Тексты Тела

С Днём филолога, дорогие друзья и многоуважаемые коллеги! Давайте помнить, что в нашей потрясающей профессии эрудиция и острота ума должны всегда сочетаться с открытостью и чистотой сердца исследователя и его общечеловеческой солидарностью, иначе в произведениях настоящих писателей и творцов мы мало что поймем. Лично для меня филология тесно связана с общей наукой о жизни во всех ее проявлениях, и она помогает постигать текучий и таинственный мир в его сложности и глубине, побуждает быть не только интеллектуально, но и духовно развитым человеком. В нашем деле одна только точность в слове ("букве") без всякой любви к говорящему и пишущему (к примеру, агрессивное указание на чужие "ошибки" без малейшего чувства эмпатии) - суета и падение в бездну. Будем любить не только слово и науку о слове, но и пишущих, говорящих, читающих и исследующих. Любовь для нас и есть наш главный познавательный инструмент.

Не могу не согласиться. С днем филолога всех причастных и причащающихся! Да будет больше любви❤️

Друзья, остаётся всего 6 дней до конца краудфандинга на издание двухтомника Леонида Аронзона. Это очень важная книга, очень важная визионерская поэзия. Читайте и поддерживайте, если есть возможность. https://planeta.ru/campaigns/limbakharonzon Вот одно из моих любимых, 1970 год: Как хорошо в покинутых местах! Покинутых людьми, но не богами. И дождь идёт, и мокнет красота старинной рощи, поднятой холмами. И дождь идёт, и мокнет красота старинной рощи, поднятой холмами. Мы тут одни, нам люди не чета. О, что за благо выпивать в тумане! Мы тут одни, нам люди не чета. О, что за благо выпивать в тумане! Запомни путь слетевшего листа и мысль о том, что мы идём за нами. Запомни путь слетевшего листа и мысль о том, что мы идём за нами. Кто наградил нас, друг, такими снами? Или себя мы наградили сами? Кто наградил нас, друг, такими снами? Или себя мы наградили сами? Чтоб застрелиться тут, не надо ни черта: ни тяготы в душе, ни пороха в нагане. Ни самого нагана. Видит Бог, чтоб застрелиться тут, не надо ничего.

ЧЕСТНОСТЬ. ДЭВИД УАЙТ (Перевела Наташа Пресс) К честности мы приходим через горе и потерю. Если мы не можем где-то оказаться мысленно, в воспоминаниях или в своем теле, то это те самые места, где мы не можем быть откровенны с другим, с миром или с самим собой. Страх потери, в той или иной форме, мотивирует нас на сознательную и бессознательную нечестность: мы все боимся потери, во всех ее формах, этот страх время от времени охватывает каждого из нас, когда мы вдруг осознаем, что нечто дорогое нам может исчезнуть, и тогда все мы оказываемся в шаге от нечестности. Каждый человек пребывает крайне близко к двери откровения, в которую боится войти. Честность заключается в понимании того, что мы находимся в близких и необходимых отношениях с собственным нежеланием слышать правду. Способность говорить правду также является и способностью описать то состояние, когда мы в трепете стоим перед этой дверью, и способностью действительно войти в нее и стать удивительно честным духовным воином, равностно воспринимающим любые обстоятельства. Честность – это не открытие некой окончательной истины, которая даст нам власть над жизнью или над другим человеком или даже над собой, а смелое погружение в неизвестное, постоянно меняющееся и уязвимое бытие, когда мы признаем, насколько мы бессильны, насколько мало мы на самом деле знаем, как сильно мы боимся этого незнания, и насколько нас поражают масштабы потерь, сопровождающие даже самую заурядную жизнь. Честность стоит на способности примириться, или даже – смириться, и признать, где именно мы ощущаем бессилие. Честность – не в том, чтобы рассказать правду, а в том, чтобы понять, насколько сильно мы этого боимся. Следовательно, стать честным означает целиком и полностью предаться бессилию. Честность позволяет нам жить с незнанием. Мы не знаем всей истории, мы не знаем, кто мы в этой истории, мы не знаем, кто виноват, и кто в конце концов понесет ответственность. Честность – это не оружие, с помощью которого мы сражаемся с потерями и разочарованиями, честность – это внешний диагностический признак нашей способности быть в контакте с реальностью, а этого достичь труднее всего. Это место, где мы пребываем на самом деле, живая, дышащая граница, когда настоящего выбора между «найти» и «потерять» просто не существует.

