выставляли гнидой. Мой расследовательский проект заблокировали. Два года работы. На уничтожить — один день. И даже тогда я сказала — ну я так просто не сдамся. Я продолжу искать способы задавать вопросы к этому миру. Маленькими шажочками, но я продолжу. И даже не ради своих детских амбиций — а чтобы помогать останавливать зло. Восстанавливать причинно-следственные связи, исследовать, просвещать, помогать и объединять. Они разрушили все. И я знаю, что горюю сейчас по своему куличику, который я так старательно лепила 15 лет. По детским мечтам. По прежнему миру. По несбывшимся надеждам. А потом я снова не сдамся.

В самые темные времена — обращаться к свету У меня в последнее время мало слов. Особенно печатных. Наверное, как и у всех. Но те, что у меня остаются, хочется потратить на что-то хорошее. Я трачу их на поддержку. Это важно сейчас — поддерживать даже словами. Даже простыми и банальными — вроде мелочь, а вообще даёт человеку понять, что он не один. Хочу напомнить, что каждый маленький поступок — это часть общего целого, которое может привести к большим последствиям. Не обесценивайте свои маленькие шаги. Мы не видим и знать не можем какая деталь сработает в хаосе вселенной. Похожий механизм описывала Мэри Сарротт в «Колапсе» — о падении Берлинской стены. Она пишет: не было никакой предопределенности в том, что стена рухнет. Это нам, читая историю, так кажется. Но обстоятельства так совпали благодаря действиям многих «маленьких» людей. Люди, которые положили конец разделению в Берлине «пропитанном милитаризмом, от которого мир претерпел столько страданий» в большинстве своем не были политиками с мировыми именами или даже лидерами мнений. Они были рядовыми фигурами - чиновниками среднего звена, заместителями,и вовсе никому не известными гражданами. У них была своя мотивация - и порой не миссионерская. Кого-то разлучили с девушкой, кто-то мечтал путешествовать, кто-то не хотел получить звездюлей от начальства. Кто-то - наоборот, был движим амбициозностью. Но их даже «не великая» мотивация привела к краху берлинской стены — масса маленьких действий, которые привели к коллапсу. Прошу, ищите в себе силы не поддаваться на эту тьму — не умножать разобщение, злость и вину. Это — время сплочения, доброты, любви и милосердия. Держитесь! ❤️

Сила — в любви и нестандартной смелости Я страшно злюсь от бессилия. И эта злость прорывается по мелочам. И нужен дополнительный нажим, чтобы не зарычать там, где это будет неуместно. Ну а ещё злость — хреновое топливо. Сильное, но опрометчивое. Зло прямолинейно. Зло банально. Сила, сестра, в любви. И она берётся из спокойствия, ясности, устойчивости. И это требует смелости. Потому что смелость — это не бегать по площадям от дубинок: зло слишком хорошо знает как с этим справляться. Оно хорошо научилось этому за последние десять лет. Зло знает, как давить на медиа. Знает как сажать за госизмену. И мы тоже об этом знаем. Мне кажется, нельзя делать одно и тоже, и ждать постоянно другого результата. Смелость — это выходить из привычной парадигмы. Потому что ее просто больше не существует. Но какой будет ответ на новую — никто не знает. Возможно, ещё более злой. Но это не очевидно. Объединятся нам никто не запретит. И помогать тоже. Женские марши. Помощь комитету солдатских матерей. Крестные ходы и молебны. Мужской мир недооценивает женщин. И зря. С нами Богородица.