Трансгуманизм в далеком городе

Просто бросайте всё — вышел новый выпуск Новостей Бессмертия. https://youtu.be/Ztt9DnWE4LE?si=mEHSU0zQ3Nqn5RL7

Победу над старением вполне можно отнести к мечтам. Проблема в том, что академическое сообщество запрещает мечтать. Все интервью, которые я смотрю со старыми учеными (в последнее время про биоэлектричество) вспоминают, как над ними смеялись и это очень сильно им мешало. Для того, что бы делать нечто невероятное каждый раз надо возводить стену с академической наукой. Манхэттенский проект, DARPA, корпоративная наука Google, основное условие — держаться подальше от академии. Майкл Нильсен в своей статье о материи, как пространстве возможных конструкций пишет: Почему это так неуместно? Что-то интересное во многих идеях, которые я описал, заключается в том, что они являются (или были) немного неуместными. Универсальные конструкторы, искусственный общий интеллект, квантовые компьютеры, юпитерианские мозги и так далее - все они прошли через периоды, когда они не считались серьезными предметами. Одним из интересных примеров является письмо Эрика Дрекслера о нанотехнологиях. Он написал замечательную книгу в 1986 году. Эта книга имеет интересный статус среди ученых. Для многих это слишком далекая, за пределами спекуляций, не подкрепленная какой-либо серьезной химией, форма научной фантастики. В то же время мне кажется довольно очевидным, что Дрекслер помог установить повестку дня для того, о чем мечтают многие из этих людей… (Связанное: наблюдение футуриста Питера Шварца о том, что самое замечательное в том, чтобы быть писателем-фантастом, заключается в том, что вы можете определить, о чем мечтает следующее поколение ученых и инженеров.)… Есть исключения. Достаточно престижные люди получают что-то вроде пропуска. Ричард Фейнман написал статьи о нанотехнологиях иквантовых вычислениях, и они были восприняты гораздо серьезнее, чем могли бы быть в противном случае (и в конечном итоге были приняты), потому что это был Фейнман. Но даже в этих эссе Фейнман несколько извиняется - он знает, что делает то, что его сообщество сверстников считает не совсем нормальным. Конечно, я не застрахован от этого чувства. Мне несколько стыдно думать в этом спекулятивном режиме. И все же вопрос важный: какие принципиально новые способы материи можно создать? И стоит потратить хотя бы немного времени на изучение этого вопроса с различных спекулятивных точек зрения. Собственно, вся борьба со старением, это борьба за то, чтобы идея продления жизни воспринималась всерьез. ———————————————- Примечание. Чат GPT даже отказывается говорить на эту тему. Кстати, а что-то есть общее в рассуждениях Майкла Нильсона о программируемой материи и агентной ткани Майкла Левина.

Итак парни из Биопротокола взялись создать миллион AI-агентов, чтобы построить новую инфраструктуры для научного знания. Идея преодолеть существующую архаичную организацию современной науки, с её устаревшей системой финансирования, получение должностей и публикаций. Идея в том, чтобы использовать подход ETL (Extract, Transform, Load), то есть извлечь имеющиеся научные данные (публикации, результаты экспериментов), трансформировать их в единую согласованную форму, а затем загрузить в открытую и распределённую базу знаний. Такая база данных будет представлена в виде взаимосвязанного графа, который будет: открытым, распеделенным, удобным для AI ELT предполагает, что если вся информация станет прозрачной и машиночитаемой, можно будет значительно ускорить генерацию новых гипотез, выявление тенденций, понимание эволюции научных идей и устранение когнитивных ошибок. Базу для открытой сетевой науки выдал ещё в далеком 2011 году Майкл Нильсен в своей книге «Reinventing Discovery: The New Era of Networked Science». (Он же разбирал угрозы AI) Его сильнейшие и важнейшие мысли можно сформулировать так: 1. Сеть ускоряет научные открытия «Современная наука становится всё менее похожей на одиночный акт гения и всё больше — на сетевое взаимодействие множества умов.» 2. Открытость данных — ключ к инновациям Майкл Нильсен считает, что открытость научных данных и их свободное распространение радикально повышает темпы прогресса. Доступные данные порождают больше гипотез, больше исследований, больше результатов, причём гораздо быстрее. «Открытые данные превращают науку из одиночной игры в коллективный спорт. Наука, созданная многими, всегда эффективнее, чем наука, создаваемая в изоляции». 3. Необходима новая инфраструктура знаний «Наука должна быть не просто оцифрована, она должна быть структурирована и связана так, чтобы машины могли помогать нам открывать скрытые знания.» 4. Кризис в системе мотиваций и публикаций «Система вознаграждений современной науки мешает учёным сотрудничать, обмениваться данными и открывать результаты друг другу. Нам нужны новые стимулы, адекватные сетевой эпохе» 5. «Гражданская наука» (Citizen Science) Майкл Нельсон акцентировал внимание на идее вовлечения гораздо большего числа людей (не только профессиональных учёных) в процесс научных исследований благодаря новым цифровым инструментам. «В эпоху сети каждый может быть не только пассивным потребителем науки, но и её активным участником. Это меняет правила игры» Все нам это очень подходит, мало того, наступило время, когда это уже можно сделать. Мы продолжим разбирать Хакатон Биопротокола, заявленные там проекты дико интересные. —————————- Исходя из всего выше сказанного, я бы задался вопросом, а как именно могут повлиять сформулированные машинной миллион новых гипотез на темп науки? Как преодолеть ограничения физического мира?

