Мадам Сандра пишет…

Началась осень, а значит, слово недели возвращается! Тут все просто: роман, обладатель Пулитцера 2014 года, который я никак не могу прочитать. Роман назван в честь картины голландского художника Карела Фабрициуса, ученика Рембрандта. Сейчас хранится в Королевской галерее Маурицхёйс, Гаага.

mood

Сколько лиц у героини В этом году на нашей писательской мастерской один из самых жарких споров был про «Тысячеликого героя» Кэмпбелла, путь героя и героини. Вот в чем суть: Джозеф Кэмпбелл, выпускник Колумбийского, магистр искусств, в 1949 году выпустил свою знаменитую книжку «Тысячеликий герой». Это такая универсалистская история на стыке сравнительной мифологии и юнгианства, очень критикуемая фольклористами и антропологами. Но вдохновившая своим подходом и схемой Джорджа Лукаса и Оксимирона, и еще миллионы пишущих людей. У Кэмбелла есть два недостатка: первый, на мой взгляд — это юнгианство. Второй — отвратительный колоритный сексизм, но что мы хотим от 1949 года (всего 74 года назад, жизнь одного человека, ну да ладно). Он конечно написал еще труд — «Богини. Тайны женской божественной сущности», но это не про путь: женщины у Кэмпбелла — предмет познания, идеальная женщина — это Спящая красавица, то есть баба хороша, когда безжизненна и неподвижна. Конечно, женщины старались исправить положение. В 1989 году Клариса Пинкола Эстес, юнгианка, поэтесса, специалистка по посттравматическому стрессу, публикует книгу «Бегущая с волками» про женские архетипы. Она мне ближе, чем вторая: в 1990 году Морин Мердок, ученица Кэмпбелла, выпускает свою версию — «Путь героини». Там женщине нужно сперва перестать отрицать свою женственность, примириться с мужским началом, а потом уже геройствовать. Все это — развитие мысли и разные оптики, которые хорошо знать, но быть согласным — не обязательно. И вот скоро в «Альпине» выйдет книга Марии Татар, доктора философии (Принстон), исследовательницы в Гарварде, специалистки по немецкому фольклору и детской литературе. По-английски книга называется «Героиня с 1001 лицом» (и в предисловии есть обоснование почему так), в русском переводе — «Тысячеликая героиня» (видимо, чтобы лучше продавалось). Очень жду, очень интересно 👀

Сегодня утром я посмотрела в зеркало и увидела в нем свою мать. Возможно, это потому что я уснула с мокрыми волосами, и они легли волнами, как у нее. Вообще, мы очень похожи — овалом лица, носом, глазами. И вот я стою, тридцатиоднолетняя я, и вижу свою мать в этом же возрасте, в моей одежде. Женщину, чьи карьерные амбиции «прежней» жизни растворились в Путче. У которой в девяностые — двое детей, и она работает днем в научной библиотеке, а по вечерам и в выходные — тамадой. Честно сказать, я близка к тому, чтобы пойти тамадой, и если в детстве большая клетчатая сумка, бархатная папка и серебряные «свадебные» ворота вызывали у меня рвотный рефлекс (в частности потому что мне приходилось их собирать и гладить), то сейчас я считаю все это необходимыми для выживания навыками, зашитыми у меня где-то на подкорке. Во-вторых, мои карьерные амбиции…не такие, как прежде. Раньше я какую-то умеренность презирала, а теперь прекрасно ее понимаю и даже хочу. Хочу дом на Севере, и это странно — возвращаться к какой-то своей спящей идентичности и повторять то, от чего много лет отбрехивалась. И идти вглубь, по своей тропинке, спокойно и весело. Ну а еще она учитель и библиотекарь, а я превращаю свой дом в библиотеку и преподаю уже несколько лет. Странно смотреть в зеркало и видеть одно и то же лицо в разных исторических обстоятельствах.

Прорываюсь сквозь What makes you stronger, потому что она написана типичным поп-психологическим американским языком. Такое же бывает с книжками по маркетингу, которые доводят меня до белого каления своими не всегда изящными примерами и бесконечными саммари. Главное в таких книгах — подзабить на неловкие структуры и вычленять главное. Вот, например, схема DNA-V как можно воспринимать себя (или своего персонажа). Вот это предмет для размышления

Звезда телеграм-каналов, опытный редактор, мастер продвижения, никаких «у меня лапки» собственной персоной

зхххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх0и мх

Младший редактор Платоний поднимает охваты проекта «Север». Умеет в смм!

