Тексты Тела

Открыла для себя остро чувствующую человеческое Максин Кумин (1925-2014) https://telegra.ph/V-OTSUTSTVIE-BLAGODATI-01-25

Читаем!.. Пересматриваю первую встречу, готовимся ко второй.. Спасибо всем, кто откликнулся на нашу затею!.. Впервые мы читаем тексты Джанет Адлер онлайн, и первая встреча была очень вдохновляющей. Мы читали текст из главы «Базовая форма» из книги «Близость в пустоте». Для меня важно, что эти встречи - не изучение практики Дисциплины Аутентичного Движения, и в то же время мы придумали очень особый формат. Мы остаемся внутри практики!.. И практики слушания, и практики говорения.. Те, кто спрашивал, можно ли присоединиться к чтениям - да, можно. Единственное, сразу ко всему курсу. Разовое участие не предусмотрено. Важное. Если вы зарегестрировались и от меня долго нет ответа, пожалуйста, проверьте папки спама и рассылок - выяснилось, что много писем попало туда. Регистрация вот здесь. Ждем 29 января, в 19.30 на вторую встречу. Будем читать главу «Интуитивное знание». Если вы уже зарегистрировались, в воскресенье от нас будет письмо, проверяйте почту. До встречи!

ДЭВИД УАЙТ. АВТОПОРТРЕТ. (пер. Н. Пресс) Мне всё равно, един ли Бог или их много. Мне нужно знать, есть ли у тебя свои – или ты одинок; Знакомо ли тебе отчаяние Видишь ли ты его в других. Мне нужно знать, Готов ли ты жить в этом мире, Который изо всех пытается изменить тебя; Можешь ли ты уверенно посмотреть на себя И сказать: «Вот место моего стояния». Мне нужно знать, готов ли ты растаять И слиться с неистовой, горящей жизнью, Дойдя до центра своей страсти. Мне нужно знать, готов ли ты Жить день за днем С последствием любви И с горечью и болью Неизбежных поражений. Мне говорили, Что в таких неистовых объятьях Даже боги Говорят о Боге. На фото один из моих любимых автопортретов Фриды Кало «Автопортрет с терновым ожерельем и колибри». Он написан после тяжелого развода, и в нем так много сильных символов, что очень ясно видно, как она сливается со своей «неистовой горящей жизнью»

Осенью 1962 года Сильвия Плат написала цикл стихов о пчёлах, который позже вошёл в сборник Ariel (именно этим циклом Ariel завершается). Отец Сильвии, Отто Плат, был учёным и большим специалистом по пчёлам. Отто Плат умер, когда Сильвии было 8 лет, и эта потеря оказала на нее огромное влияние. Прибытие ящика с пчелами. Сильвия Плат (пер. Н. Пресс) Пришла посылка: обычный деревянный ящик Квадратный словно табурет, слишком тяжёлый. Я бы сказала: гроб для лилипута Или квадратного младенца, Когда бы он так не гремел. Ящик закрыт на ключ, опасен. Придется как-то переночевать при нём, И ведь не отойдёшь. Окошек нет, что там внутри – не видно. Есть только сетка, дверцы нет. Подглядываю к ним сквозь сетку. Темно, темно, Роятся ручки африканцев, Едва заметные, сушёные на экспорт, Черные на черном, цепляясь злобно друг за друга. Как мне их выпустить? Сильней всего меня отталкивает шум, Слоги неразборчивы. Чернь римская, Невелики по одиночке, но вместе – боже упаси! Я прижимаюсь ухом к яростной латыни. Я – не Цезарь. Я просто заказала ящик маньяков. Их можно запросто вернуть обратно. Или заморить их голодом – ведь я хозяйка. Интересно, хотят ли они есть. Интересно, забудут ли они меня, Если я кудри распущу, и сделав шаг назад, вдруг стану деревом. Золотистой колоннадой ракитника. Или черешни пышной нижней юбкой. Тогда они меня совсем и не заметят В лунном костюме, с траурной вуалью. Я – не источник мёда. Зачем же нападать им на меня? Завтра стану сладким Богом и дарую им свободу. Ящик – лишь на время.

«И вдруг странное чувство коснулось меня, как будто какое-то воспоминание, которое спало во мне в течение... в течение... да-да, в течение столетия, попыталось пробиться в сознание» («Ангел Западного окна», Густав Майринк) Я прихожу к Тебе в темноте смотрю в Тебя так долго, что ты становишься Тобой, что я становлюсь Мы. Воля Твоя и Твоя Свобода - просто вопрос Времени, и даже если вода уже сияет золотом изнутри, рассвет не придет ни на секунду раньше восхода солнца. Я пришла к Тебе в темноте отыскать вертикаль человека. Поперечная перекладина перестала нуждаться в Твоих руках - ангелам нужно только окно определенной стороны розы. Круг - бесконечная форма, и её окончательней нет. Я приду к Тебе в темноте дожидаться рассвет.