На какие вопросы мы должны искать ответ? Мэтт Камберляйн предлагает на следующие: За гранью привычного: чего нам не хватает в исследованиях старения? На Всемирной конференции по герофизике 2025 года я задал несколько неудобных, но необходимых вопросов: 🔹 Почему мы не предприняли ничего лучше, чем ограничение калорийности для увеличения продолжительности жизни млекопитающих — после 50 лет? 🔹 Помогли ли нам Hallmarks of Aging или слишком сузили наше внимание? 🔹 Действительно ли биологические часы возраста измеряют что-то значимое — или мы просто путаем себя и потребителей? 🔹 Почему в этой области в значительной степени отказались от научных открытий? 🔹 Может ли ИИ решить проблему старения без более точных данных? (Короткий ответ: нет.) Биология старения сложна. Наши инструменты совершенствуются. Но если мы хотим прорывов, нам нужны настоящие инновации и мы должны масштабно расширить наши усилия по генерации данных в темной материи долголетия, а не больше того же самого. А как вы считаете, каки вопросы самые важные?

Впервые хирурги успешно провели пересадку сердца, при которой донорский орган не пропускает ни одного удара в процессе (нулевое ишемическое время), что снижает повреждения, которые могут возникнуть во время операции. Обычно при трансплантации сердце охлаждают и временно "отключают", чтобы сохранить его до момента пересадки. В это время его миокард - сердечная мышца - подвергается ишемии, то есть нехватке кислорода. Даже несколько часов без кровотока могут привести к повреждению тканей и ухудшению прогноза после операции. Чтобы избежать этого, врачи Национального университетского госпиталя Тайваня (далее - NTUH) использовали специально разработанную систему поддержания жизнеспособности органа - аналог экстракорпоральной мембранной оксигенации (ECMO), которая обеспечивает непрерывное поступление кислородной крови к органу вне тела. Это устройство, получившее название Organ Care System (OCS), позволило сохранить сердце в рабочем состоянии - оно продолжало биться всё время, пока находилось вне тела донора, включая момент перемещения из одной операционной в другую. Сердце пациента подключили к этой системе сразу после отделения от донора, а затем пересадили в организм женщины с диагнозом дилатационная кардиомиопатия. После операции она быстро восстановилась, и анализы показали крайне низкий уровень сердечных ферментов - биомаркеров, которые обычно резко повышаются при повреждении миокарда, что подтверждает минимальное травмирование органа. Эта операция стала первой в мире с полным нулевым ишемическим временем. Ранее подобные попытки предпринимались, в том числе в Стэнфорде, где тоже проводились пересадки "бьющегося сердца", но там всё же имелся короткий период ишемии - от 10 до 30 минут, пока сердце переходило из тела донора в систему жизнеобеспечения. В NTUH удалось полностью исключить эту паузу - сердце всё время находилось в состоянии перфузии и не прекращало сокращений. Это достижение знаменует собой переход к новой эпохе в трансплантологии, где минимизация травмы донорских органов позволит продлить срок их службы и снизить риски отторжения. Команда планирует и дальше развивать технологию и использовать её в следующих трансплантациях. Уже была успешно проведена вторая операция с использованием этого подхода, и врачи надеются, что он станет новым стандартом в трансплантации сердца.