После ЛШ каждый год мне, как иванушке-дурачку, нужно пройти ритуал, чтобы снова войти в городскую жизнь — окунуться в чан с водой вареной, со студеной, потом — с молоком…ну то есть сходить в баню. Баня — это маркер взрослой жизни, как оливки: в детстве я ненавидела эти выезды в лес, а теперь — вот бы щас жар покрепче, в тундре, да прыгать в снег северный, в минус сорок, вот кайф. Конечно, городские купальни — не балок в полярную ночь, но и тут есть своя магия. Например, заговоры от банщиц. Вчера мне попались две: первая — милая, заботливая, «девчулечки-красотулечки», в конце парения заклинала на секс и красоту — «чтоб мужик с вас не слезал», «чтобы было что надеть и было кому это снять». Вторая — маленькая, сварливая, мечтательно смягчилась только на заговоре — «чтобы мужик был хороший, и весь в деньгах, весь в деньгах!». Я, конечно, лежу и думаю — а зачем между мной и деньгами еще какой-то посредник? Можно это я буду вся в деньгах? Возникает логичный вопрос: а чего желают банщики в мужских парных? Ну не бабу же хорошую, всю в деньгах? Хотя, может, и стоило бы.

У Джудит Герман, автора известной книги «Травма и исцеление», выходит новая — «Правда и восстановление: как пережившие травму видят справедливость» (Truth and Repair: How Trauma Survivors Envision Justice). Ольга Кравцова сделала перевод ее интервью Брюсу Шапиро, за что ей бесконечное спасибо

Первый «выпуск» писательской мастерской ЛШ Я до сих пор не знаю как ответить на вопрос — ну и как тебе быть директором мастерской. У меня не было никаких ожиданий — это мой первый опыт (чтобы я от начала до конца, с составлением учебной программы). Все, о чем я думала — сейчас нужно создавать пространство, где люди, одержимые буквами, смогут объединяться. По-ахматовски говорить «смогу» чтобы писать дальше. Получилось ли это? Кажется, да. Очень важное случилось с тремя людьми — по крайней мере, столько меня поблагодарили и сказали, и для меня это очень важно. Факт: я не помню, когда в последний раз так уставала и мой эмоциональный градусник в конце показывал примерно ноль. Сильно болела, не было времени и сил написать ничего своего, не успевала сама слушать лекции. Я до сих пор не понимаю worth it это или нет. Может, потом пойму, когда приду в себя. Пока я все ещё думаю — ого, на этой фотографии люди, они все настоящие. И крыльцо наше настоящее. И поэтический вечер, и лекции, и тренинги за столами у корпуса, и перфоманс, и знакомства, и коллажи — все настоящее, все происходило в реальности. И это все потому что в прошлом году я решила, что нужно делать мастерскую. Я благодарна всем за то, что были и сделали это лето таким. За труд, поддержку, уборку мастерской, совместную готовку, разговоры на веранде, за все — от начала до конца. Я очень надеюсь, что все это было не зря, что это — тот самый переход или новая глава в вашей книге. 🤍

Интервью Надежды Папудогло («Мел») на Кольте: ...я считаю, что у расследования есть простая задача, есть один смысл: когда вслед за текстом происходят некие действия, когда текст влияет на мир. Если ты делаешь расследование исключительно из любви к самому себе и никаких изменений не происходит, смысла у этого нет. Нашу аудиторию волнует, как договориться с подростком, который хлопнул дверью и сказал: «Ухожу от тебя, дорогая мама». Вот такой текст соберет миллион просмотров. Наш читатель очень бытовой, но при этом он, я бы сказала, высокоуровневый. Он значительно выше треш-комментаторов, потому что он реально интересуется своим ребенком. Он сделал над собой усилие. Он не смотрит видео «Суровикин, Ванга, Суровикин, Ванга…». Наш читатель — гуманитарный, хороший читатель. Первое, что мы делаем с новыми редакторами, — мы говорим им: ты снимаешь с себя свой пузырь, ты вынимаешь себя из своей среды, ты не человек из Москвы, который по вечерам постит смузи и обсуждает тыквенный латте. Наша женщина зимой в семь утра стоит с детьми в Новосибирске на автобусной остановке. И это совсем другая реальность. Восхищаюсь, как человек думает - очень понятная мне издательская логика, очень близкие мне вещи (которые, как мне кажется, мало кто разделяет)