Мадам Сандра пишет…

Маихарошие, люди которые ж, хотят простого женского чтобы от них все отъебались особенно с тем, чтобы быть успешной. Рабство давно отменили, а женщине все ещё приходится доказывать, что она — тоже человек. Так что не обессудьте. Спасибо, комрадессы из прошлого, что теперь я могу владеть недвижимостью, учиться в университете, зарабатывать и голосовать (хотя с двумя последними пунктами у нас в целом проблемы в стране). Осталось только победить вторую смену, харассмент, гендерный финансовый разрыв…ну и заживем! А цветы я и сама себе могу купить (тут должна заиграть Майли Сайрус). Короче, с праздником 🥊🕊🤍 По случаю такого дня напоминаю свой текст от 2019 года. Открывается с впн! PS многое изменилось. Мизогиния — пройденный этап, а благодаря друзьям, я теперь иногда что-то подвываю в нашем тесном кругу. Но текст все равно люблю — за структурность и последовательность.

Купила себе костюм. Наконец-то созрела. Да и настроение в последнее время быть поострее, поагрессивнее. Да и как в столице и без костюма? Надо сказать, жизнь в Адидасе отличнается от обычной. Когда я только переезжала из Сибири, я думала, что Nike — это что-то на московском. Но нет — никогда ты не будешь настолько своим в спальном районе, как в штанах с тремя полосками. У этого бывают издержки. Зашла я тут купить нарциссов в перекрестке — ну и вина по акции. Пакую чилийское в спортивную сумку на кассе, но вот незадача — заело замок. — У вас наверное подкладка попала, — на кассе мужик покупает девять банок пиваса. Тоже в Адике. Не успеваю и слова сказать, а он уже мнет мою молнию. — Мужчин… — Да, вот подкладка попала! — дергает. Замок вылетает. Я смотрю на него с упреком и разочарованием. — Мужские руки, — экзистенциально вздыхает продавщица. — Мужские руки, — понимающе соглашаюсь с ней. Да-да, сестра. — Ну…вы эта…не опускайте меня… — он виновато уткнулся глазами вниз, в пиво. — куда уж еще… Пришла домой, достала свой набор инструментов, починила молнию. Подумала — жаль, в сумке сверху, как бывает, перчатки боксерские не лежали. Красиво было бы.

В «Земле, одержимой демонами» Моника Блэк выдвигает идею, которую я перескажу своими словами: Идеология Третьего рейха для немцев была как бы вера — знание как жить правильно. Эта вера была наполнена магическим мышлением, размытием смыслов, милитаризмом и…

Что-то будет 😏

Карта на март из «Северных преданий Йона Бауэра» — уговор. Как принять то, что не может быть принято? Как впустить в свою жизнь что-то необъяснимое и болезненное? Уговорами мы часто подталкиваем себя к принятию, когда загнаны в угол. В книжечке такая интерпретация: Уговор от договора отличается непрошенным советом. А совет, данный самому себе, может стать заклятием, которое не дает высвободиться, даже когда руки свободны. Какие у вас договоренности с собой? А какие из них действуют против вас? Возьмите дневник и понаблюдайте за тем, как и на что вы уговариваете себя. Выпишите и посмотрите, не затесалось ли среди них злое заклятье. В качестве упражнения и повода подумать попробуйте придумать сказку: …Как я не уговаривала Королеву Троллей отпустить меня, как ни просилась домой, она была непреклонна. «Разве ты не хочешь найти в этом царстве то, что потеряла?». Впервые я задумалась о том, что потеряла. Сейчас, тогда и за всю жизнь. Я не хотела оставаться, но хотела найти потерянные части себя… И я напоминаю, что метафорические карты — это не про волшебство, а про образное мышление. И в первую очередь важно что именно вы видите на карте, какие эмоции, ассоциации это вызывает.