Захватывающее расследование, почитайте, не пожалеете Ключевой фигурой аферы оказался специалист по фармацевтической химии из Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Дмитрий Боков. Он за деньги покупал соавторство в статьях с плагиатом и рерайтом на специальных «биржах», а затем с помощью этих «бирж» публиковал работы в серьезных западных научных изданиях, которые по какой-то причине пропускали такие материалы в печать. Боков опубликовал сотни работ, а также закупал размещение ссылок на эти работы в работах других плагиаторов для накачки индекса Хирша и других показателей. За такие публикации ученые получают гранты от собственных университетов, но Сеченовский университет вряд ли пожалел о тратах — Боков фактически стал его проводником в топовые мировые журналы. За пять лет молодой ученый смог опубликовать 260 статей, выяснили расследователи. За один 2022 год он опубликовал 100 статей: по две статьи в неделю. Для сравнения: всемирно известный ученый Дариуш Мозаффариан, считающийся одним из самых активно публикующихся ученых в области медицины, сумел опубликовать лишь 104 статьи за три года, отмечает T-invariant. Доцент заработал индекс Хирша, как у большинства нобелевских лауреатов по физике. Изначально расследователи думали, что Боков делает это ради получения грантов от университета, однако выяснилось, что афера гораздо масштабнее, — Боков после внедрения на биржу ирано-иракского плагиата пытается сам стать мировой «биржей» плагиата… Специалист по питанию, кстати. Я думаю, этот Боков такая верхушка айсберга в кризисе невоспроизводимости.

А как вам такое: Вирусы крадут гены млекопитающих с помощью транспозонов. Учёные создали вирусы оспы, лишённые определённого гена, необходимого для подавления иммунитета (ген K3L). Эти вирусы инфицировали клетки млекопитающих, в которых искусственно вставили копию отсутствующего гена K3L с флуоресцентной меткой. После отбора вирусов, способных снова успешно размножаться, оказалось, что вирусы «вернули» себе нужный ген, вставив его в свой геном именно через механизм LINE-1. Тут я задумался, если LINE-1 случайно попадает в вирус, случайно схватив нужный ген, то сколько тогда раз за это время он попадет в хозяйский геном, схватив хозяйскую РНК, преобразовав её в ДНК?

Быстро расскажу, потом детально буду объяснять. Биопротокол запускает хакатон по созданию карты знаний, чтобы AI-агенты сгенерировали гипотезы и сопоставили их (они меня читают?) Ну, нет, конечно, это очевидная идея и без неё мы никуда не уедем. Сами условия конкурса мне показались слегка поверхностными, но по сути так и надо делать: Ландшафт исследований долголетия расширяется в геометрической прогрессии, с тысячами статей, публикуемых ежегодно по нескольким отличительным чертам старения. Эта информационная перегрузка создает значительные проблемы для исследователей, пытающихся определить значимые сигналы в рамках шума. Этот трек ставит перед участниками задачу разработать комплексную децентрализованную систему графиков знаний, которая охватывает все отличительные черты старения. Ключевым компонентом будет автономный исследовательский механизм, построенный на этом графике, ориентированный на создание новых научных гипотез. Короче, вам не надо разбираться в старении, чтобы хорошо систематизировать информацию. Сетки всё сделают. Может команду транспозонов сорганизуем? Записывайтесь))

Хорошая статья Майкла Нильсена, с достаточно свежим взглядом на безопасность AI. Он пишет, вопрос, вообще, не в том, будем ли мы контролировать AI, или не будем, — основная проблема может оказать в самом прогрессе. Нас ждет колоссальное число открытий и среди них будут дешевые и быстрые способы уничтожения человечества, типа зеркальной жизни. Учёные, когда поняли про зеркальную жизнь, даже статью в Science написали, что не надо больше интересоваться таким никому в мире. Там можно создать зеркальные бактерии, у которых по другому будет всё закручено и иммунные системы земных организмов не смогут противостоять им. Не исключено, что сама природа реальности таит многочисленные способы уничтожения жизни на земле. Например, что-то может взорвать океан или отравить атмосферу. Просто какие-то сумасшедшие дождутся необходимой им суммы технологии. Или случится неожиданный побочный эффект от физического эксперимента. Прогресс — это и окно возможностей для глобальных катастроф. Мы далеко не всё знаем и черт знает, что может обнаружиться. Полезут черти из платоновского пространства. Хотя, если добро ассоциировано со сложностью, то позитивных сценариев будет бесконечно больше. Надежда есть.

Это противоречит традиционной точке зрения, согласно которой рак развивается из-за мутаций в эпителиальных клетках (например, в гене Ha-ras-1). Другой эксперимент показал, что даже нормальные (неопухолевые) клетки эпителия предстательной железы человека начинают образовывать опухоль, если их поместить в раковую строму, но не образуют опухоль, если строма нормальная. Также было показано, что строма, подвергнутая радиации, способна превратить даже почти нормальные клетки молочной железы (с небольшой мутацией TP53, но нераковые) в раковые. Таким образом, авторы предлагают отказаться от упрощённого подхода «одна мутация — одна болезнь» и тканевую теорию рака. Интересно, что опухоли могут возникать и в тех случаях, когда в ткань помещают абсолютно инертные материалы. Но только если они создают хронические повреждения или механическое напряжение ткани (например, в виде твёрдых стержней). То же самое количество того же материала в виде порошка (не вызывающего повреждений) не приводит к опухоли. Это говорит о том, что для развития опухоли важны нарушения в структуре ткани, вызванные механическим воздействием и хроническим воспалением. Что ещё раз подтверждает ключевую роль стромы и тканей в развитии рака. Заканчивают статью авторы пожеланием коллегам: Мы ожидаем, что убывающая отдача от непрерывно растущих баз данных о соматических мутациях, эквивалентных Дарвиновской "гравийной яме"*, может вскоре достичь критической точки. Кроме того, мы надеемся, что тогда приверженцы генетической парадигмы рака начнут значительно расширять свои представления о раке. *Чарльз Дарвин сказал: «Можно пойти на ближайший карьер и начать пересчитывать гальку, описывая цвета и формы камней, но без какой-либо теории или гипотезы такие наблюдения будут бесполезны».

