Тексты Тела

49 дней с Джанет закончились, но практика продолжается. Ещё из “Intimacy in emptiness”: “Перед нами – пустое пространство, ограниченное стенами и полом, высоким открытым потолком, дверью, окнами и проливающимся сквозь них светом. Все это, вся эта пустота отражает наше потенциальное переживание пустоты внутри. Я приглашаю тебя войти в эту пустоту в качестве движущейся. Здесь пустота может наполняться и опустошаться благодаря тебе. Здесь ты можешь наполняться и опустошаться благодаря пустоте”.

Пэт Шнайдер. Терпение обыденных вещей. пер. Н. Пресс И это тоже есть любовь, не так ли? То, как чашка несёт в себе чай, Как стул стоит, устойчивый и четырёхугольный, Как пол принимает подошвы обуви И пальцы ног. Как стопы знают, Где им нужно быть. Я много размышляла о терпении Обыденных вещей, и об одежде, Что с уважением ждёт в шкафах, Как мыло тихо сохнет в мыльнице, Как полотенца впитывают влагу Кожи на моей спине. Как чудно чередуются ступени. Что может быть богаче сердцем, чем окно?

Классика Мэри Оливер. Существующие переводы многие тоже хороши, но на мой вкус слишком «подстрочные». Дикие гуси Мэри Оливер Не надо быть хорошим. Не надо ползти на коленях через пустыню сотни миль и каяться. Надо просто позволить нежному зверю своего тела любить то, что он любит. Расскажи мне об отчаянии – о твоём отчаянии, и я расскажу о своём. Пока мир живёт своей жизнью. Пока солнце и прозрачные камешки дождя движутся над ландшафтом прерий и глубоких деревьев, гор и рек. Пока дикие гуси в высокой ясной синеве снова летят домой. Кем бы ты ни был, как бы ты ни был одинок, весь мир отдаётся твоему воображению, зовёт тебя за собой как дикие гуси, резким и радостным криком — раз за разом заявляя о твоём месте в порядке вещей.

Спасибо всем, кто сегодня танцевал/танцует/будет танцевать/не будет танцевать вместе со мной! Что-то шепчет: то ли сутру лотоса, то ли иисусову молитву, то ли просто читает джойса вполголоса. Ответов не задает, только вопросы, прячет свет в тень, тень в свет, не зная это уже край или до него еще ехать и ехать, раскачиваясь в такт умирающему телу среди рождаемых пылью планет. Осыпается каменной крошкой, прорастая сквозь стены любви, закрываясь в глаза неуверенно долго в неопределенно оконченном крике вверх. Забери уже наконец и слезы, и смех, и верни способность дышать на каждый удар, оставляя сны снам, мертвое - мертвым, живое - живым, радугу - радуге, воду - земле, дыму - дым. Плоть от плоти течет прочь, превращая не-день в не-ночь. Наступает на лезвия перед рассветом, просит так пронзительно не молчать, не стоять по колено в сонной реке. Кто его знает, что там, вдалеке, и куда выведет эта прямая речь. Дай уже наконец просто стечь по скале натянутой в один волос пленкой воды. Я собираюсь звенеть, а ты?

Дорогие друзья, тут такое дело) В этом году мне почему-то хочется какого-то ритуала в день рождения. И почему-то в этом году - как, впрочем, и в предыдущие пару-тройку - в день рождения и вокруг него я работаю допоздна. Но как "новый год" встретишь, так его…

Дорогие друзья, тут такое дело) В этом году мне почему-то хочется какого-то ритуала в день рождения. И почему-то в этом году - как, впрочем, и в предыдущие пару-тройку - в день рождения и вокруг него я работаю допоздна. Но как "новый год" встретишь, так его и проведешь, подумала я, поэтому завтра в 10 утра (то есть до начала работы) собираюсь на часок пойти потанцевать в ЦПКиО. Стартую в 10-10.15 от метро "Крестовский остров" Что можно: 1) прийти и потанцевать вместе со мной (для этого нужно скачать на телефон плейлист, удобно одеться и взять с собой заряженные наушники - кто ходил на Dance Walking, тот знает. Прийти можно, потому что хочется поздравить или просто потому, что хочется потанцевать) 2) потанцевать под мой попсовый и неконцептуальный плейлист в любое время, любом часовом поясе и в любой точке планеты 21 сентября. 3) ничего не делать из вышеперечисленного:) Танцевать вообще почти всегда лучше, чем не танцевать. Ссылка на плейлист в первом комменте На фото: переводчик в конце рабочей недели, если вовремя не потанцевал

Последние строки этого стихотворения так часто цитируют повсюду, что мне показалось необходимым добавить контекст. Когда текст разрывается на отдельные цитаты, часто формируется очень однобокий образ автора. Хочется его восстановить в целостности. В ЛЕСАХ БЛЭКУОТЕР. МЭРИ ОЛИВЕР (пер. Н.Пресс) Смотри как деревья превращают свои тела в столпы света, издают густой аромат корицы и удовольствия, длинные свечки рогоза взрываются и уплывают по голубым плечам прудов, и каждый пруд, как бы он ни назывался, отныне безымянен. Год за годом всё, чему меня научила жизнь, приводит сюда: к кострам и чёрной реке потери, оборотная сторона которой - спасение, и его смысла нам никогда не познать. Если хочешь жить в этом мире научись делать три вещи: любить то, что смертно; прижимать его к костям, зная что от него зависит твоя жизнь; а когда наступает время отпустить - отпускать.

