Мадам Сандра пишет…

Слово, которое можно говорить по первому каналу (как я внезапно выяснила с утра), а тебе - нет 😅

Книги для начинающих авторов На ЛШ меня попросили составить список книг, которые помогут человеку начать писать, если до этого он писал только научные тексты. Задачка, скажем так, не из простых: чтобы научиться писать, нужно писать. И много читать — желательно, хороших текстов. Универсальных базовых правил языка журналистики несколько, и все они коротки: пишите простыми предложениями с прямым порядком слов, избегайте общих прилагательных, согласуйте времена. Думайте о том, для кого вы это пишете, на каком языке говорит ваш читатель. Чтобы проверить гармонию текста, прочитайте его вслух. Понравился текст (кино, сериал, подкаст) — разбери на части, как и из чего он сделан. А потом попробуй сделать по-своему. Все! Книжки же помогут для работы над идеями и структурой текста. Вот что я могу предложить: — История на миллион, Роберт Макки Все хорошие авторы, которых я знаю, учились сценарному мастерству и\или думать в логике кино — Морфология волшебной сказки, Владимир Пропп Студенты начинают рыдать, когда я вспоминаю Проппа, но вообще-то в любом сюжете, который мы пишем, заложены архетипы, которые знакомы человеку с детства через сказки. Умеешь работать с мифами — сможешь почесать читателю за ребрами. — Тысячеликий герой, Джозеф Кэмпбелл Как вы знаете, один мальчик уже прочитал эту книгу, и стал знаменитым рэпером. Будьте аккуратны. Единственный серьезный недостаток Кэмпбелла — сексизм. Книжка про архетипы женщин у него называется «богини», а как вы понимаете, богиня — это нечто, возведенное на пьедестал, объект, а не актор. Сюда я бы добавила еще «Золотую ветвь» Джеймса Фрезера, сказки — все, до которых дотянетесь, и вменяемую антропологию, культурологию и социологию. — Пожалейте читателя, Курт Воннегут Хорошая книжка о ремесле от американского писателя, составленная его ученицей. Воннегута люблю, он добрый и веселый. К этому бы добавила «Оставаться самим собой» Хемингуэя, но эта книга — писательский бубнеж, хоть и любопытный. — Реальный репортер, Дмитрий Соколов-Митрич При всем моем скептицизме, это — реально неплохой учебник по журналистике. Может, кто-то еще что посоветует? Какие книги помогли начать писать?

Обложка немецкого сатирического журнала «Симплициссимус» под названием «Надвигающаяся опасность». Марчелло Дудович, 1913 год ( «Симплициссимус» публиковал Томаса Манна и Райнера Марию Рильке)

(Не)странная двойственность Первое, что бросается в глаза при возвращении на «материк»*, это существование дискуссий, которые таковыми не должны быть. Например, про смерть дочери Дугина, идеолога «русского мира». В этом споре как будто все пытаются занять только один стул, хотя одномерности тут быть не может. Человеку свойственно испытывать двойственные, иногда даже противоречивые чувства, это — нормально. Если вы испытываете сочувствие к человеку, чью дочь убили, даже если этот человек создал жестокую и разрушительную идеологию — поздравляю, вы способны на эмпатию. Как минимум, это значит, что вы не выгорели и способны адекватно общаться с людьми. Если человек радуется смерти — он ничем не лучше ура-патриотов, оправдывающих 24 февраля. Настаивать, например, на либеральной позиции, говорить о правах человека, и оправдывать насилие, когда оно применяется не к «своим» — нарушение логики. И нет никакой моральной дилеммы: испытывать сочувствие — не значит любить, быть сторонником, и так далее. Можно реагировать по-человечески, но никогда в жизни не подать руки. Чувствовать вину за то, что не ненавидишь? А зачем искать и возбуждать в себе зло? Может, вы скажете, что для такой позиции нужен особый вид просветления, большое сердце, или воспитанное в себе христианское милосердие. Но внутреннее усилие доступно каждому — это не нечто недостижимое и невероятное. Это есть в каждом. Материк — слово из моего северного сленга. На Таймырском полуострове говорят — «поехать на материк», то есть улететь из города (а другим способом, кстати, и не выбраться) в другое место.

Пусть ваша неделя будет наполнена комфортом и расслабленностью, какую излучает Платон, валяясь на любимом кресле 😸