Редкое счастье — встретить человека, который видит мир как ты, и пишет о нем так, словно читает твои ощущения. Лучшее, что я могу делать для такого человека — переводить его тексты на русский. Готовим к изданию дебютный роман Стига Дагермана «Змея». «Представьте себе, как после короткой летней ночи наступает день. Кто-то проходится по небосводу смоченной в растворе соды тряпкой и стирает с него звезды, оставляя только сияющий, туго натянутый стальной купол. Кто-то разбрызгивает в космосе красные чернила, и они расплываются, будто попав на промокашку где-то там, на самом верху. Потом появляется свет, ночь распутывает слои паутины – толстой, черной паутины, которая охотно отдается ее рукам, а вот серые тонкие паутинки упрямо висят над землей, и тому, кто идет по лесу с севера на юг, кажется, что еще ночь, пока в вереске не начинают появляться отблески первых лучей. Утро наступает так внезапно и спешно, что сначала ему кажется, что это бабочка с желтыми крылышками присела на поляне, и возможно, он даже подбегает к ней по влажному вереску, пытаясь поймать, но быстро понимает, что ошибся, а когда оборачивается, то видит, что небо за его спиной до самой опушки леса и еще на милю вверх пылает багровым огнем, будто вот-вот сгорит и упадет на землю. Но на самом деле в лесу холодно – это самое холодное и самое ясное время суток, когда утро выметает стальной метлой последние паутинки ночи. Некоторое время они стоят на небольшом возвышении, упрямо поднимающемся из волн леса, и смотрят на рассвет. Потом становится холодно, они прикуривают, спичка с шипением падает в мокрую траву. Они поворачиваются спиной к солнцу, спускаются по гребню лесной волны и уходят вглубь лиственного леса, где свежевымытые дождем деревья дрожат от холода на утреннем ветерке. Они упрямо идут в том же направлении, что и всю ночь, и оба знают, что рано или поздно выйдут к железной дороге».

МЭРИ ОЛИВЕР. ЧТО Я ПОНИМАЮ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ Медитация – древний и уважаемый способ, так почему бы мне не проводить каждое утро моей жизни, сидя на склоне холма и глядя на сияющий мир? Потому что, при должном внимании, благодать, как и разрушение, есть лишь вероятность. Можно ли страстно желать справедливого, идеального, возвышенного и сакрального, но при этом ничего для этого не делать? Я так не думаю. У всех завершений есть начало, у любых последствий есть предыстория, все добро начинается с засеянного семени. Мысль прорастает в сторону сияния. Проповедь света – это распутье между бесстрастностью и действием. Горите, или исчезайте. (перевела Наташа Пресс)

Я уже много лет практикую Аутентичное Движение, последние 6 лет в основном в рамках подхода Джанет Адлер, то есть Дисциплину Аутентичного Движения. Сейчас ДАД стала моей основной практикой, и я с радостью наблюдаю за тем, как её принципы и вкус проявляются не только в формальной практике, но и за её пределами. Шесть лет мы с моей близкой подругой практикуем спонтанно сложившуюся у нас форму: мы встречаемся в зале, ставим камеру, закрываем глаза и идем в процесс. Для меня в этих встречах всегда есть много красоты и глубины, и я рада возможности такого со-бытия. Потом мы обычно вместе смотрим запись, и каждый раз удивляемся, как работает пространство и время между нами и внутри нас. Мы уже делали попытки выносить такие процессы на сцену, но в более перформативном формате - с опорой на звук, с определенным визуальным рядом через костюмы или грим. Теперь мы решили пойти на эксперимент и попробовать показать все как есть, не привнося ничего внешнего, за единственным исключением - на этот раз на нас будет смотреть не камера, а зрители. Мы будем рады вашим глазам и сердцам. Приглашаем вас в Сдвиг 9 июня в 19.00. В книге «Близость в пустоте» Джанет Адлер пишет так: «Возникает вопрос о том, как соотносится опыт перформера и опыт движущегося, опыт зрителя и опыт свидетеля. И перформеры, и движущиеся хотят, чтобы их увидели. И зрители, и свидетели хотят увидеть. По мере укрепления внутреннего свидетеля, движущиеся начинают замечать разницу между тем, когда на них смотрят и когда их видят. Перформеры чувствуют, что у них происходит переход к сознанию движущегося, когда они работают на зрителя. Свидетели узнают разницу между «смотреть» и «видеть». Приходя качестве зрителя, они чувствуют, что входят в состояние свидетельствования по отношению к перформерам. Здесь подношения делаются внутри круга танцующих, случаются моменты - иногда для отдельных участников, иногда для всей группы - когда разделение между тем, кто танцует, и тем, кто видит танец, пропадает».