Пока я покупала шесть гвоздик в цветочном на Братиславской, позвонила подруга: — Ты где? А когда будешь? Тут плохо… Плохо со связью начиналось от «Пятёрочки». Но и до неё ещё надо было дойти — очередь растянулась на кварталы. Когда в новостях писали про 700 метров, было уже два километра. Когда писали про два — возможно, было уже четыре, просто конца не было видно. — Делать больше нечего чтоли! — мимо шли две тетки под руку. Одна хромала и бубнила. — Так похороны же, — сказала вторая. — Попрощаться люди пришли по-человечески. Мы стояли между панелек, по бокам были сугробы и мальчики в синей форме. Изредка встречали знакомых, здоровались. В очереди кто-то безуспешно пытался по телефону сориентировать своих, кто-то заводил философские споры. Многие молчали. Говорили больше те, кто шёл навстречу: — Говорят, мало нас! Нет! Вот сколько наших! Новость о том, что нужно идти к кладбищу, застала аккурат на пятерочном пограничье. — Ща быстрее пройдём, — сказал мой борисовский Вергилий, и мы пошли. Держась за руки, через синий конвой, мимо автозаков. Было что-то торжественное в бесконечных автомобильных гудках на мосту, но гимна не хватало. В голове крутилось: Каждый раз, когда сходятся звезды, сойдя со своих звездных трасс, Все становится ясно без всех этих жестов и фраз. Каждый раз, когда кровь на ладонях и падают слезы из глаз, Очень больно смотреть, если кто-то страдает за нас. Возле кладбища связь легла намертво. Стало ничего не понятно. Люди, застигнутые остановкой, начали скандировать — то, что по злой иронии, я написать не могу. В кричащей толпе тихо шла маленькая старушка. В руках у неё была охапка алых. — Пожалуйста, положите и за меня, — я протянула ей свои цветы. Она ничего не сказала — просто молча взяла, добавила к своим, и маленькими шажочками пошла к кладбищу через человеческую бурю. На улице Мусы Джалиля двое полицейских тыкали руками в плакат Даванкова и о чем-то ожесточенно спорили. PS Построить очередь, в которой нет смысла. Провести людей через город, чтобы не пустить. Все это…не по понятиям, без уважения, политически бессмысленно. Это — позиция слабых. Боже, спаси и останови.

В «Земле, одержимой демонами» Моника Блэк выдвигает идею, которую я перескажу своими словами: Идеология Третьего рейха для немцев была как бы вера — знание как жить правильно. Эта вера была наполнена магическим мышлением, размытием смыслов, милитаризмом и (расовым) превосходством. Эта вера оказалась от дьявола — она разрушала доверие между людьми, ломала нравственные скрепы, а не строила. Поэтому, собственно, это лукавое зло, приведшее к нравственному крушению (напрасно) после окончания войны, эмоционально осознавалось людьми как одержимость. Порча, духовное осквернение. И люди, желая решить для себя экзистенциальный вопрос зла и добра, осмысляли его например так: заподозрив себя во тяге к плохому, вызывали экзорцистов. Или собирались в молитвенные кружки — «чтобы бороться с демоническим проникновением». Прочитав это, вспомнила шамана Габышева, который шел изгонять демонов из Кремля. Кстати, до сих пор в психушке в Уссурийске сидит. И тем самым фигура певца-Шамана кажется еще более инфернальной.

2004 год. На Лубянской площади пикеты. Власти его не согласовали, но организаторы чихать на это хотели. Так, например, значится в архивах новостей Полит.ру. Их, конечно, арестовали и увезли. Льва Пономарева (признан иноагентом в 2020 году) и Николая Храмова (секретарь движения «Российские радикалы», которых я уже по возрасту не застала и не знаю). Пикеты посвящены 60-летию депортации чеченского и ингушского народов. В это же время на Полит.ру выходит колонка Александра Черкасова «Один, который не стрелял». Судя по всему, наводит шороху. В ней — история про село Хайбах. Действительно арендтовская: 23 февраля 1944 года снегопад отрезал Галанчжокский район от жд-станций, где стоят эшелоны. Сотрудники НКВД выбирают из 6 тыс. жителей больных и старых — около 700 человек. Их загоняют в конюшню колхоза имени Берия, расстреливают и сжигают. Полковник Гвишиани отчитывается телеграммой Берии о «ликвидации» — «в виду не транспортабельности и с целью неукоснительного выполнения в срок операции "Горы"». Берия в ответной телеграме сообщает, что полковник Гвишиани повышен в звании и представлен к госнаграде. Конец текста: «Но судьба аула Хайбах - отнюдь не миф и не исключение. Так же было, например, в другом горном селе Зумсой. Уничтожение людей в феврале 1944-го было для исполнителей рутиной... Впрочем, и другой деятель того времени, Адольф Эйхман, был простым клерком. Однако и у этого времени были свои герои. В рапортах НКВД зафиксировано, что были арестованы два офицера, пытавшиеся воспрепятствовать уничтожению людей в Хайбахе - первый замнаркома юстиции Чечено-Ингушетии Мальсагов и армейский капитан Козлов. В Германии молодые офицеры принимают присягу у памятника человеку, совершившему свой поступок в том же 1944-м - полковнику фон Штауффенбергу. Если же у нас есть повод считать 23 февраля Днем воинской славы России, то основание для этого - поступок капитана Козлова. Так иногда один человек своим действием или отказом спасает честь всего народа». Такие новости были 20 лет назад. И как же они читаются сейчас.