Это, конечно, вариант нормы, что одни учёные считают остальных учёных дураками, но, так, чтобы с этих слов начиналась научная статья, я такого не припомню: «Говорят, что мудрые верят только в то, что видят, а дураки видят только то, во что они могут верить». Это цитата. Суй Хуан, Ана Сото и Карлос Сонненштейн решили снести генетическую парадигму рака в своей статье опубликованной 18 марта 2025 года в Plos Biology. К глубокому секвенирование они предлагают добавить «глубокое мышление», чтобы понять, что мутации в соматических клетках (так называются все клетки, кроме половых) — это не то, что объясняет рак. Статья фантастически хороша. Конец генетической парадигме рака. Авторы решили сжечь господствующую теорию соматических мутаций (SMT), согласно которой рак возникает из-за того, что одна клетка получает мутации, обеспечивающие ей преимущество, после чего она клонально размножается, формируя опухоль. Однако факты говорят, что всё сложнее. В 1975 году ..группа Беатрис Минц представила доказательства того, что клетки тератокарциномы, введенные в мышиные эмбрионы (бластоцисты), дали начало химерным мышам, у которых мутировавшие раковые клетки присутствовали в большинстве органов. Такая реверсия злокачественного фенотипа (т.е. нормализация) в соответствующем тканевом контексте была воспроизведена на множестве животных моделей. То есть раковые клетки повлияли на фенотип, в частности изменили окраску мышей, но сами нормализовались и перестали быть раковыми. А ведь мутации то никуда не делись! Авторы утверждают, что теория соматических мутаций (SMT) хорошо объясняет лишь простые адаптивные изменения, такие как приобретение устойчивости к лекарствам, вызванной конкретной мутацией. Однако SMT не способна убедительно объяснить сложные характеристики опухоли — такие как ангиогенез, инвазия и уклонение от иммунного ответа, для которых необходимо гораздо более комплексное взаимодействие множества генов и процессов. Кроме того, рост опухоли не сводится к простому дарвиновскому отбору отдельных мутаций. Опухоль представляет собой сложную экосистему, в которой различные группы клеток не только конкурируют, но и взаимодействуют друг с другом. Например, одни клетки изменяют кислотность среды, другие способствуют ангиогенезу, третьи подавляют иммунный ответ, создавая условия для успешного выживания всей опухоли. Иногда клетки опухоли даже могут подавлять более агрессивные субклоны, сохраняя баланс в экосистеме. Суй Хуан, Ана Сото и Карлос Сонненштейн ругаются на сложившуюся нездоровую обстановку в науке: Поиск лекарственных мишеней или биомаркеров тем временем превратил большую часть исследований рака из научной биологической дисциплины в транзакционную операцию, связанную скорее с каталогизацией молекулярных изменений и поиском ассоциаций, чем с пониманием фундаментальных принципов с использованием формальной теории. Интерес к интеллектуальным рассуждениям о природе рака, к тому типу научного дискурса, который продвигает вперед все научные дисциплины, давно исчез, или к нему относятся с подозрением. Авторы предлагают два важных подхода, которые были незаслуженно забыты из-за доминирования генетической парадигмы: Первый подход рассматривает рак не как болезнь отдельных генов, а как заболевание регуляции генов, где решающую роль играют генные регуляторные сети (GRNs). Фенотип клетки определяется не одной мутацией, а устойчивыми состояниями активности множества генов (аттракторами), которые определяют свойства клетки. Второй подход видит рак как заболевание тканей и их организации. Ткани и их микроокружение (строма) играют решающую роль в определении поведения клеток. Если взять эпителиальные клетки молочной железы и обработать их канцерогеном, то при пересадке этих клеток в нормальную строму опухоль не развивается. Но если канцерогеном обработать именно строму, а эпителиальные клетки оставить необработанными, опухоль развивается. Это доказывает, что не сами эпителиальные клетки, а именно строма является главным фактором развития рака.

Live stream finished (1 hour)