Про личное Привет всем! Простите, что меня давно не было, но (последняя неделя на ЛШ) меня вышибла. Сейчас я уже потихоньку возвращаюсь в ритм городской жизни, и принимаюсь за новые планы. Спустя месяц в лесу я поняла, насколько плохо мне было с весны. Мне нужно было «отогреться» — о разговоры, созидание, красоту, людей. Я наблюдала, думала, училась, открывала для себя новых друзей, идеи, черты. Читала сценарии Фассбиндера в киножурнале, Томаса Манна и немного о ненасильственном общении. Если кому-то кажется, что проводить образовательный проект внутри страны и при всех обстоятельствах — бессмысленное действие, то ему кажется. Увидеть вокруг себя таких же, как ты, даёт силы. Надежду. В моем случае — заряжает батарейку упрямства. Как будто ты воочию видишь, как люди способны договариваться. Создавать пространство, где больше заботы, поддержки, принятия, чем агрессии. Что в принципе это возможно, и это — не чудо, а труд, но его результаты вполне реальны. ЛШ не всегда была для меня комфортным местом. Взрослеть на ней когда-то даже было больно. Чтобы запечатлеть момент, я придумала выпуск для моего подкаста «Дозор кукухи», и покажу вам школу через себя. Разговоры с людьми получились насыщенными, местами — трогательными, а где-то переходят мою внутреннюю черту откровенности. Но под соснами иначе не получается. Опубликовать быстро не обещаю, но постараюсь в разумные рамки)) Как ваше лето? Самочувствие и мироощущение? Может, есть вопросы, на которые я могла бы ответить?

Слово недели сегодня связано с самым обсуждаемым словом\событием в лагере. Ничего не случилось, это было регулярное мероприятие, но все были взбудоражены 🔥

2011/2022. Первая ЛШ - спустя 11 лет. Фото 11 лет назад - автор постыдно забыт, Фото 2022 - Слава Замыслов

Старые ситуации, новые вопросы Томас Манн, немецкий писатель, уехал от Третьего рейха в США. Он много думал — писал и говорил в медиа о вине немцев за случившееся. Естественно, не всем это нравилось, реакция «хрен ли ты свалил в Штаты и оттуда че-то про вину рассказываешь» была. Например, Франк Тисс, другой немецкий писатель, отвечал Манну, что те, кто остался, проявил больше мужества — не присоединяясь к партии, но проживая это время со всеми. И только эти писатели могут говорить от лица немцев. В общем, вы поняли: споры о том, кто на что имеет право, а кто — нет, скажем мягко, не новинка. И если это уже было, то стоит задавать новые вопросы к ситуации, помня о чужом, уже прожитом опыте. Только так, мне кажется, можно прожить эту ситуацию так, чтобы вынести из нее что-то новое.

Два голландских дома В прошлом году мы в книжном клубе читали «Голладский дом» американской писательницы Энн Пэтчетт. Это — хорошо написанная, очень красиво сделанная книга, в центре которой, собственно, дом в голландском стиле. Мачеха выгоняет из этого дома брата и сестру, купленного их отцом в 1946 году, лишая и бизнеса отца после его смерти. И это история про семью — сложно недооценить символизм дома в американской культуре. Построенный на деньги от сигарет с Первой мировой войны, купленный в 1946 году, он — в центре у трех поколений персонажей. Сегодня я прочитала о другом голландском доме — в Ленинградской области. В поселке Сиверский — того самого Правдина, бизнесмена (в прошлом — врача-психиатра), который вывешивал плакаты в сквере на статуях. В 90-е на этом месте был склад, он построил дом в голландском стиле, который стал местным домом быта. В 2021 году власти добились судебного решения о сносе здания. Сам Правдин говорит, что это — из-за его активности, подробностей не узнавала, но похоже на обычный конфликт на почве ненависти к группе «бизнесмены» (часто такое вижу в регионах). Сравнивать художественную книгу и реальность нельзя. Но реальность подсказывает сюжеты...

Доктор психологических наук, заслуженный профессор МГУ Александр Асмолов в интервью «Новой рассказ-газете» говорит о трудах, на которые сейчас он опирается: Для меня точкой опоры становятся такие важные исследования, как «Банальность зла» Ханны Арендт, посвященное суду над Эйхманом в Иерусалиме, и «Столкновения цивилизаций» Самуила Хантингтона, в котором проступают мотивы извечных войн между Севером и Югом, Востоком и Западом и т.п. И вспоминаются слова Киплинга: «Запад есть Запад, Восток есть Восток — им не сойтись никогда». Это было сказано еще в позапрошлом веке. И, наконец, исследования особой травмы, которой страдают ныне люди в разных странах, на разных континентах, — травмы стигматизации, описанной Ирвингом Гофманом. Когда мы стигматизируем иных, непохожих, мы не только унижаем других людей, но теряем и свое собственное человеческое достоинство. Об этом — одна из известных работ Гофмана, которая называется «Стигма. Заметки по управлению испорченной идентичностью». О кризисе моральной слепоты повествует и исследование классика социологии и политологии Зигмунта Баумана «Моральная слепота: утрата чувствительности в эпоху текучей современности» (2019).

Нет двух Германий, доброй и злой, есть одна-единственная Германия, лучшие свойства которой под влиянием дьявольской хитрости превратились в олицетворение зла. Злая Германия — это и есть добрая, пошедшая по ложному пути, попавшая в беду, погрязшая в преступлениях и теперь стоящая перед катастрофой. Вот почему для человека, родившегося немцем, невозможно начисто отречься от злой Германии, отягощенной исторической виной, и заявить: «Я — добрая, благородная, справедливая Германия; смотрите, на мне белоснежное платье. А злую я отдаю вам на растерзание» Томас Манн, доклад «Германия и немцы» (1945)