Посмотрела «Мастера и Маргариту». Меня все пугали, что рыдать начинаешь с пятой минуты — и до конца. А я, при своей слезливости, заплакала только на титрах. Потому что история эта не про экранизацию книги. А про время, обманчивое и страшное. Про цензуру. Про худшее — когда клеймить человека иноагентом вражиной — это «просто по работе», а на вечеринке-то рад, конечно, видеть. И хорошо может быть только в мире фантазий. А реальность убъет. Будь другой контекст, был бы красивый фильм — по знакомому сюжету, с юмором, спецэффектами, нарядами, сиськами Снигирь — о том, как было когда-то, и слава богу, что никогда не будет. Но нет. Про красоту и детали фильма можно, кстати, почитать здесь. В юности я, конечно, была потрясена «ММ». А какие у вас отношения с романом?

А я продолжаю поддерживать выход книг по (или для?) психическому здоровью И не одна я. Интересная у меня компания)

Надежды больше нет? Я горюю почти два года, и могу точно сказать — ощущение, что будет плохо теперь всегда — это нормально. Два года внутри меня идет кровавая, слюнявая, тошнотная борьба, и порой мне кажется, что когда я совладаю с этим демоном отчаянья, я просветлюсь. Поэтому реакция «надежды больше нет», которую много кто транслирует сейчас, мне понятна, но не близка. Навальный со всеми его титулами блогера, экстремиста, террориста и заключенного, конечно, пошел путем мученичества — в самом что ни на есть христианском смысле. Он поставил на кон собственную жизнь — за свои убеждения, за то, во что верит. И умер за них. Возможно, кому-то с метафорами из «Гарри Поттера» проще, чем со словом «христианство», но нежно напомню вам, что конечно, ГП — это тот еще фанфик на Новый Завет. Отнеситесь к этому слову не как к религиозным взглядам, а как к системе ценностей. Принципиального ненасилия, милосердия и любви. Я сомневаюсь, что наверху кто-то есть, кто за нами присматривает. Но я знаю, что эта идея — ненасилия, милосердия и любви — много что меняла на этой планете. Фишка текущего российского режима — размытие смыслов. Чисто антиутопически, по Оруэллу — мы сделаем так, чтобы у тебя не осталось веры ни в какие убеждения. Все бессмысленно. Все непонятно. Все «не так однозначно». Поэтому человек, который держится своих смыслов до конца — и есть главный враг режима. Каждый, кто не отчаивается, и кто продолжает жить, решать и действовать из ненасилия, милосердия и любви к другим людям. Так что Illegitimi non carborundum — не дайте этим ублюдкам себя сломать. У нас много можно чего отнять, но не веру. Но не любовь.

Человек, Которого ударили, Человек, которого дубасили, Купоросили и скипидарили Человек, которого отбросили, Человек, к которому приставили С четырёх сторон по неприятелю, Но в конце концов не обезглавили, – Вот кто чувствует ко мне симпатию. И к нему её я тоже чувствую, Потому что я над ним не властвую И не то чтобы сочувствую Но в его страданиях участвую: И меня пытались так когда-то ведь Обрубать, обламывать, обтёсывать, Деликатно говоря – причёсывать, Говоря точнее – обрабатывать. Чтоб признал их страшные законы я, Убеждали и добро, и злом они, Но орудия употреблённые Для всего для этого изломаны, Хоть и длились целые столетия Эти бесконечные занятия. И теперь в любой стране на свете я Ясно чувствую твою симпатию, Человек, которого мытарили, Всячески трепали, зуботочили, Купоросили и скипидарили, Но в конце концов не обезличили. Леонид Мартынов 🕯🕯🕯