МЭРИ ОЛИВЕР. СЛОВО. (пер. Н. Пресс) Как замечательно! Я говорю о душе, и семь человек встают со стульев и выходят из комнаты, а ещё семь подаются вперед и внимательно слушают. Я говорю о теле, о духе, о пересмешнике и мальвах, о раскрывающихся под дождем листьях, о музыке, о вере, об ангелах сумерек - и ещё семь человек выходят из комнаты, и из окна видно, как они убегают. Ещё семеро остаются, но приглушенно перешептываются. Ещё семеро клюют носом, всем своим видом показывая, что им неинтересно, хотя из сердца открыты, хотя они надеются ещё раз услышать слово «даже». Для них слово уже похоже на песню в лесу. Они уже знают, что все не так плохо - темный лес не так ужасен, океан не так яростен - когда слово проступает, осматривается свежим и любящим взглядом и начинает петь. От переводчика: первая фраза «How wonderful!” напоминает мне тибетское «Эмахо!», с которого начинаются многие буддийские призывания - «непостижимо», «изумительно», «чудесно».

МЭРИ ОЛИВЕР (пер. Н. Пресс) Вот история, которая разобьет вам сердце. Готовы ли вы? Этой зимой в нашу бухту прилетели гагары и умерли, одна за другой, без всякой видимой причины. Друг рассказал мне, что нашел одну из них на берегу: она подняла голову, приоткрыла изящный клюв и закричала, долгим нежным криком, наслаждаясь последними мгновениями жизни, и если ты слышала этот крик, сказал мне он, то ощутила священный трепет. а если ты не слышала, то скорей беги туда, где ещё слышны их песни. И никому не говори, где это место. Наутро та гагара, крапчатая, переливчатая, собиравшаяся лететь домой к тайным озерам, была мертва. Я говорю об этом, чтобы разбить твое сердце, чтобы оно раскрылось, и больше никогда не закрывалось от мира.

НЕДОСТАТОЧНО. ДЭВИД УАЙТ. (пер. Н. Пресс) Знать – недостаточно. Следовать пути внутри и говорить о тайном – недостаточно. Недостаточно видеть то, что впереди, смотреть на нерождённое, и думать, что безмолвие принадлежит тебе. Недостаточно слышать едва заметный край дождя. Иди в то место, где всё ждёт, туда, где можно наконец-то отдохнуть, достаточно всего лишь слова, лишь слова или ладони руки, обращенной наружу в жесте дарения. И там тебя охватит страх: великому безмолвию от нас так мало надо? Слово, всего одно лишь слово.

ДЭВИД УАЙТ. ОТКРЫТЬ ГЛАЗА (пер. Н. Пресс) В тот день сгустились тучи, но я увидел проблеск света над водой, и голос мира вдруг заговорил, и я узнал, как знал и раньше, что жизнь – не просто память о том, что было, и не последние страницы великой книги, что ещё предстоит прочесть. Она – давно закрытые глаза, что наконец открыты. Она – способность видеть вещи, что очень далеко, вещи, которые видны в своём безмолвии. Она – сердце, что после долгих тайных разговоров, запело под открытым небом. Она как Моисей в пустыне, упавший на колени пред купиной. Она как человек, который уже успел разуться перед входом рай, но замер, как громом поражён, душой открылся и влюбился в твердь земли.

https://youtu.be/JEmScz9mQbk?si=PU9hFvHHkcqOGAWt

Из записных книжек Ребекки Элсон (Пер. Н. Пресс) Весна 1991. Метаморфозы Вот так, раскрывая крылья, мы обращаемся в ночь ... Вот так, шевеля пальцами ног, мы обращаемся в деревья , Вот так, наполняя легкие воздухом, мы обращаемся ветром/светом Вот так, потягиваясь, мы обращаемся ветром/светом Вот так, гремя костями, мы обращаемся тростником/огнем Вот так, успокаивая кости, мы обращаемся сном А просыпаясь - обращаемся всем, что любили и любим Судорожно вспоминаем Обращаемся травой на поле Страх взрывает нас как крошечные капсулы И вокруг разлетаются семена Отпусти меня из костей Из касания стоп к холодной земле Из того, что приходится выдержать пальцам Пройдя тысячу раз до края воды и найдя все те же ракушки, все до одной - пустые я складываю свои кости на пустую скамью/постель Во сне выдерживаю малые пустоты таких дней. Ум держит себя за пределами Вселенной, выдерживая её.

ЗЕРКАЛО. СИЛЬВИЯ ПЛАТ (пер. Н.Пресс) Серебряное, точное. Без всяческих предубеждений. Как что увижу, тут же проглочу таким, Какое есть, мой взгляд не затуманен любовью или неприязнью. Во мне нет жестокости, одна лишь истина – Четырехугольный глаз божка. Я всё больше созерцаю ту стену, что напротив. Розовую, в крапинку. Я так долго на неё смотрю, Что теперь она как часть моей души. Но она мерцает. Лица и тьма нас разлучают раз за разом. Теперь я – озеро. Вот женщина склонилась надо мной, В поиске своих глубин в моих глубинах. Но уже снова повернулась лицом к лжецам – свечам или луне. Теперь я вижу ее спину и отражаю преданно и верно. Она меня вознаграждает слезами и заламыванием рук. Я ей важна. Она приходит и уходит. И по утрам тьма отступает перед появлением ее лица. Во мне она утопит девочку, во мне старуха Все ближе к ней, день ото дня, как страх внушающая рыба. Photo: Мандир Прем, бекстейдж фильма "Персефона"