АНН ЙЕДЕРЛУНД Слова как способ Расколоть мир Затрудняют Производство и Циркуляцию охраняемых объектов Отсылка к символическим значениям Приманить и поймать влечение Обнажив его механизм Такой свободный поток Смерть и энергия (перевела Наташа Пресс)

МЭРИ ОЛИВЕР. НА ПУТИ К БОГУ: ПЕРВЫЕ ДНИ (перевела Наташа Пресс) Господи, что мне сделать, чтобы стало тихо? Вот хлеб, вот чаша, но где же тишина? Войти в язык трансформации! Познать важность неподвижности, сложив руки! Когда обретет покой мой ликующий взгляд? Когда остановятся мои радостные ноги? Когда мое сердце перестанет порхать как над летней травой? Господи, я брошусь к тебе бегом, километр за километром. Заберусь на самое высокое дерево, только бы стать ближе. Господи, я научусь преклонять колени в мире невидимого, непостижимого и вечного. Стану двигаться как листва деревьев в безветренный день, купаясь в свете, как странник, что наконец-то возвращается домой и опускается на колени, в покое, оставив всё ненужное – все вещи, все движения, и даже все слова.

ЛЭНГСТОН ХЬЮЗ. МОЛЧАНИЕ Silence Я узнаю рисунок Твоего молчания, Прежде чем ты заговоришь. Мне не нужно от тебя Ни слова. В твоем молчании Я слышу каждый Нужный звук.

Один из лучших известных мне текстов о поэзии - эссе "Дело и место поэзии" Ива Бонфуа (перевод Марк Гринберг) "И, конечно же, в истинной поэзии остаются жить только эти бесприютные скитальцы реальности, эти разряды возможного, не имеющие ни прошлого, ни будущего, эти стихии, никогда не втянутые в настоящую ситуацию полностью, без остатка, всегда предваряющие ее и всегда сулящие нечто иное, — ветер, огонь, земля, вода. Все неопределенное, что мы встречаем в мире. Стихии вещественные, но в то же время и всеобщие. Они пребывают здесь и теперь, но всегда и по ту сторону здесь и теперь: под куполом и на папертях нашего места и нашего мгновения. Вездесущие, животрепещущие. Их можно назвать самой речью бытия, которую высвобождает поэзия. Можно даже сказать, что эти стихии суть слова, — ведь они не что иное, как обещание. Они являются на границах, прочерченных негативностью языка, подобно ангелам, глаголющим о еще неведомом боге. Отрицательное «богословие». По-моему, это единственный путь, каким всеобщее может входить в поэзию".

тело говорит: вот я ветреницы укрыли землю и она тихо плачет, закрывая лицо руками птицы укрыли небо, и оно перестало быть не для себя вода укрыла жатву зимних дней белые одежды укрыли тело веки укрыли глаза века укрыли истинное время осталась только пустота звенящая тишина перед ударом волны я не могу укрыть другого перед ударом но тело говорит: вот я тело говорит: смотри этим тело говорит: падай сюда в молчании тела белые цветы укрывают живое капля за каплей рождается камень у входа в пещеру камень говорит: вот тело Открой глаза и смотри. И если это так, то что тогда?