​​КАК ФОРМИРУЕТСЯ «СЕРДЦЕ» Осенний сезон — лучшее время для развития у себя чувствительности к окружающему миру, посколько само время года подталкивает к размышлениям о смысле жизни. Зачастую, как мы уже знаем, во всем виноват ветер. Именно он настраивает на нужное созерцательное состояние. В очередной раз я дивлюсь, как просто средневековые поэты формулировали свои идеи. И как эти слова современно звучат сегодня. Сайгё, поэт XII века, использует вот такое простое выражение: «кокоро-о цукуру» (心 をつくる), то есть дословно «создавать душу» или «формировать сердце», а подразумевается под этим, что люди начинают глубоко чувствовать и проникать в суть вещей, понимать «моно-но аварэ» — их печальное очарование. Перевела пятистишие Сайгё и поняла, что есть некоторое несоответствие: слова у Сайгё очень просты, но когда читаешь это стихотворение, то рождается образ чуть более сложный. Именно это я называю «открытым текстом», то есть когда сам текст подталкивает к дальнейшему его наполнению дополнительными смыслами. Поэтому мой перевод передает не только слова, но и ощущение от стиха, или как говорили в старину — «аромат стихотворения». Ну а что тут поделаешь, если Сайге смог разбередить мне душу? Именно так я поэтически перевела выражение «кокоро-о цукуру»: Так повелось Что даже тем, кто чувствам Предаваться не горазд Разбередит сердца Осенний первый ветер おしなべて ものを思わぬ 人にさへ 心をつくる 秋のはつかぜ осинабэтэ/ моно-о омовану/ хито-ни саэ/ кокоро-оцукуру/ аки-но хацукадзэ НА ФОТО: Небольшая гравюра Судзуки Харунобу под названием «Новаки». Новаки — это старинное название сильного осеннего ветра, который пригибает траву к земле. У Харунобу ветер новаки точно так же обходится и с молодыми красавицами: они склоняются под его порывами, которые красиво развевают длинные рукава кимоно. Подобный жанр называли «абуна-э», то есть «опасные картинки». Что же в них опасного? Это же не эротические картины «сюнга». Все дело в некотором частичном оголении красавиц. У одной из них ветер распахнул кимоно и стали видны её белоснежные икры. Любопытно, одно из японских слов, которые обозначают икры — хаги — звучит точно так же (в японском очень много одинаково звучащих слов!), как и название одного из главных японских осенних растений. Возможно, я немного увлеклась, уже вижу здесь то, чего нет на самом деле. В любом случае, довольно смешное совпадение

Прекрасный канал для тех, кто любит японскую поэзию, с очень интересной рефлексией и прекрасной подачей.

Портрет Гуннара Экелёфа работы шведской художницы Астрид Бакстрём

Весь сентябрь-октябрь так много работаю устно, что даже не успела вчера поздравить с годовщиной рождения моего любимого на все времена Гуннара Экелёфа (15.09.1907-16.03.1968). В лесу тебе знакомом есть чудотворная мадонна Ступаешь вдруг случайно на каменное основанье, заблудившись среди деревьев Она напоминает колокольчик твой из бронзы, отлитый в виде девочки с высоким воротом на платье Но эта — необозрима и темна, и серебро уж потемнело Если под складки одеянья заберёшься, то увидишь купол изнутри, как колокол огромный в гробнице у Атрея там наверху, где был язык, теперь качается лишь пустота: Если спросишь ты, где сын, то знай — их много: икс, игрек, зет. Быть может, в складках платья нижнего найдёшь ты дверь поднимешься наощупь по странным лестницам которые бегут наверх неровною спиралью как на Пизанской башне От одного подъёма кружится голова. Лестницы неравномерны Притяженье неспирально, и чувство равновесья, что ты мнил врождённым, тебя подводит, спотыкаешься Над аркой — талия, ведь видишь пояс ты но изнутри, мерцает золотым, фиолетовым, кроваво-красным Усыпан он алмазами огранки разной, гранатами хризолитом, аквамарином и аметистом И каждый камень — комната, что треугольна изнутри вдоль двух сторон диваны, а окно — гипотенуза или прямоугольна: три дивана и в центре стол Можно ходить из покоя в покой или отдохнуть подольше всё по настроению и цвету. Пройти ты можешь всюду И всё же нет пути обратно, ведь изменилось зрение твоё Я бывал и выше — сердца я не видел, но видел как сквозь украшенье на груди струился свет как сквозь готическую розу на груди. Бывал я наверху всего один лишь раз: В её Голове. Там оказалось пусто. Там в невесомости парил.

маленькое земное тело затеряно между больших небесных в межсезонье полураспада что ещё есть, кроме гулкого между? что ещё знаешь об этом месте, кроме того, что оно всегда наступает вместе в момент тишины? кроме того, что оно истекает войной, обреченностью вовсе не летней, а тем, что оно – одно, а всего невыносимо много? кроме того, что многое выносимо, но неизменно, неизменяемо закрыванием глаз и ртов переименованием слов и пересыпанием снов из красоты в красоту? земное тело идёт по небесному бесконечный шаг в пустоту